453 сильных цитаты Фридриха Вильгельма Ницше

Ниже 453 цитаты Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Что-то неутоленное, неутолимое есть во мне; оно хочет говорить.

   Что-то неутоленное, неутолимое есть во мне; оно хочет говорить.

   — Так говорил Заратустра · книга
2. «

   Мужество побеждает даже головокружение на краю пропасти; а где же человек не стоял бы на краю пропасти! Разве смотреть в себя самого — не значит смотреть в пропасть!

   Мужество побеждает даже головокружение на краю пропасти; а где же человек не стоял бы на краю пропасти! Разве смотреть в себя самого — не значит смотреть в пропасть!

   — Заратустра · книга
3. «

   ... тропа, ведущая к собственному небу, всегда проходит через сладострастия собственного ада.

   ... тропа, ведущая к собственному небу, всегда проходит через сладострастия собственного ада.

   — Весёлая наука · книга
4. «

   ... именно в женщине — отличающейся ясновидением в мире страданий и, к сожалению, одержимой страстью помогать и спасать, страстью, далеко превосходящей ее силы, — вызывают они так легко те вспышки безграничного и самоотверженного сострадания, которых масса, и прежде всего масса почитателей, не понимает и снабжает в изобилии любопытными и самодовольными толкованиями. Это сострадание регулярно обманывается в своей силе: женщине хочется верить, что любовь все может, — таково ее своеверие. Ах, сердцевед прозревает, как бедна, беспомощна, притязательна, склонна к ошибкам и скорее пагубна, чем спасительна, даже самая сильная, самая глубокая любовь! — Возможно, что под священной легендой и покровом жизни Иисуса скрывается один из самых болезненных случаев мученичества от знания, что такое любовь: мученичество невиннейшего и глубоко страстного сердца, которое не могло удовлетвориться никакой людской любовью, которое жаждало любви, жаждало быть любимым и ничем, кроме этого, жаждало упорно, безумно, с ужасающими вспышками негодования на тех, которые отказывали ему в любви; быть может, это история бедного не насытившегося любовью и ненасытного в любви человека, который должен был изобрести ад, чтобы послать туда тех, кто не хотел его любить, — и который, наконец, познав людскую любовь, должен был изобрести Бога, представляющего собой всецело любовь, способность любить, — который испытывал жалость к людской любви, видя, как она скудна и как слепа!

   ... именно в женщине — отличающейся ясновидением в мире страданий и, к сожалению, одержимой страстью помогать и спасать, страстью, далеко превосходящей ее силы, — вызывают они так легко те вспышки безграничного и самоотверженного сострадания, которых масса, и прежде всего масса почитателей, не понимает и снабжает в изобилии любопытными и самодовольными толкованиями. Это сострадание регулярно обманывается в своей силе: женщине хочется верить, что любовь все может, — таково ее своеверие. Ах, сердцевед прозревает, как бедна, беспомощна, притязательна, склонна к ошибкам и скорее пагубна, чем спасительна, даже самая сильная, самая глубокая любовь! — Возможно, что под священной легендой и покровом жизни Иисуса скрывается один из самых болезненных случаев мученичества от знания, что такое любовь: мученичество невиннейшего и глубоко страстного сердца, которое не могло удовлетвориться никакой людской любовью, которое жаждало любви, жаждало быть любимым и ничем, кроме этого, жаждало упорно, безумно, с ужасающими вспышками негодования на тех, которые отказывали ему в любви; быть может, это история бедного не насытившегося любовью и ненасытного в любви человека, который должен был изобрести ад, чтобы послать туда тех, кто не хотел его любить, — и который, наконец, познав людскую любовь, должен был изобрести Бога, представляющего собой всецело любовь, способность любить, — который испытывал жалость к людской любви, видя, как она скудна и как слепа!

   — По ту сторону добра и зла · книга
5. «

   Чтобы приятно было смотреть на жизнь, надо, чтобы её игра была хорошо сыграна.

   Чтобы приятно было смотреть на жизнь, надо, чтобы её игра была хорошо сыграна.

   — Так говорил Заратустра · книга
6. «

   Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать.

   Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать.

   — Так говорил Заратустра · книга
7. «

   Человечество не представляет собою развития к лучшему, или к сильнейшему, или к высшему, как в это до сих пор верят. «Прогресс» есть лишь современная идея, иначе говоря, фальшивая идея.

   Человечество не представляет собою развития к лучшему, или к сильнейшему, или к высшему, как в это до сих пор верят. «Прогресс» есть лишь современная идея, иначе говоря, фальшивая идея.

   — Антихрист. Проклятие христианству · книга
8. «

   Когда спариваются скепсис и томление, возникает мистика.

