621 цитата Франца Вертфоллена про любовь, время и выбор

Подборка из 621 цитата Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Глупый человек — это всегда проблема. И чем безвреднее он кажется, тем больше будут неприятности.

   Глупый человек — это всегда проблема. И чем безвреднее он кажется, тем больше будут неприятности.

   — Берлинские заметки для ветреной Штази · книга
2. «

   Полина — образ собирательный, то есть это очень живая барышня Полина с Шота Жизни. Но здесь это собирательный образ. И вот у такой Полины, у неё нет её. Она настолько не хочет проживать что-либо настоящее из своих эмоций, что она вот как раз ничего и не проживает. Она всегда будет постоянно уставшей, её никогда не будет хватать, на что-либо до конца. Потому что там связи с самой собой нет. Когда у вас нет эмоций, вы как героинщик на абстинентном синдроме. Потому что эмоции заставляют вас как-то двигаться, что-то делать, что-то хотеть. Поэтому очень важно никогда не зажимать их, но это значит нужно с ними научиться работать.

   Полина — образ собирательный, то есть это очень живая барышня Полина с Шота Жизни. Но здесь это собирательный образ. И вот у такой Полины, у неё нет её. Она настолько не хочет проживать что-либо настоящее из своих эмоций, что она вот как раз ничего и не проживает. Она всегда будет постоянно уставшей, её никогда не будет хватать, на что-либо до конца. Потому что там связи с самой собой нет. Когда у вас нет эмоций, вы как героинщик на абстинентном синдроме. Потому что эмоции заставляют вас как-то двигаться, что-то делать, что-то хотеть. Поэтому очень важно никогда не зажимать их, но это значит нужно с ними научиться работать.
3. «

   Смех столько говорит о человеке! Сколько людей с глупым, раздражающим хохотом. Смех – оружие. Это я поняла ещё в детстве. Тот, кто может своим смехом заставить тебя улыбаться, имеет над тобой власть.

   Смех столько говорит о человеке! Сколько людей с глупым, раздражающим хохотом. Смех – оружие. Это я поняла ещё в детстве. Тот, кто может своим смехом заставить тебя улыбаться, имеет над тобой власть.

   — Эстрейя · книга
4. «

   И тут я поняла: роскошь – это продуманность.

   И тут я поняла: роскошь – это продуманность.

   — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
5. «

   Всегда будут люди, которым, казалось бы, с колыбели дано то, к чему вы стремитесь. Всегда будут люди, которые красивее, умнее, богаче с рождения, чем вы. И это не важно. Потому что ваша цель, ваше счастье — это путём наслаждаться. Когда ты строишь себя через свой жизненный путь. Когда с каждым шагом на этом пути ты становишься более открытым, лёгким и счастливым существом — вот это удавшаяся жизнь. Когда каждый шаг на твоём жизненном пути поднимает тебя из болота и грязи, из глупости человеческой. И все цели, к которым вы стремитесь — это, по сути, просто морковки для ишачка, чтобы ишачок вытаскивал себя из болота.

   Всегда будут люди, которым, казалось бы, с колыбели дано то, к чему вы стремитесь. Всегда будут люди, которые красивее, умнее, богаче с рождения, чем вы. И это не важно. Потому что ваша цель, ваше счастье — это путём наслаждаться. Когда ты строишь себя через свой жизненный путь. Когда с каждым шагом на этом пути ты становишься более открытым, лёгким и счастливым существом — вот это удавшаяся жизнь. Когда каждый шаг на твоём жизненном пути поднимает тебя из болота и грязи, из глупости человеческой. И все цели, к которым вы стремитесь — это, по сути, просто морковки для ишачка, чтобы ишачок вытаскивал себя из болота.

   — Вакцина от идиократии · книга
6. «

   Дебилы — это проблема всего земного шара. Не только России или не только какой-то одной национальности.

   Дебилы — это проблема всего земного шара. Не только России или не только какой-то одной национальности.
7. «

   — Вы ищете ссоры? — Безумно ищу! Пусть мы хотя бы в ссоре друг с другом поговорим!

   — Вы ищете ссоры? — Безумно ищу! Пусть мы хотя бы в ссоре друг с другом поговорим!
8. «

   Ты выбираешь людей, в которых хочешь вкладываться, с которыми ты хочешь идти рука в руку, нога в ногу. Ещё десятилетия и десятилетия твоей жизни. По идее твоя семья — это должны быть люди, с которыми тебе не жалко пойти дальше предела. За которых тебе не жаль умереть и для которых тебе так хочется жить. Вот это — это семья.

   Ты выбираешь людей, в которых хочешь вкладываться, с которыми ты хочешь идти рука в руку, нога в ногу. Ещё десятилетия и десятилетия твоей жизни. По идее твоя семья — это должны быть люди, с которыми тебе не жалко пойти дальше предела. За которых тебе не жаль умереть и для которых тебе так хочется жить. Вот это — это семья.

   — Шот жизни · книга
9. «

   Примерный перевод: герои были теми редкими существами, у которых была жажда до красоты настолько, что они воплощали её в свою жизнь. И они желали чтобы она длилась, звучала эхом во времени и мерцала, до тех пор пока окончательно не оставила бы мир в трусливом уродстве.

   Примерный перевод: герои были теми редкими существами, у которых была жажда до красоты настолько, что они воплощали её в свою жизнь. И они желали чтобы она длилась, звучала эхом во времени и мерцала, до тех пор пока окончательно не оставила бы мир в трусливом уродстве.
10. «

    Это же фантастика – по сути, мы живем в мире, населенном онемевшими аутистами. Как вообще таким существам удалось выжить?

