581 цитата, которые говорил Фридрих Вильгельм Ницше

Ниже 581 цитата Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Воля к системе есть недостаток честности.

   Воля к системе есть недостаток честности.

   — Сумерки идолов, или Как философствуют молотом · книга
2. «

   Как нет рыбы без костей, так нет людей без недостатков.

   Как нет рыбы без костей, так нет людей без недостатков.
3. «

   Никогда ещё не встречал я женщины, от которой хотел бы иметь я детей, кроме той женщины, что люблю я: ибо я люблю тебя, о Вечность! Ибо я люблю тебя, о Вечность!

   Никогда ещё не встречал я женщины, от которой хотел бы иметь я детей, кроме той женщины, что люблю я: ибо я люблю тебя, о Вечность! Ибо я люблю тебя, о Вечность!

   — Заратустра · книга
4. «

   Богу, который любит, не делает чести заставлять любить Себя: он скорее предпочёл бы быть ненавистным.

   Богу, который любит, не делает чести заставлять любить Себя: он скорее предпочёл бы быть ненавистным.
5. «

   Много больного народу встречалось всегда среди тех, кто предается грезам и одержим Богом; яростно ненавидят они познающего и ту самую младшую из добродетелей, которая зовется – правдивость.

   Много больного народу встречалось всегда среди тех, кто предается грезам и одержим Богом; яростно ненавидят они познающего и ту самую младшую из добродетелей, которая зовется – правдивость.

   — Так говорил Заратустра · книга
6. «

   Какова же была та огромная потребность, из которой возникло столь блистательное собрание олимпийских существ? Тот, кто подходит к этим олимпийцам с другой религией в сердце и думает найти у них нравственную высоту, даже святость, бестелесное одухотворение, исполненные милосердия взоры, тот неизбежно и скоро с недовольством и разочарованием отвернётся от них. Здесь ничто не напоминает об аскезе, духовности и долге; здесь всё говорит нам лишь о роскошном, даже торжествующем существовании, в котором всё наличное обожествляется, безотносительно к тому добро оно или зло. И зритель, глубоко поражённый, остановится перед этим фантастическим преизбытком жизни и спросит себя: с каким же волшебным напитком в теле прожили, наслаждаясь жизнью, эти заносчивые люди, что им, куда они ни глянут, отовсюду улыбается облик Елены, как в сладкой чувственности парящий идеальный образ их собственного существования.

   Какова же была та огромная потребность, из которой возникло столь блистательное собрание олимпийских существ? Тот, кто подходит к этим олимпийцам с другой религией в сердце и думает найти у них нравственную высоту, даже святость, бестелесное одухотворение, исполненные милосердия взоры, тот неизбежно и скоро с недовольством и разочарованием отвернётся от них. Здесь ничто не напоминает об аскезе, духовности и долге; здесь всё говорит нам лишь о роскошном, даже торжествующем существовании, в котором всё наличное обожествляется, безотносительно к тому добро оно или зло. И зритель, глубоко поражённый, остановится перед этим фантастическим преизбытком жизни и спросит себя: с каким же волшебным напитком в теле прожили, наслаждаясь жизнью, эти заносчивые люди, что им, куда они ни глянут, отовсюду улыбается облик Елены, как в сладкой чувственности парящий идеальный образ их собственного существования.

   — Рождение трагедии из духа музыки · книга
7. «

   Только тот, кто строит будущее, имеет право быть судьей прошлого.

   Только тот, кто строит будущее, имеет право быть судьей прошлого.
8. «

   Материнство достойно уважения. Отец — всегда только случайность.

   Материнство достойно уважения. Отец — всегда только случайность.
9. «

   Неправильное понимание сна. В эпохи грубой, первоначальной культуры человек полагал, что во сне он узнаёт другой, реальный мир; здесь лежит начало всей метафизики. Без сна человек не имел бы никакого повода для деления мира на две половины. Деление на душу и тело также связано с самым древним пониманием сна, равно как и допущение воображаемого душевного тела, т. е. происхождение всей веры в духов и, вероятно, также веры в богов. «Мёртвый продолжает жить, ибо он является во сне живому» — так умозаключали некогда, много тысячелетий подряд.

