503 цитаты Фридриха Вильгельма Ницше о смысле жизни

Ниже 503 цитаты Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизнь состоит из редких единичных мгновений высочайшего значения и из бесчисленно многих интервалов, в которых в лучшем случае нас окружают лишь бледные тени этих мгновений. Любовь, весна, каждая прекрасная мелодия, горы, луна, море — все это лишь однажды внятно говорит сердцу — если вообще когда-либо внятно говорит. Ибо многие люди совсем не имеют этих мгновений и суть интервалы и паузы в симфонии подлинной жизни.

   Жизнь состоит из редких единичных мгновений высочайшего значения и из бесчисленно многих интервалов, в которых в лучшем случае нас окружают лишь бледные тени этих мгновений. Любовь, весна, каждая прекрасная мелодия, горы, луна, море — все это лишь однажды внятно говорит сердцу — если вообще когда-либо внятно говорит. Ибо многие люди совсем не имеют этих мгновений и суть интервалы и паузы в симфонии подлинной жизни.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
2. «

   Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой ясный взор должен поведать мне: свободный для чего?

   Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой ясный взор должен поведать мне: свободный для чего?

   — Заратустра · книга
3. «

   Мужество — лучшее смертоносное оружие: мужество убивает даже сострадание. Сострадание же есть наиболее глубокая пропасть: ибо, насколько глубоко человек заглядывает в жизнь, настолько глубоко заглядывает он и в страдание.

   Мужество — лучшее смертоносное оружие: мужество убивает даже сострадание. Сострадание же есть наиболее глубокая пропасть: ибо, насколько глубоко человек заглядывает в жизнь, настолько глубоко заглядывает он и в страдание.

   — Заратустра · книга
4. «

   Надо перестать позволять себя есть, когда находят тебя особенно вкусным, — это знают те, кто хотят, чтобы их долго любили.

   Надо перестать позволять себя есть, когда находят тебя особенно вкусным, — это знают те, кто хотят, чтобы их долго любили.

   — Так говорил Заратустра · книга
5. «

   Пусть будет сострадание к другу сокрыто под твёрдой корой, на ней должен ты изгрызть себе зубы. Тогда оно будет иметь свою тонкость и сладость.

   Пусть будет сострадание к другу сокрыто под твёрдой корой, на ней должен ты изгрызть себе зубы. Тогда оно будет иметь свою тонкость и сладость.

   — Так говорил Заратустра · книга
6. «

   Быть мыслителем значит уметь воспринимать вещи проще, чем они есть.

   Быть мыслителем значит уметь воспринимать вещи проще, чем они есть.

   — Весёлая наука · книга
7. «

   Давно уже пережил я основания своих мнений. Мне пришлось бы быть бочкой памяти, если бы хотел я хранить все основания своих мнений.

   Давно уже пережил я основания своих мнений. Мне пришлось бы быть бочкой памяти, если бы хотел я хранить все основания своих мнений.

   — Так говорил Заратустра · книга
8. «

   Чист взор его, и на устах его нет отвращения. Не потому ли и идет он, точно танцует?

   Чист взор его, и на устах его нет отвращения. Не потому ли и идет он, точно танцует?

   — Так говорил Заратустра · книга
9. «

   Никто не учится, никто не стремится, никто не учит переносить одиночество.

   Никто не учится, никто не стремится, никто не учит переносить одиночество.
10. «

    Темой для великого поэта могла бы стать скука Всевышнего после седьмого дня Творения.

    Темой для великого поэта могла бы стать скука Всевышнего после седьмого дня Творения.
11. «

    Для хорошего воина «ты должен» звучит приятнее, чем «я хочу». И все, что вы любите, вы должны сперва приказать себе.

    Для хорошего воина «ты должен» звучит приятнее, чем «я хочу». И все, что вы любите, вы должны сперва приказать себе.

    — Заратустра · книга
12. «

    Кто живёт борьбою с врагом, тот заинтересован в том, чтобы враг сохранил жизнь.

