634 цитаты Франца Вертфоллена — читать онлайн

Подборка из 634 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тебе всегда одиноко, когда некого любить.

   Тебе всегда одиноко, когда некого любить.

   — Герхард. Юность · книга
2. «

   Моя жена, знаете, очень оскорбляется, когда я не завтракаю дома. Я ей не так давно торжественно обещал – если не форс мажор, то обязательно завтрак дома. А потом, как не завтракать, когда это так... Туман за стеклом, легкомысленность сама по радио, будуар, у Норы он лиловато-бежевый, она недавно себе отделала его панно из слоновой кости, покрытия ковровые положила – прелесть. Как не завтракать, падре, когда я обожаю моменты, в которые время так останавливается. За окном ветви в тумане, создания в пижамах – на тахте, на пуфике, перед зеркалом крутятся, повсюду – блюдца и чашки с кофе, чаем, нас всего трое, а чашек чтоб – батареи – там пригубили, тут недопито, там на пенке след от помады. Чтоб на всех блюдцах крохотные печеньки, вафли, треугольные бутербродики с горьким апельсиновым мармеладом. Это – правильное утро.

   Моя жена, знаете, очень оскорбляется, когда я не завтракаю дома. Я ей не так давно торжественно обещал – если не форс мажор, то обязательно завтрак дома. А потом, как не завтракать, когда это так... Туман за стеклом, легкомысленность сама по радио, будуар, у Норы он лиловато-бежевый, она недавно себе отделала его панно из слоновой кости, покрытия ковровые положила – прелесть. Как не завтракать, падре, когда я обожаю моменты, в которые время так останавливается. За окном ветви в тумане, создания в пижамах – на тахте, на пуфике, перед зеркалом крутятся, повсюду – блюдца и чашки с кофе, чаем, нас всего трое, а чашек чтоб – батареи – там пригубили, тут недопито, там на пенке след от помады. Чтоб на всех блюдцах крохотные печеньки, вафли, треугольные бутербродики с горьким апельсиновым мармеладом. Это – правильное утро.

   — Заурядные письма священника своей мёртвой жене · книга
3. «

   Ваша ненависть к миру — это всегда ваше недовольство собой, своими результатами

   Ваша ненависть к миру — это всегда ваше недовольство собой, своими результатами

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
4. «

   У меня всегда был более «викинговский» подход к слову. В десять в моей голове уже жили очень многие основные моменты из всех пяти вселенных, о которых я пишу, и я вообще никак не соотносил себя со словом «писатель», но был уверен – если ты рассказываешь историю, она должна быть прожита тобой до последней капли. Ты, собственно, рассказываешь истории, чтоб они меняли тебя, это как проводить хирургические операции на своей воле и силе. Ты рассказываешь истории, чтоб они становились твоим тренажером. Чтоб ты через них рос. Ты не фантазируешь о том, что себе никогда не позволишь. Ты не «фотошопишь» таким образом свою страшненькую реальность, не оправдываешь её, ты её меняешь. Чтоб изменить реальность, надо изменить себя.

   У меня всегда был более «викинговский» подход к слову. В десять в моей голове уже жили очень многие основные моменты из всех пяти вселенных, о которых я пишу, и я вообще никак не соотносил себя со словом «писатель», но был уверен – если ты рассказываешь историю, она должна быть прожита тобой до последней капли. Ты, собственно, рассказываешь истории, чтоб они меняли тебя, это как проводить хирургические операции на своей воле и силе. Ты рассказываешь истории, чтоб они становились твоим тренажером. Чтоб ты через них рос. Ты не фантазируешь о том, что себе никогда не позволишь. Ты не «фотошопишь» таким образом свою страшненькую реальность, не оправдываешь её, ты её меняешь. Чтоб изменить реальность, надо изменить себя.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
5. «

   Ты не можешь остановиться жить.

