460 фраз Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, которые запоминаются

Ниже 460 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральда — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   За таким, как он, немедля пошла бы любая, не дожидаясь, поманят ее или нет.

   За таким, как он, немедля пошла бы любая, не дожидаясь, поманят ее или нет.

   — Сесилия Брейди · книга
2. «

   Ум — не защита от секса, так же как и чувство приличия.

   Ум — не защита от секса, так же как и чувство приличия.

   — По эту сторону рая · книга
3. «

   Томительно тянутся последние часы будней, и медленно, будто заводные куклы в игрушечной лавке, оживают люди: в углу о чём-то увлечённо сговариваются, влюблённые ускользают в коридор целоваться, и у всех одно ощущение: «Скорей, скорей. Ещё не поздно, но, ради бога, торопитесь, ведь не успеешь оглянуться, и они кончатся, эти благословенные сорок часов отдыха!»

   Томительно тянутся последние часы будней, и медленно, будто заводные куклы в игрушечной лавке, оживают люди: в углу о чём-то увлечённо сговариваются, влюблённые ускользают в коридор целоваться, и у всех одно ощущение: «Скорей, скорей. Ещё не поздно, но, ради бога, торопитесь, ведь не успеешь оглянуться, и они кончатся, эти благословенные сорок часов отдыха!»

   — Сумасшедшее воскресенье · книга
4. «

   Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер. Мертвому это все ни к чему.

   Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер. Мертвому это все ни к чему.

   — Мейер Вулфшим · книга
5. «

   Кто дома не научился вести себя как следует, того потом жизнь плеткой поучит.

   Кто дома не научился вести себя как следует, того потом жизнь плеткой поучит.

   — Ричард Дайвер · книга
6. «

   ...она смутно угадывала, что тут существует сложный переплет чувств — догадка, выразившаяся в ее мыслях коротенькой формулой: «живут интересно».

   ...она смутно угадывала, что тут существует сложный переплет чувств — догадка, выразившаяся в ее мыслях коротенькой формулой: «живут интересно».

   — Ночь нежна · книга
7. «

   Когда я слышу, как человек уверяет, будто он «обыкновенный, честный, простецкий малый», я нисколько не сомневаюсь, что в нём есть заведомое, а возможно даже, чудовищное извращение, которое он решил скрыть, — а его притязания быть «обыкновенным, честным, простецким» лишь способ напомнить себе о своей постыдной тайне.

   Когда я слышу, как человек уверяет, будто он «обыкновенный, честный, простецкий малый», я нисколько не сомневаюсь, что в нём есть заведомое, а возможно даже, чудовищное извращение, которое он решил скрыть, — а его притязания быть «обыкновенным, честным, простецким» лишь способ напомнить себе о своей постыдной тайне.

   — Молодой богач · книга
8. «

   Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

   Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

   — Сесилия Брейди · книга
9. «

   Моя любезность — парадокс моего душевного склада.

   Моя любезность — парадокс моего душевного склада.

   — Ночь нежна · книга
10. «

    Вот только если к вам в дверь постучалась жизнь и вы ей открыли, с ней вместе может войти множество непредсказуемых вещей.

    Вот только если к вам в дверь постучалась жизнь и вы ей открыли, с ней вместе может войти множество непредсказуемых вещей.

    — Издержки хорошего воспитания · книга
11. «

    Некоторое время эти ночные грезы служили ему отдушиной, они исподволь внушали веру в нереальность реального, убеждали в том, что мир прочно и надежно покоится на крылышках феи.

    Некоторое время эти ночные грезы служили ему отдушиной, они исподволь внушали веру в нереальность реального, убеждали в том, что мир прочно и надежно покоится на крылышках феи.

    — Великий Гэтсби · книга
12. «

    Постановили дать дюжину кинозвезд на концерты в пользу жителей Лонг-Бича, которых землетрясение лишило крова. Давать, так давать; пятеро из них тут же собрали в складчину двадцать пять тысяч долларов. Давали они щедро, но без сердечной жалости, свойственной беднякам.

    Постановили дать дюжину кинозвезд на концерты в пользу жителей Лонг-Бича, которых землетрясение лишило крова. Давать, так давать; пятеро из них тут же собрали в складчину двадцать пять тысяч долларов. Давали они щедро, но без сердечной жалости, свойственной беднякам.

    — Сесилия Брейди · книга
13. «

    Очень богатые люди не похожи на нас с вами.

    Очень богатые люди не похожи на нас с вами.

    — Молодой богач · книга
14. «

    Поцелуй, он и есть поцелуй, он для того и существует, чтоб получить максимум удовольствия в кратчайший срок.

    Поцелуй, он и есть поцелуй, он для того и существует, чтоб получить максимум удовольствия в кратчайший срок.

    — Прекрасные и проклятые · книга
15. «

    И они ушли вдвоем, без единого слова, исчезли, как призраки, одинокие и отторгнутые от всего, даже от нашей жалости. Том взял полотенце и стал снова завертывать нераскупоренную бутылку виски. — Может, кто-нибудь все-таки выпьет? Джордан?… Ник? Я молчал. Он окликнул еще раз: — Ник? — Что? — Может, выпьешь? — Нет… Я сейчас только вспомнил, что сегодня день моего рождения.

    И они ушли вдвоем, без единого слова, исчезли, как призраки, одинокие и отторгнутые от всего, даже от нашей жалости. Том взял полотенце и стал снова завертывать нераскупоренную бутылку виски. — Может, кто-нибудь все-таки выпьет? Джордан?… Ник? Я молчал. Он окликнул еще раз: — Ник? — Что? — Может, выпьешь? — Нет… Я сейчас только вспомнил, что сегодня день моего рождения.

    — Том Бьюкенен · книга
16. «

    ... И слова, более древние, чем Книга бытия, сорвались с ее губ: — Скотина! — прорыдала она. — Ты скотина! Как я тебя ненавижу! Скотина! О!

    ... И слова, более древние, чем Книга бытия, сорвались с ее губ: — Скотина! — прорыдала она. — Ты скотина! Как я тебя ненавижу! Скотина! О!

    — Прекрасные и проклятые · книга
17. «

    Очень мало что имеет значение, а большего значения не имеет ничто.

    Очень мало что имеет значение, а большего значения не имеет ничто.

    — Эмори Блейн · книга
18. «

    — Искусство не бессмысленно. — Оно бессмысленно по самой своей сути, но приобретает смысл, когда пытается сделать менее бессмысленной жизнь.

    — Искусство не бессмысленно. — Оно бессмысленно по самой своей сути, но приобретает смысл, когда пытается сделать менее бессмысленной жизнь.

    — Прекрасные и проклятые · книга
19. «

    Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя. Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.

    Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя. Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.

    — Ночь нежна · книга
20. «

    Лови момент, завтра умрём. В-вот какая у меня теперь философия.

    Лови момент, завтра умрём. В-вот какая у меня теперь философия.

    — Эмори Блейн · книга