    Кто живёт борьбою с врагом, тот заинтересован в том, чтобы враг сохранил жизнь.
13. «

    Куда движемся мы? Прочь от всех солнц? Не падаем ли мы непрерывно? Назад, в сторону, вперед, во всех направлениях? Есть ли еще верх и низ? Не блуждаем ли мы словно в бесконечном Ничто? Не ды­шит ли на нас пустое пространство? Не ста­ло ли холоднее? Не наступает ли все сильнее и больше ночь? Не приходится ли средь бела дня зажигать фонарь? Разве мы не слышим еще шума могильщиков, погребающих Бога? Разве не доносится до нас запах божественного тления? — и Боги истлевают! Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как уте­шимся мы, убийцы из убийц! Самое святое и могущественное Существо, какое только было в мире, истекло кровью под нашими ножами — кто смоет с нас эту кровь?

    Куда движемся мы? Прочь от всех солнц? Не падаем ли мы непрерывно? Назад, в сторону, вперед, во всех направлениях? Есть ли еще верх и низ? Не блуждаем ли мы словно в бесконечном Ничто? Не ды­шит ли на нас пустое пространство? Не ста­ло ли холоднее? Не наступает ли все сильнее и больше ночь? Не приходится ли средь бела дня зажигать фонарь? Разве мы не слышим еще шума могильщиков, погребающих Бога? Разве не доносится до нас запах божественного тления? — и Боги истлевают! Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как уте­шимся мы, убийцы из убийц! Самое святое и могущественное Существо, какое только было в мире, истекло кровью под нашими ножами — кто смоет с нас эту кровь?

    — Весёлая наука · книга
14. «

    Все, что одного типа со мной, в природе и истории, обращается ко мне, восхваляет меня, влечёт меня вперёд, утешает меня – ничего другого я не слышу или сразу же забываю. Мы всегда – только в своём обществе.

    Все, что одного типа со мной, в природе и истории, обращается ко мне, восхваляет меня, влечёт меня вперёд, утешает меня – ничего другого я не слышу или сразу же забываю. Мы всегда – только в своём обществе.

    — Весёлая наука · книга
15. «

    Как в море жил ты в своём одиночестве, и оно лелеяло тебя. Увы, ты снова хочешь сойти на берег. Увы, ты снова хочешь сам нести своё тело.

    Как в море жил ты в своём одиночестве, и оно лелеяло тебя. Увы, ты снова хочешь сойти на берег. Увы, ты снова хочешь сам нести своё тело.

    — Так говорил Заратустра · книга
16. «

    Разве когда либо, какая нибудь женщина признавала глубину мысли другой женщины, или справедливость другого женского сердца?

    Разве когда либо, какая нибудь женщина признавала глубину мысли другой женщины, или справедливость другого женского сердца?

    — По ту сторону добра и зла · книга
17. «

    Только крылатому можно любить бездну.

    Только крылатому можно любить бездну.

    — Стихотворения · книга
18. «

    Вера спасает, — следовательно, она лжет.

    Вера спасает, — следовательно, она лжет.

    — Антихрист. Проклятие христианству · книга
19. «

    Тот, кто озаряет жизнь других, никогда не останется сам без света.

    Тот, кто озаряет жизнь других, никогда не останется сам без света.
20. «

    «Всегда быть одному слишком много для меня» – так думает отшельник. «Всегда один и один – это дает со временем двух». Я и меня всегда слишком усердствуют в разговоре; как вынести это, если бы не было друга? Всегда для отшельника друг является третьим: третий – это пробка, мешающая разговору двух опуститься в бездонную глубь.

    «Всегда быть одному слишком много для меня» – так думает отшельник. «Всегда один и один – это дает со временем двух». Я и меня всегда слишком усердствуют в разговоре; как вынести это, если бы не было друга? Всегда для отшельника друг является третьим: третий – это пробка, мешающая разговору двух опуститься в бездонную глубь.

    — Заратустра · книга