   Ты не можешь остановиться жить.
6. «

   Вы и ваши дети, и ваши родители — вы то, что в вас вкладывают истории, которые вы смотрите и читаете.

   Вы и ваши дети, и ваши родители — вы то, что в вас вкладывают истории, которые вы смотрите и читаете.
7. «

   Протянул ей свои артритные пальцы. Попытался представить их белыми и изящными. ...в строгой черной военной перчатке. Тянуть надо жестче. Тверже. Приказательно так. И лениво. Как если б я знал, что мир и так мой, как утренний кофе, и я не тороплюсь, лениво и небрежно я снисходительно даю миру упасть мне в ладони.

   Протянул ей свои артритные пальцы. Попытался представить их белыми и изящными. ...в строгой черной военной перчатке. Тянуть надо жестче. Тверже. Приказательно так. И лениво. Как если б я знал, что мир и так мой, как утренний кофе, и я не тороплюсь, лениво и небрежно я снисходительно даю миру упасть мне в ладони.

   — Шарль · книга
8. «

   Подавляющее население стран СНГ до сих пор упорно не хочет понимать разницу между коммунизмом/социализмом и капитализмом. Между так называемой «диктатурой» и идиотским абсолютно понятием «свободы». Господа, при коммунизме государство обязано обеспечивать ваше здоровье, образование, снабжение, будущее. При коммунизме оно ОБЯЗАНО за вас ДУМАТЬ. Вообще, когда кто-то за кого-то ОБЯЗАН думать — это зовется ДИКТАТУРОЙ, иначе — никак, потому что каждому НЕ МОГУТ понравиться все решения правительства, следовательно всегда будут недовольные и кого-то ВСЕГДА ПРИДЁТСЯ ПРИНУЖДАТЬ. Капитализм решил проблему принуждения иначе. Он не делает добро насильно. Он его не делает вообще. Вы — свободные бараны? Хорошо. Думайте сами. Обеспечивайте ваше будущее, снабжение, образование, здоровье — сами. Государство при капитализме — это шериф в вестернах. Дядька с большим кольтом, который этим самым большим кольтом обеспечивает СЕБЯ, потому что каждый САМ за СЕБЯ думает. Он в лучшем случае вашим здоровьем поинтересуется, а заниматься он им будет ТОЛЬКО если ему это выгодно и ПОКА ему это выгодно. Роль его — не нянька и сиделка для умственных калек, он — гарант хоть какого-то порядка. Не Порядка с большой буквы, а хоть какого-то шаткого равновесия, к примеру, если вдруг маньяк какой объявится, ну совсем все законы попирающий и шерифу не платящий, чтоб было кому маньяка этого линчевать. И налоги шериф с вас драть будет, потому что ему следить, чтоб вы, напившись или в каком другом угаре, друг друга, как свиньи, не перерезали. При капитализме государство — это, в основном, карательный орган, не снабжающий, не делящийся доходами с нефти, газа, кукурузы или шоколадок, если вы, конечно — не государство, то есть не дядька с кольтом или его молодцы. Зато у вас — свобода выбора. Ваша обожаемая свобода, господа, когда все, что не запрещено — разрешено.

   Подавляющее население стран СНГ до сих пор упорно не хочет понимать разницу между коммунизмом/социализмом и капитализмом. Между так называемой «диктатурой» и идиотским абсолютно понятием «свободы». Господа, при коммунизме государство обязано обеспечивать ваше здоровье, образование, снабжение, будущее. При коммунизме оно ОБЯЗАНО за вас ДУМАТЬ. Вообще, когда кто-то за кого-то ОБЯЗАН думать — это зовется ДИКТАТУРОЙ, иначе — никак, потому что каждому НЕ МОГУТ понравиться все решения правительства, следовательно всегда будут недовольные и кого-то ВСЕГДА ПРИДЁТСЯ ПРИНУЖДАТЬ. Капитализм решил проблему принуждения иначе. Он не делает добро насильно. Он его не делает вообще. Вы — свободные бараны? Хорошо. Думайте сами. Обеспечивайте ваше будущее, снабжение, образование, здоровье — сами. Государство при капитализме — это шериф в вестернах. Дядька с большим кольтом, который этим самым большим кольтом обеспечивает СЕБЯ, потому что каждый САМ за СЕБЯ думает. Он в лучшем случае вашим здоровьем поинтересуется, а заниматься он им будет ТОЛЬКО если ему это выгодно и ПОКА ему это выгодно. Роль его — не нянька и сиделка для умственных калек, он — гарант хоть какого-то порядка. Не Порядка с большой буквы, а хоть какого-то шаткого равновесия, к примеру, если вдруг маньяк какой объявится, ну совсем все законы попирающий и шерифу не платящий, чтоб было кому маньяка этого линчевать. И налоги шериф с вас драть будет, потому что ему следить, чтоб вы, напившись или в каком другом угаре, друг друга, как свиньи, не перерезали. При капитализме государство — это, в основном, карательный орган, не снабжающий, не делящийся доходами с нефти, газа, кукурузы или шоколадок, если вы, конечно — не государство, то есть не дядька с кольтом или его молодцы. Зато у вас — свобода выбора. Ваша обожаемая свобода, господа, когда все, что не запрещено — разрешено.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
9. «

   Я захлопнула дверь и выбежала на улицу.

   Я захлопнула дверь и выбежала на улицу.

   — Эмилия · книга
10. «

    Эмоции не созданы для того, чтобы в них застревать. Они проживаются ярко и выходят из вашего тела бесследно. Нельзя вариться в эмоциях. Это изнашивает ваш мозг, и ваше тело начинает стареть.

    Эмоции не созданы для того, чтобы в них застревать. Они проживаются ярко и выходят из вашего тела бесследно. Нельзя вариться в эмоциях. Это изнашивает ваш мозг, и ваше тело начинает стареть.

    — Шот жизни · книга
11. «

    Я человек неизбывной печали.

    Я человек неизбывной печали.

    — О Кузнечиках · книга
12. «

    — Вы, кажется, неплохо разбираетесь в земных удовольствиях. — Владимир Юрьевич, обидно жить на свете белом и не разбираться в его удовольствиях.

    — Вы, кажется, неплохо разбираетесь в земных удовольствиях. — Владимир Юрьевич, обидно жить на свете белом и не разбираться в его удовольствиях.

    — Франсуа · книга
13. «

    Здоровое общество строится на любви.

    Здоровое общество строится на любви.

    — Вакцина от идиократии · книга
14. «

    Одна английская дама как-то сказала, что со мной она осознала, что была тараканчиком, сидевшим в подсобке для метел, и полагающим, что она – император, знающий всё о красоте, трагедии, грусти: уткнувшись мордой в метлу, легко фантазировать. Но потом мы встретились, и ей стало ясно, что даже подсобку она не осознавала полностью. А есть еще целый дом с огромным количеством комнат, стоящий на улице с огромным количеством таких же домов. Улица находится в городе с огромным количеством таких же и совсем иных улиц. Город находится в государстве с огромным количеством таких же и иных городов. И много государств соединяются, наконец-то, в империю. А она маленьким тараканом сидела в подсобке и полагала, что знает всё о любви, трагедии, нежности, боли. А все потому, что была развернута жопой к щелке, ведущей в дом, а мордой – к тупичку из соломок метлы.

    Одна английская дама как-то сказала, что со мной она осознала, что была тараканчиком, сидевшим в подсобке для метел, и полагающим, что она – император, знающий всё о красоте, трагедии, грусти: уткнувшись мордой в метлу, легко фантазировать. Но потом мы встретились, и ей стало ясно, что даже подсобку она не осознавала полностью. А есть еще целый дом с огромным количеством комнат, стоящий на улице с огромным количеством таких же домов. Улица находится в городе с огромным количеством таких же и совсем иных улиц. Город находится в государстве с огромным количеством таких же и иных городов. И много государств соединяются, наконец-то, в империю. А она маленьким тараканом сидела в подсобке и полагала, что знает всё о любви, трагедии, нежности, боли. А все потому, что была развернута жопой к щелке, ведущей в дом, а мордой – к тупичку из соломок метлы.