   Когда спариваются скепсис и томление, возникает мистика.

   — Злая мудрость · книга
9. «

   В каком-нибудь отдаленном уголке вселенной, разлившейся, сверкая, в бесчисленные солнечные системы, была когда-то звезда, на которой умные животные придумали познание. Это была самая высокомерная и лживая минута «мировой истории», но всего лишь одна минута. Природа сделала несколько вздохов, звезда застыла, и умные животные должны были вымереть. Кто-нибудь мог бы придумать такую притчу, и все-таки он недостаточно иллюстрировал бы ею, каким жалким, таким призрачным и мимолетным, каким бесцельным и произвольным исключением является в природе человеческий интеллект. Были целые вечности, в которых его не было; когда снова кончится его время, от него не останется и следа. Ибо у этого интеллекта нет какой-либо длительной миссии, выходящей за пределы человеческой жизни.

   В каком-нибудь отдаленном уголке вселенной, разлившейся, сверкая, в бесчисленные солнечные системы, была когда-то звезда, на которой умные животные придумали познание. Это была самая высокомерная и лживая минута «мировой истории», но всего лишь одна минута. Природа сделала несколько вздохов, звезда застыла, и умные животные должны были вымереть. Кто-нибудь мог бы придумать такую притчу, и все-таки он недостаточно иллюстрировал бы ею, каким жалким, таким призрачным и мимолетным, каким бесцельным и произвольным исключением является в природе человеческий интеллект. Были целые вечности, в которых его не было; когда снова кончится его время, от него не останется и следа. Ибо у этого интеллекта нет какой-либо длительной миссии, выходящей за пределы человеческой жизни.

   — Об истине и лжи во вненравственном смысле · книга
10. «

    От всего сердца люблю я только одну жизнь и, поистине, больше всего тогда, когда ненавижу её!

    От всего сердца люблю я только одну жизнь и, поистине, больше всего тогда, когда ненавижу её!

    — Так говорил Заратустра · книга
11. «

    Тем идеал священен и велик, Что мы достичь его вершин не в силах, Но юноша, и дева, и старик Перестают томиться им... в могилах. Как радуга сияет идеал... Мы знаем все, что радуга виденье, Но идеал так мощно б не блистал, Когда свои мы поняли стремленья... Он навсегда б, как метеор, угас, Когда б мы все пришли к его вершине... И вера в жизнь и свет исчезла в нас, И мы все умерли б, тоскуя о святыне.

    Тем идеал священен и велик, Что мы достичь его вершин не в силах, Но юноша, и дева, и старик Перестают томиться им... в могилах. Как радуга сияет идеал... Мы знаем все, что радуга виденье, Но идеал так мощно б не блистал, Когда свои мы поняли стремленья... Он навсегда б, как метеор, угас, Когда б мы все пришли к его вершине... И вера в жизнь и свет исчезла в нас, И мы все умерли б, тоскуя о святыне.

    — Стихотворения · книга
12. «

    Человек будущего — это тот, у кого самая длинная память.

    Человек будущего — это тот, у кого самая длинная память.
13. «

    Существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть.

    Существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
14. «

    Вещи, которых мы больше всего стыдимся, не всегда худшее: не только коварство прячется под маской — в хитрости бывает так много доброты.

    Вещи, которых мы больше всего стыдимся, не всегда худшее: не только коварство прячется под маской — в хитрости бывает так много доброты.
15. «

    Каждый человек подобен путешественнику, изучающему страну и народ из окна железнодорожного вагона.

    Каждый человек подобен путешественнику, изучающему страну и народ из окна железнодорожного вагона.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
16. «

    Черное одеяние и молчаливость делают любую женщину умной.

    Черное одеяние и молчаливость делают любую женщину умной.

    — По ту сторону добра и зла · книга
17. «

    Достоевский, — единственный психолог, у которого я мог кое-чему поучиться.

    Достоевский, — единственный психолог, у которого я мог кое-чему поучиться.
18. «

    Человек может как угодно далеко расширять свое познание, может казаться себе сколь угодно объективным; но единственная его выручка из всего этого есть только его собственная биография.

    Человек может как угодно далеко расширять свое познание, может казаться себе сколь угодно объективным; но единственная его выручка из всего этого есть только его собственная биография.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
19. «

    Трудно жить с людьми, ибо так трудно хранить молчание.

    Трудно жить с людьми, ибо так трудно хранить молчание.

    — Заратустра · книга
20. «

    Никто не учится, никто не стремится, никто не учит переносить одиночество.

    Никто не учится, никто не стремится, никто не учит переносить одиночество.