711 фраз Франца Вертфоллена, которые запоминаются

Подборка из 711 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мед мой, если б звезды могли рассыпаться бриллиантово-кокаиновой пылью и смешиваться с запахом сандала, то это была бы ты. Иногда тобой сложно перестать дышать.

   Мед мой, если б звезды могли рассыпаться бриллиантово-кокаиновой пылью и смешиваться с запахом сандала, то это была бы ты. Иногда тобой сложно перестать дышать.
2. «

   «И гурии в вечном раю не поют так сладко, как звезды в пустыне». Звучание их песен, но ваших губ. «Тяжелая кровь Саула». Их сладости, ваши рассказы. Я сидела пьяной от вас на своих зрачках. И этого было мало. На зрачках – мало, хотелось вас больше везде. На каждом моём сантиметре тела. Я хочу вашу юность вне времени. Самую древнюю, свежую юность.

   «И гурии в вечном раю не поют так сладко, как звезды в пустыне». Звучание их песен, но ваших губ. «Тяжелая кровь Саула». Их сладости, ваши рассказы. Я сидела пьяной от вас на своих зрачках. И этого было мало. На зрачках – мало, хотелось вас больше везде. На каждом моём сантиметре тела. Я хочу вашу юность вне времени. Самую древнюю, свежую юность.

   — Заметки для Штази. Ливан · книга
3. «

   Величайшая смелость — это просто вовремя, с первого раза говорить себе: «Да, Хьюстон, у нас проблема. И нам нужно закатать рукава, и решать эту проблему, а не прятать её и отрицать.» И когда вы способны на такую смелость, ваша жизнь становится настолько приятнее и легче.

   Величайшая смелость — это просто вовремя, с первого раза говорить себе: «Да, Хьюстон, у нас проблема. И нам нужно закатать рукава, и решать эту проблему, а не прятать её и отрицать.» И когда вы способны на такую смелость, ваша жизнь становится настолько приятнее и легче.
4. «

   Не умозаключения побуждают вас к действию, а эмоции. И какую бы истину вам не открывали, пока вы ее не проживете, она останется пустым набором символов и нот.

   Не умозаключения побуждают вас к действию, а эмоции. И какую бы истину вам не открывали, пока вы ее не проживете, она останется пустым набором символов и нот.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
5. «

   Быть талантливым во многих вещах и быстро учиться — это не чудо. Это сосредоточенность.

   Быть талантливым во многих вещах и быстро учиться — это не чудо. Это сосредоточенность.

   — Вакцина от идиократии · книга
6. «

   Ты не пишешь стихи, чтобы их заучивать. Ты пишешь стихи, чтобы их написать.

   Ты не пишешь стихи, чтобы их заучивать. Ты пишешь стихи, чтобы их написать.
7. «

   Люди очень любят схватиться за теорию и сказать: «Да, истина! Именно так!» и ничего дальше с этим не делать. Потому что превращать знания в чувства всегда больно и при этом невероятно страдает человеческое раздутое эго.

   Люди очень любят схватиться за теорию и сказать: «Да, истина! Именно так!» и ничего дальше с этим не делать. Потому что превращать знания в чувства всегда больно и при этом невероятно страдает человеческое раздутое эго.
8. «

   Вот скажи, как я им дам абсолютную свободу, если их загон – это их голова? Только головы отсекать и остается. Им ведь все чужое нужно: кнут, мозги, пряник – своего-то нет. Видел, что случается в поле с баранами, которые всю жизнь в загоне прожили? Чахнут они там от тоски зеленой – им поле интересно только так, гипотетически – чтобы было куда стремиться.

   Вот скажи, как я им дам абсолютную свободу, если их загон – это их голова? Только головы отсекать и остается. Им ведь все чужое нужно: кнут, мозги, пряник – своего-то нет. Видел, что случается в поле с баранами, которые всю жизнь в загоне прожили? Чахнут они там от тоски зеленой – им поле интересно только так, гипотетически – чтобы было куда стремиться.

   — О Кузнечиках · книга
9. «

   Любой прогресс, будь он хоть три тысячи раз техническим, начинается с мечты, с воображения. И с передачи этой мечты массе.

   Любой прогресс, будь он хоть три тысячи раз техническим, начинается с мечты, с воображения. И с передачи этой мечты массе.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
10. «

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
11. «

    Вы – это ваш подход к жизни. Вы – это те намерения, из которых вы действуете. Вы – это ваша картина мира, это ваше восприятие мира. Вы – это те выборы, которые вы делаете. Каждый маленький выбор формирует ваш подход к жизни. И вот это всё и только это и есть вы.