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Неаполь · книга
15. «

    Любовь — это самый лучший источник топлива. Любовь даёт тебе силы жить. Когда ты не заходишься на панике и повернутости на себе, а когда ты способен удерживать фокус на цели, на результате и к нему идти, ты становишься сильнее. И прелесть любви в том, что она не даёт тебе сдаться.

    Любовь — это самый лучший источник топлива. Любовь даёт тебе силы жить. Когда ты не заходишься на панике и повернутости на себе, а когда ты способен удерживать фокус на цели, на результате и к нему идти, ты становишься сильнее. И прелесть любви в том, что она не даёт тебе сдаться.

    — Вакцина от идиократии · книга
16. «

    Всё, что ты делаешь — ты делаешь сам, и никто никогда это не изменит. Ты делаешь сам. Ты сам меняешь тернии для себя на звезды – укол за уколом. И тут не на кого обижаться. И некого вовсе жалеть.

    Всё, что ты делаешь — ты делаешь сам, и никто никогда это не изменит. Ты делаешь сам. Ты сам меняешь тернии для себя на звезды – укол за уколом. И тут не на кого обижаться. И некого вовсе жалеть.

    — О Летучих змеях. Неаполь · книга
17. «

    Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

    Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

    — Викторианский роман о несчастной Эмилии · книга
18. «

    В жизни не должно быть «наверное». Ты не уверен? Сосредоточься и стань уверен, прими решение: это чёрное, белое или какой оттенок серого? Все зависит только от твоей сосредоточенности.

    В жизни не должно быть «наверное». Ты не уверен? Сосредоточься и стань уверен, прими решение: это чёрное, белое или какой оттенок серого? Все зависит только от твоей сосредоточенности.
19. «

    Вы – это ваш подход к жизни. Вы – это те намерения, из которых вы действуете. Вы – это ваша картина мира, это ваше восприятие мира. Вы – это те выборы, которые вы делаете. Каждый маленький выбор формирует ваш подход к жизни. И вот это всё и только это и есть вы.

    Вы – это ваш подход к жизни. Вы – это те намерения, из которых вы действуете. Вы – это ваша картина мира, это ваше восприятие мира. Вы – это те выборы, которые вы делаете. Каждый маленький выбор формирует ваш подход к жизни. И вот это всё и только это и есть вы.

    — Шот жизни · книга
20. «

    Вы думаете, что подавляете только одну эмоцию. Например, кто-то может подавлять в себе эмоции страха, кто-то может подавлять в себе эмоции ненависти или раздражения — и все эти люди будут считать, что они подавляют в себе разные эмоции. Но наша психика не работает так. Никто не скажет «Я хочу подавлять в себе радость! Пошла прочь, радость!». Подавляя, например, злость, вы начинаете подавлять все эмоции, а именно вам и радость становится тоже недоступна. Вам просто все эмоции становятся недоступны. И единственное, с чем вы остаётесь, на самом деле это постоянное ощущение пустоты.

    Вы думаете, что подавляете только одну эмоцию. Например, кто-то может подавлять в себе эмоции страха, кто-то может подавлять в себе эмоции ненависти или раздражения — и все эти люди будут считать, что они подавляют в себе разные эмоции. Но наша психика не работает так. Никто не скажет «Я хочу подавлять в себе радость! Пошла прочь, радость!». Подавляя, например, злость, вы начинаете подавлять все эмоции, а именно вам и радость становится тоже недоступна. Вам просто все эмоции становятся недоступны. И единственное, с чем вы остаётесь, на самом деле это постоянное ощущение пустоты.