    Это же фантастика – по сути, мы живем в мире, населенном онемевшими аутистами. Как вообще таким существам удалось выжить?
11. «

    Коммуникация существует для того, чтобы передавать эмоции.

    Коммуникация существует для того, чтобы передавать эмоции.
12. «

    Проживание — это разница между дохлой фразой в учебнике истории: «По дороге на Теночтитлан Кортес после нескольких вооруженных стычек заручился поддержкой тласкальцев» и тем ужасом, когда горстка (сотни две) раненных, голодных, дезентерийных испанцев, отбив атаки, днями сидели в окружении нескольких тысяч тласкальцев на последних ресурсах, не сдаваясь, ставя тех в полнейший тупик — неужели боги?

    Проживание — это разница между дохлой фразой в учебнике истории: «По дороге на Теночтитлан Кортес после нескольких вооруженных стычек заручился поддержкой тласкальцев» и тем ужасом, когда горстка (сотни две) раненных, голодных, дезентерийных испанцев, отбив атаки, днями сидели в окружении нескольких тысяч тласкальцев на последних ресурсах, не сдаваясь, ставя тех в полнейший тупик — неужели боги?

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
13. «

    Юный, о, юный,

    Юный, о, юный,

    — Эстрейя · книга
14. «

    Слово – ничто, пока оно не описывает суть.

    Слово – ничто, пока оно не описывает суть.

    — Pax Romana. Синий Лотос · книга
15. «

    Если вы не хотите думать о стакане воды в старости, будьте достойными людьми сейчас.

    Если вы не хотите думать о стакане воды в старости, будьте достойными людьми сейчас.

    — Вакцина от идиократии · книга
16. «

    Моя жена, знаете, очень оскорбляется, когда я не завтракаю дома. Я ей не так давно торжественно обещал – если не форс мажор, то обязательно завтрак дома. А потом, как не завтракать, когда это так... Туман за стеклом, легкомысленность сама по радио, будуар, у Норы он лиловато-бежевый, она недавно себе отделала его панно из слоновой кости, покрытия ковровые положила – прелесть. Как не завтракать, падре, когда я обожаю моменты, в которые время так останавливается. За окном ветви в тумане, создания в пижамах – на тахте, на пуфике, перед зеркалом крутятся, повсюду – блюдца и чашки с кофе, чаем, нас всего трое, а чашек чтоб – батареи – там пригубили, тут недопито, там на пенке след от помады. Чтоб на всех блюдцах крохотные печеньки, вафли, треугольные бутербродики с горьким апельсиновым мармеладом. Это – правильное утро.

    Моя жена, знаете, очень оскорбляется, когда я не завтракаю дома. Я ей не так давно торжественно обещал – если не форс мажор, то обязательно завтрак дома. А потом, как не завтракать, когда это так... Туман за стеклом, легкомысленность сама по радио, будуар, у Норы он лиловато-бежевый, она недавно себе отделала его панно из слоновой кости, покрытия ковровые положила – прелесть. Как не завтракать, падре, когда я обожаю моменты, в которые время так останавливается. За окном ветви в тумане, создания в пижамах – на тахте, на пуфике, перед зеркалом крутятся, повсюду – блюдца и чашки с кофе, чаем, нас всего трое, а чашек чтоб – батареи – там пригубили, тут недопито, там на пенке след от помады. Чтоб на всех блюдцах крохотные печеньки, вафли, треугольные бутербродики с горьким апельсиновым мармеладом. Это – правильное утро.

    — Заурядные письма священника своей мёртвой жене · книга
17. «

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    — Внезапное руководство по работе с людьми · книга
18. «

    В каждом наряде главное — человек. Платье не будет сидеть, если сидеть не на чем

    В каждом наряде главное — человек. Платье не будет сидеть, если сидеть не на чем

    — О летучих змеях · книга
19. «

    Когда особенно страшно и больно невыносимо — самое время, друзья мои, мозги в происходящее впрячь.

    Когда особенно страшно и больно невыносимо — самое время, друзья мои, мозги в происходящее впрячь.

    — Песнь о Тибо и Найдхарте · книга
20. «

    Музыка укачивала. Уводила вне кабинетика, куда-то под совсем чужое небо, чужие горячие звезды, может быть, пальмы. Под свет софитов, к берегу Тихого океана, где белоснежный песок и ледяные коктейли. И дамы в платьях настолько легких, что те плывут за ними по воздуху, повторяют любое движение. Он подпевал певцу. Он знал каждое слово, каждую нотку этого чужого легкомысленного ослепительного мира – знал, как хозяин. Он великолепно вёл. Твердо и плавно. Мягко и уверенно. Словно я заранее знала все движения, словно всё именно так и задумывалось с сотворения мира...

    Музыка укачивала. Уводила вне кабинетика, куда-то под совсем чужое небо, чужие горячие звезды, может быть, пальмы. Под свет софитов, к берегу Тихого океана, где белоснежный песок и ледяные коктейли. И дамы в платьях настолько легких, что те плывут за ними по воздуху, повторяют любое движение. Он подпевал певцу. Он знал каждое слово, каждую нотку этого чужого легкомысленного ослепительного мира – знал, как хозяин. Он великолепно вёл. Твердо и плавно. Мягко и уверенно. Словно я заранее знала все движения, словно всё именно так и задумывалось с сотворения мира...

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга