137 известных цитат Фрэнка Герберта

Подборка из 137 цитат Фрэнка Герберта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты, священник, ты подлинный капеллан самодовольства. Я пришел не для того, чтобы ниспровергнуть Муад'Диба; я пришел ниспровергнуть тебя! Для тебя действительна только та религия, которая ничего тебе не стоит и ради которой ты ничем не рискуешь, не так ли? Для тебя действительна только та религия, на которой ты жиреешь? Для тебя действительна только та религия, именем которой ты можешь безнаказанно совершать мерзости? Куда приведет тебя упадок исходного откровения? Ответь мне, священник!

   Ты, священник, ты подлинный капеллан самодовольства. Я пришел не для того, чтобы ниспровергнуть Муад'Диба; я пришел ниспровергнуть тебя! Для тебя действительна только та религия, которая ничего тебе не стоит и ради которой ты ничем не рискуешь, не так ли? Для тебя действительна только та религия, на которой ты жиреешь? Для тебя действительна только та религия, именем которой ты можешь безнаказанно совершать мерзости? Куда приведет тебя упадок исходного откровения? Ответь мне, священник!

   — Проповедник · книга
2. «

   Каждой цивилизации приходится противодействовать лишенной рассудка силе, способной противиться любому сознательному намерению общества, восстать против него и обмануть.

   Каждой цивилизации приходится противодействовать лишенной рассудка силе, способной противиться любому сознательному намерению общества, восстать против него и обмануть.

   — Мессия Дюны · книга
3. «

   Любой вопрос, если достаточно долго докапываться до сути, сводится к одному и тому же: «Почему это происходит?» Политика, религия и торговля сходятся в конце концов к одному: в чьих руках сила.

   Любой вопрос, если достаточно долго докапываться до сути, сводится к одному и тому же: «Почему это происходит?» Политика, религия и торговля сходятся в конце концов к одному: в чьих руках сила.

   — Эдрик · книга
4. «

   Должна была бы существовать наука о недовольстве. Ибо людям нужны трудные времена, тяготы и угнетение, чтобы развивались их душевные силы.

   Должна была бы существовать наука о недовольстве. Ибо людям нужны трудные времена, тяготы и угнетение, чтобы развивались их душевные силы.

   — Пол Атрейдес · книга
5. «

   Тренога, на которой раскачивается вечность, состоит из плоти, мыслей и эмоций. Если мы начинаем отрицать мышление, то теряем силу рефлексии; мы не можем определить, что говорят нам наши чувства. Если мы отрицаем плоть, то лишаем колёс повозку, на которой пытаемся передвигаться. Но отрицая эмоции, мы теряем всякий контакт со своим внутренним миром.

   Тренога, на которой раскачивается вечность, состоит из плоти, мыслей и эмоций. Если мы начинаем отрицать мышление, то теряем силу рефлексии; мы не можем определить, что говорят нам наши чувства. Если мы отрицаем плоть, то лишаем колёс повозку, на которой пытаемся передвигаться. Но отрицая эмоции, мы теряем всякий контакт со своим внутренним миром.

   — Бог-император Дюны · книга
6. «

   Но мудрость закаляет любовь — и умеряет ее; и она придает новую форму ненависти. Как можно говорить о жестокости, не изведав всей глубины как жестокости, так и доброты.

   Но мудрость закаляет любовь — и умеряет ее; и она придает новую форму ненависти. Как можно говорить о жестокости, не изведав всей глубины как жестокости, так и доброты.

   — Пол Атрейдес · книга
7. «

   Правитель должен научиться убеждать, а не принуждать.

   Правитель должен научиться убеждать, а не принуждать.

   — Дюна · книга
8. «

   Если существует граница, любой вид границы — то, что лежит позади, не может быть более важным, чем то, что лежит впереди.

   Если существует граница, любой вид границы — то, что лежит позади, не может быть более важным, чем то, что лежит впереди.

   — Бог-император Дюны · книга
9. «

   Нам не следовало пытаться создать новые символы... Нам надо было понять, что нельзя вносить неопределенность в общепринятые верования и возбуждать любопытство относительно Бога. В повседневной жизни нас окружает нестабильность всего человеческого – но мы позволяем нашим религиям становиться все более жесткими, подавляющими, все сильнее служим конформизму. Но что за тень легла на пути божественных заповедей? Это – предостережение, напоминание о том, что старые институты религии сохраняются, как сохраняются и владеют душами старые символы, хотя смысл и содержание их давно потеряны, и что нельзя просто механически сложить вместе все известные знания и верования.

   Нам не следовало пытаться создать новые символы... Нам надо было понять, что нельзя вносить неопределенность в общепринятые верования и возбуждать любопытство относительно Бога. В повседневной жизни нас окружает нестабильность всего человеческого – но мы позволяем нашим религиям становиться все более жесткими, подавляющими, все сильнее служим конформизму. Но что за тень легла на пути божественных заповедей? Это – предостережение, напоминание о том, что старые институты религии сохраняются, как сохраняются и владеют душами старые символы, хотя смысл и содержание их давно потеряны, и что нельзя просто механически сложить вместе все известные знания и верования.

   — Тоуре Бомоко · книга
10. «

    Хейту внезапно почудилось, что он оказался в мире, где нет ничего, кроме стука его собственного сердца.

    Хейту внезапно почудилось, что он оказался в мире, где нет ничего, кроме стука его собственного сердца.

    — Сердце · книга
11. «

    Поставьте себя в положение стороннего наблюдателя, и вы всегда упустите суть своей жизни. Это положение можно сформулировать следующим образом: «Живите как можно более полной жизнью». Жизнь — это игра, правила которой можно изучить, только участвуя в ней и играя до конца. В противном случае вы не сможете сохранить равновесие и будете постоянно удивляться изменчивости судьбы. Сторонние наблюдатели постоянно жалуются, что фортуна всегда отворачивается от них, а удача проходит мимо. Такие люди отказываются понять, что они сами, хотя бы отчасти, творцы своей удачи.

    Поставьте себя в положение стороннего наблюдателя, и вы всегда упустите суть своей жизни. Это положение можно сформулировать следующим образом: «Живите как можно более полной жизнью». Жизнь — это игра, правила которой можно изучить, только участвуя в ней и играя до конца. В противном случае вы не сможете сохранить равновесие и будете постоянно удивляться изменчивости судьбы. Сторонние наблюдатели постоянно жалуются, что фортуна всегда отворачивается от них, а удача проходит мимо. Такие люди отказываются понять, что они сами, хотя бы отчасти, творцы своей удачи.

    — Дарви Одраде · книга
12. «

    Глубоко в подсознании людей укоренилась поистине извращенная потребность в разумно устроенной, логичной и упорядоченной Вселенной. Но дело в том, что реальная Вселенная всегда, пусть на один шаг, опережает логику.

    Глубоко в подсознании людей укоренилась поистине извращенная потребность в разумно устроенной, логичной и упорядоченной Вселенной. Но дело в том, что реальная Вселенная всегда, пусть на один шаг, опережает логику.

    — Ирулан · книга
13. «

    Я не должен бояться. Страх убивает разум. Страх — это малая смерть. Он способен погубить все. Я встречаю мой страх лицом к лицу. Пусть он пройдет надо мной. Пусть он пройдет сквозь меня. Когда он пройдет, я обернусь и прослежу его путь внутренним взором. Там, где был страх, не будет ничего. Останусь только я.

    Я не должен бояться. Страх убивает разум. Страх — это малая смерть. Он способен погубить все. Я встречаю мой страх лицом к лицу. Пусть он пройдет надо мной. Пусть он пройдет сквозь меня. Когда он пройдет, я обернусь и прослежу его путь внутренним взором. Там, где был страх, не будет ничего. Останусь только я.

    — Пол Атрейдес · книга
14. «

    Вот в чем заключается заблуждение власти: она в конечном счете эффективна в абсолютном, ограниченном пространстве, а главный урок, который мы извлекаем из релятивистской вселенной, заключается в ее изменчивости. Любая сила неизбежно наталкивается на большую силу...

    Вот в чем заключается заблуждение власти: она в конечном счете эффективна в абсолютном, ограниченном пространстве, а главный урок, который мы извлекаем из релятивистской вселенной, заключается в ее изменчивости. Любая сила неизбежно наталкивается на большую силу...

    — Дети Дюны · книга
15. «

    Грехи мира лишат покоя кого угодно.

    Грехи мира лишат покоя кого угодно.

    — Бог-император Дюны · книга
16. «

    Был он воин и мистик, чудовище и святой, лис и сама воплощённая невинность, меньше, чем бог, но больше, чем человек.

    Был он воин и мистик, чудовище и святой, лис и сама воплощённая невинность, меньше, чем бог, но больше, чем человек.

    — Ирулан · книга
17. «

    Между людьми и богами нет резкой грани: люди становятся богами, а боги превращаются в людей.

    Между людьми и богами нет резкой грани: люди становятся богами, а боги превращаются в людей.

    — Муад'Диб · книга
18. «

    Милосердие – это химера. Оно смолкает, когда желудок урчит от голода, когда горло вопиет от жажды.

    Милосердие – это химера. Оно смолкает, когда желудок урчит от голода, когда горло вопиет от жажды.

    — Дюна · книга
19. «

    Двигайся, не торопясь, и день твоего мщения придёт.

    Двигайся, не торопясь, и день твоего мщения придёт.

    — Туек · книга
20. «

    Если слов не хватает, то уж меч — то всегда под рукой.

    Если слов не хватает, то уж меч — то всегда под рукой.

    — Мессия Дюны · книга