612 цитат Фридриха Вильгельма Ницше: от иронии до философии

Ниже 612 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я знаю атеизм отнюдь не как результат, ещё меньше как событие; он разумеется у меня из инстинкта. Я слишком любопытен, слишком загадочен, слишком надменен, чтобы позволить себе ответ, грубый как кулак. Бог и есть грубый, как кулак, ответ, неделикатность по отношению к нам, мыслителям, — в сущности, даже просто грубый как кулак запрет для нас: вам нечего думать!..

   Я знаю атеизм отнюдь не как результат, ещё меньше как событие; он разумеется у меня из инстинкта. Я слишком любопытен, слишком загадочен, слишком надменен, чтобы позволить себе ответ, грубый как кулак. Бог и есть грубый, как кулак, ответ, неделикатность по отношению к нам, мыслителям, — в сущности, даже просто грубый как кулак запрет для нас: вам нечего думать!..

   — Ecce Homo, как становятся самим собой · книга
2. «

   Во сне или ничего не видят, или видят что-нибудь интересное. Нужно научиться тому же и наяву: или ничего, или интересное.

   Во сне или ничего не видят, или видят что-нибудь интересное. Нужно научиться тому же и наяву: или ничего, или интересное.

   — Весёлая наука · книга
3. «

   Помогай самому себе, тогда тебе и всякий поможет. Таков принцип любви к ближнему.

   Помогай самому себе, тогда тебе и всякий поможет. Таков принцип любви к ближнему.

   — Падение кумиров · книга
4. «

   Иного возвышает его характер, но ум его остается несоразмерным с этой вершиной, — бывает и наоборот.

   Иного возвышает его характер, но ум его остается несоразмерным с этой вершиной, — бывает и наоборот.

   — Весёлая наука · книга
5. «

   В час размышления бездонный - Над жизнью, страхом и тоской - Порой меня объемлет сонный, Уже не чаемый покой.

   В час размышления бездонный - Над жизнью, страхом и тоской - Порой меня объемлет сонный, Уже не чаемый покой.

   — Стихотворения · книга
6. «

   Опасности попасть под экипаж человек подвергается, когда только что выскочил из-под другого экипажа.

   Опасности попасть под экипаж человек подвергается, когда только что выскочил из-под другого экипажа.
7. «

   Только двух людей я не анализировал. Это доказывает мою к ним любовь.

   Только двух людей я не анализировал. Это доказывает мою к ним любовь.
8. «

   Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.

   Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.
9. «

   Мужество — лучшее смертоносное оружие: мужество убивает даже сострадание. Сострадание же есть наиболее глубокая пропасть: ибо, насколько глубоко человек заглядывает в жизнь, настолько глубоко заглядывает он и в страдание.

   Мужество — лучшее смертоносное оружие: мужество убивает даже сострадание. Сострадание же есть наиболее глубокая пропасть: ибо, насколько глубоко человек заглядывает в жизнь, настолько глубоко заглядывает он и в страдание.

   — Заратустра · книга
10. «

    Стать зрелым мужчиной — это значит снова обрести ту серьёзность, которой обладал в детстве, во время игр.

    Стать зрелым мужчиной — это значит снова обрести ту серьёзность, которой обладал в детстве, во время игр.

    — По ту сторону добра и зла · книга
11. «

    В мире и без того недостаточно любви и благости, чтобы их еще можно было расточать воображаемым существам.

    В мире и без того недостаточно любви и благости, чтобы их еще можно было расточать воображаемым существам.
12. «

    Один хочет быть интересным своими суждениями, другой — своими симпатиями и антипатиями, третий — своими знакомствами, четвертый — своим одиночеством — и все ошибаются в расчете. Ибо тот, перед кем разыгрывается зрелище, мнит при этом, что он сам есть единственное достойное внимания зрелище.

    Один хочет быть интересным своими суждениями, другой — своими симпатиями и антипатиями, третий — своими знакомствами, четвертый — своим одиночеством — и все ошибаются в расчете. Ибо тот, перед кем разыгрывается зрелище, мнит при этом, что он сам есть единственное достойное внимания зрелище.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
13. «

    Существует ложь, вошедшая в нашу кровь и плоть... Её называют чистой совестью.

    Существует ложь, вошедшая в нашу кровь и плоть... Её называют чистой совестью.
14. «

    ... Всё самое малое, самое тихое, самое лёгкое, шорох ящерицы, дуновение, мгновение, миг — малое, вот что составляет качество лучшего счастья.

    ... Всё самое малое, самое тихое, самое лёгкое, шорох ящерицы, дуновение, мгновение, миг — малое, вот что составляет качество лучшего счастья.

    — Так говорил Заратустра · книга
15. «

    Никогда не выживет тот народ, который воспринимает трактовку своей истории глазами соседа.

    Никогда не выживет тот народ, который воспринимает трактовку своей истории глазами соседа.
16. «

    Начинаешь с того, что отучиваешься любить других, и кончаешь тем, что не находишь больше в себе ничего достойного любви.

    Начинаешь с того, что отучиваешься любить других, и кончаешь тем, что не находишь больше в себе ничего достойного любви.
17. «

    В стадах нет ничего привлекательного, даже если они бегут вслед за тобой.

    В стадах нет ничего привлекательного, даже если они бегут вслед за тобой.
18. «

    С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

    С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

    — Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм · книга
19. «

    Не лучше ли попасть в руки убийцы, чем в мечты похотливой женщины?

    Не лучше ли попасть в руки убийцы, чем в мечты похотливой женщины?

    — Заратустра · книга
20. «

    Победители не верят в случайность.

    Победители не верят в случайность.