    Вы – это ваш подход к жизни. Вы – это те намерения, из которых вы действуете. Вы – это ваша картина мира, это ваше восприятие мира. Вы – это те выборы, которые вы делаете. Каждый маленький выбор формирует ваш подход к жизни. И вот это всё и только это и есть вы.

    — Вакцина от идиократии · книга
12. «

    Усталость никогда не после, всегда до изменения реальности. До больших вещей больше всего устаешь.

    Усталость никогда не после, всегда до изменения реальности. До больших вещей больше всего устаешь.

    — О Летучих змеях. Неаполь · книга
13. «

    Как отрицать, что черна земля от моей печали –

    Как отрицать, что черна земля от моей печали –

    — Герхард · книга
14. «

    Искусство — это либо поиск бога, либо красоты, что в конечном итоге одно и то же.

    Искусство — это либо поиск бога, либо красоты, что в конечном итоге одно и то же.
15. «

    Я: К чему вы меня о красоте спрашивали?

    Я: К чему вы меня о красоте спрашивали?

    — Заурядные письма священника своей мёртвой жене · книга
16. «

    Очаровательность — это сформулированность, это четкость, это понимание того, что ты говоришь и что ты делаешь, вообще — полностью понимание мира. Это присутствие в моменте. Это способность проживать все эмоции, и так глубоко, как вы на это способны.

    Очаровательность — это сформулированность, это четкость, это понимание того, что ты говоришь и что ты делаешь, вообще — полностью понимание мира. Это присутствие в моменте. Это способность проживать все эмоции, и так глубоко, как вы на это способны.

    — Шот жизни · книга
17. «

    Успешен человек или ущербен, добивается ли своего — решает всегда и только мироощущение. То, КАК вы чувствуете мир: азартной игрой или тяжким испытанием, удовольствием или угрозой.

    Успешен человек или ущербен, добивается ли своего — решает всегда и только мироощущение. То, КАК вы чувствуете мир: азартной игрой или тяжким испытанием, удовольствием или угрозой.

    — Вакцина от идиократии · книга
18. «

    И осторожно, люди, в каждом из вас есть такая Мэрилин Монро, которой кажется, что, если я буду уж очень отчаянно себе врать и игнорировать то, что я чувствую по-настоящему, реальность возьмёт и переменится под мою ложь. Это никогда не так. Это только вас всё больше и больше разрушает.

    И осторожно, люди, в каждом из вас есть такая Мэрилин Монро, которой кажется, что, если я буду уж очень отчаянно себе врать и игнорировать то, что я чувствую по-настоящему, реальность возьмёт и переменится под мою ложь. Это никогда не так. Это только вас всё больше и больше разрушает.
19. «

    Откуда эти весенние, зимние, летние запахи? Все знают, как пахнет зима или осень. Вот что именно смешивается в воздухе, чтоб где угодно – от Москвы до Нью-Йорка ты мог распахнуть окно, и даже слепым сказать – о! вот теперь весна?

    Откуда эти весенние, зимние, летние запахи? Все знают, как пахнет зима или осень. Вот что именно смешивается в воздухе, чтоб где угодно – от Москвы до Нью-Йорка ты мог распахнуть окно, и даже слепым сказать – о! вот теперь весна?

    — Сцены семейной жизни · книга
20. «

    Ребенком еще доставал нянек – как, как можно горгон, хульдр, лис, ундин бояться, что за кастраты вообще Землю одни населяют?! Когда надо так, безумнейше надо, наоборот, на колени упасть – жри мое сердце, великолепное существо! Пусть, пусть будет мне больно, как сладко. Не дрогну. Никогда, демоненок, никогда не жалел я жалкой бордовой тряпки, что вы называете сердцем.

    Ребенком еще доставал нянек – как, как можно горгон, хульдр, лис, ундин бояться, что за кастраты вообще Землю одни населяют?! Когда надо так, безумнейше надо, наоборот, на колени упасть – жри мое сердце, великолепное существо! Пусть, пусть будет мне больно, как сладко. Не дрогну. Никогда, демоненок, никогда не жалел я жалкой бордовой тряпки, что вы называете сердцем.

    — Заурядные письма священника своей мёртвой жене · книга