   Неправильное понимание сна. В эпохи грубой, первоначальной культуры человек полагал, что во сне он узнаёт другой, реальный мир; здесь лежит начало всей метафизики. Без сна человек не имел бы никакого повода для деления мира на две половины. Деление на душу и тело также связано с самым древним пониманием сна, равно как и допущение воображаемого душевного тела, т. е. происхождение всей веры в духов и, вероятно, также веры в богов. «Мёртвый продолжает жить, ибо он является во сне живому» — так умозаключали некогда, много тысячелетий подряд.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
10. «

    Нигилизм как психологическое состояние должен будет наступить, во-первых, после поисков во всем совершающемся «смысла», которого в нем нет: ищущий в конце концов падает духом. Нигилизм является тогда осознанием долгого расточения сил, мукой «тщетности», неуверенностью, отсутствием возможности как-нибудь отдохнуть, на чем-нибудь еще успокоиться — стыдом перед самим собою, как будто самого себя слишком долго обманывал...

    Нигилизм как психологическое состояние должен будет наступить, во-первых, после поисков во всем совершающемся «смысла», которого в нем нет: ищущий в конце концов падает духом. Нигилизм является тогда осознанием долгого расточения сил, мукой «тщетности», неуверенностью, отсутствием возможности как-нибудь отдохнуть, на чем-нибудь еще успокоиться — стыдом перед самим собою, как будто самого себя слишком долго обманывал...

    — Воля к власти · книга
11. «

    Так называемые парадоксы автора, шокирующие читателя, находятся часто не в книге автора, а в голове самого читателя.

    Так называемые парадоксы автора, шокирующие читателя, находятся часто не в книге автора, а в голове самого читателя.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
12. «

    Если для богослова что-то истинно, значит, это ложь — вот вам, пожалуйста, критерий истины.

    Если для богослова что-то истинно, значит, это ложь — вот вам, пожалуйста, критерий истины.

    — Антихрист. Проклятие христианству · книга
13. «

    Мы роем, новых сокровищ взыскуя, мы — новые подземные жильцы, старцы считали прежде безбожным тревожить ради сокровищ нутро земляное: но вновь возникло такое безбожье: ужели не слышите вы бурчанья от рези в животе земляных глубин?

    Мы роем, новых сокровищ взыскуя, мы — новые подземные жильцы, старцы считали прежде безбожным тревожить ради сокровищ нутро земляное: но вновь возникло такое безбожье: ужели не слышите вы бурчанья от рези в животе земляных глубин?

    — Стихотворения · книга
14. «

    Я научился ходить: с тех пор я позволяю себе бегать. Я научился летать: с тех пор я не жду толчка, чтобы сдвинуться с места. Теперь я легок, теперь я летаю, теперь я вижу себя под собой, теперь Бог танцует во мне.

    Я научился ходить: с тех пор я позволяю себе бегать. Я научился летать: с тех пор я не жду толчка, чтобы сдвинуться с места. Теперь я легок, теперь я летаю, теперь я вижу себя под собой, теперь Бог танцует во мне.

    — Заратустра · книга
15. «

    Жизнь – есть воля к власти. Ей подчинено всё существующее, в том числе и человеческое познание.

    Жизнь – есть воля к власти. Ей подчинено всё существующее, в том числе и человеческое познание.
16. «

    Прочь, прочь отсюда, истины с вечно мрачным взором! Не нужны на моих вершинах горькие нетерпеливые истины. Мне сегодня дороже иная - позолоченная улыбкой, подслащенная солнцем, загоревшая в лучах любви зрелая истина.

    Прочь, прочь отсюда, истины с вечно мрачным взором! Не нужны на моих вершинах горькие нетерпеливые истины. Мне сегодня дороже иная - позолоченная улыбкой, подслащенная солнцем, загоревшая в лучах любви зрелая истина.

    — Стихотворения · книга
17. «

    У самих женщин в глубине их личного тщеславия всегда лежит безличное презрение — презрение «к женщине».

    У самих женщин в глубине их личного тщеславия всегда лежит безличное презрение — презрение «к женщине».

    — По ту сторону добра и зла · книга
18. «

    Сильнее всего ненавистен верующему не свободный ум, а новый ум, обладающий новой верой.

    Сильнее всего ненавистен верующему не свободный ум, а новый ум, обладающий новой верой.
19. «

    Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

    Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

    — Заратустра · книга
20. «

    Кто хотел бы казаться толпе глубоким, заботится о темноте. Ибо толпа считает глубоким все то, чему она не может видеть дна.

    Кто хотел бы казаться толпе глубоким, заботится о темноте. Ибо толпа считает глубоким все то, чему она не может видеть дна.