458 лучших фраз Фридриха Вильгельма Ницше

Ниже 458 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Люди, которые теперь жестоки, должны рассматриваться как сохранившиеся ступени прежних культур.

   Люди, которые теперь жестоки, должны рассматриваться как сохранившиеся ступени прежних культур.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
2. «

   Что сделано из любви, всегда за чертой добра и зла.

   Что сделано из любви, всегда за чертой добра и зла.

   — По ту сторону добра и зла · книга
3. «

   Там, где нельзя больше любить, там нужно пройти мимо.

   Там, где нельзя больше любить, там нужно пройти мимо.
4. «

   Я питаю недоверие ко всем людям, постоянно наводящим порядок, и держусь от них подальше. Желание привести всё в порядок обнаруживает недостаток порядочности.

   Я питаю недоверие ко всем людям, постоянно наводящим порядок, и держусь от них подальше. Желание привести всё в порядок обнаруживает недостаток порядочности.
5. «

   Жить — это значит: постоянно отбрасывать от себя то, что хочет умереть; жить — это значит: быть жестоким и беспощадным ко всему, что становится слабым и старым в нас, и не только в нас.

   Жить — это значит: постоянно отбрасывать от себя то, что хочет умереть; жить — это значит: быть жестоким и беспощадным ко всему, что становится слабым и старым в нас, и не только в нас.
6. «

   Многие умирают слишком поздно, а некоторые — слишком рано. Еще странно звучит учение: «умри вовремя!» Умри вовремя — так учит Заратустра.

   Многие умирают слишком поздно, а некоторые — слишком рано. Еще странно звучит учение: «умри вовремя!» Умри вовремя — так учит Заратустра.

   — Так говорил Заратустра · книга
7. «

   Следует выжидать [свою] жажду и дать ей полностью созреть: иначе никогда не откроешь [своего] источника, который никогда не может быть источником кого-либо другого.

   Следует выжидать [свою] жажду и дать ей полностью созреть: иначе никогда не откроешь [своего] источника, который никогда не может быть источником кого-либо другого.

   — Злая мудрость · книга
8. «

   Человек может как угодно далеко расширять свое познание, может казаться себе сколь угодно объективным; но единственная его выручка из всего этого есть только его собственная биография.

   Человек может как угодно далеко расширять свое познание, может казаться себе сколь угодно объективным; но единственная его выручка из всего этого есть только его собственная биография.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
9. «

   Любящие и созидающие — вот кто всегда был творцом добра и зла. Огонь любви и гнева пылает на именинах всех добродетелей.

   Любящие и созидающие — вот кто всегда был творцом добра и зла. Огонь любви и гнева пылает на именинах всех добродетелей.

   — Так говорил Заратустра · книга
10. «

    Философ противится тому, чтобы быть обманутым. Почему бы и нет? Что истина ценнее видимости, — простой моральный предрассудок, вообще самая бездоказательная гипотеза, какая только есть на свете.

    Философ противится тому, чтобы быть обманутым. Почему бы и нет? Что истина ценнее видимости, — простой моральный предрассудок, вообще самая бездоказательная гипотеза, какая только есть на свете.
11. «

    Кто поднимается на высочайшие горы, тот смеется над всякой трагедией сцены и жизни.

    Кто поднимается на высочайшие горы, тот смеется над всякой трагедией сцены и жизни.

    — Так говорил Заратустра · книга
12. «

    Брюхо служит причиной того, что человеку не так то легко возомнить себя богом.

    Брюхо служит причиной того, что человеку не так то легко возомнить себя богом.

    — По ту сторону добра и зла · книга
13. «

    Всякое общение, которое не возвышает, тянет вниз, и наоборот.

    Всякое общение, которое не возвышает, тянет вниз, и наоборот.
14. «

    Пусть говорят мне что угодно, чтобы причинить мне боль. Слишком мало знают они меня, чтобы быть в курсе, что действительно делает мне больно.

    Пусть говорят мне что угодно, чтобы причинить мне боль. Слишком мало знают они меня, чтобы быть в курсе, что действительно делает мне больно.
15. «

    Когда страсть проходит, она оставляет после себя темную тоску по себе, и даже исчезая, бросает свой соблазняющий взор.

    Когда страсть проходит, она оставляет после себя темную тоску по себе, и даже исчезая, бросает свой соблазняющий взор.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
16. «

    Высшее мужество познающего обнаруживается не там, где он вызывает удивление и ужас, но там, где далёкие от познания люди воспринимают его поверхностным, низменным, трусливым, равнодушным.

    Высшее мужество познающего обнаруживается не там, где он вызывает удивление и ужас, но там, где далёкие от познания люди воспринимают его поверхностным, низменным, трусливым, равнодушным.
17. «

    И вот чему научился я у них: тот, кто хвалит, делает вид, будто воздает он должное, но на самом деле он хочет получить еще больше.

    И вот чему научился я у них: тот, кто хвалит, делает вид, будто воздает он должное, но на самом деле он хочет получить еще больше.

    — Заратустра · книга
18. «

    Разве жалость — не крест, к которому пригвождается каждый, кто любит людей? Но моя жалость не есть распятие.

    Разве жалость — не крест, к которому пригвождается каждый, кто любит людей? Но моя жалость не есть распятие.

    — Так говорил Заратустра · книга
19. «

    Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.

    Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.

    — Несвоевременные размышления · книга
20. «

    Верьте мне, друзья мои: угрызения совести учат грызть.

    Верьте мне, друзья мои: угрызения совести учат грызть.

    — Так говорил Заратустра · книга