637 цитат Фридриха Вильгельма Ницше про любовь, время и выбор

Ниже 637 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Преимущество плохой памяти состоит в том, что одними и теми же хорошими вещами можно несколько раз наслаждаться впервые.

   Преимущество плохой памяти состоит в том, что одними и теми же хорошими вещами можно несколько раз наслаждаться впервые.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
2. «

   Из всего написанного люблю я только то, что написано кровью.

   Из всего написанного люблю я только то, что написано кровью.

   — Так говорил Заратустра · книга
3. «

   Мы критикуем мыслителя сильнее, когда он устанавливает неприятное нам положение; однако было бы разумнее делать это, когда его положение приятно нам.

   Мы критикуем мыслителя сильнее, когда он устанавливает неприятное нам положение; однако было бы разумнее делать это, когда его положение приятно нам.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
4. «

   Вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир – незримо вращается он. Но вокруг комедиантов вращается народ и слава – таков порядок мира.

   Вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир – незримо вращается он. Но вокруг комедиантов вращается народ и слава – таков порядок мира.

   — Заратустра · книга
5. «

   Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю — самое ужасное преступление, так же как чтить сущность непостижимого выше, чем смысл земли!

   Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю — самое ужасное преступление, так же как чтить сущность непостижимого выше, чем смысл земли!

   — Заратустра · книга
6. «

   Голос красоты звучит тихо: он проникает только в самые чуткие уши.

   Голос красоты звучит тихо: он проникает только в самые чуткие уши.

   — Так говорил Заратустра · книга
7. «

   «Это было», — сказала Память. «Этого не могло быть», — сказала Гордость. И Память сдалась.

   «Это было», — сказала Память. «Этого не могло быть», — сказала Гордость. И Память сдалась.
8. «

   Я не бегу от близости людей: как раз даль, извечная даль, пролегающая между человеком и человеком, гонит меня в одиночество.

   Я не бегу от близости людей: как раз даль, извечная даль, пролегающая между человеком и человеком, гонит меня в одиночество.
9. «

   Давать каждому свое — это значило бы: желать справедливости и достигать хаоса.

   Давать каждому свое — это значило бы: желать справедливости и достигать хаоса.
10. «

    Кто не верит себе самому, всегда лжет.

    Кто не верит себе самому, всегда лжет.

    — Заратустра · книга
11. «

    Очень одинокому и шум становится утешением.

    Очень одинокому и шум становится утешением.
12. «

    Людям, до которых мне хоть сколько-нибудь есть дело, я желаю пройти через страдания, покинутость, болезнь, насилие, унижения — я желаю, чтобы им не остались неизвестны глубокое презрение к себе, муки неверия в себя, горечь и пустота преодоленного; я им нисколько не сочувствую, потому что желаю им единственного, что на сегодня способно доказать, имеет человек цену или не имеет: в силах ли он выстоять.

    Людям, до которых мне хоть сколько-нибудь есть дело, я желаю пройти через страдания, покинутость, болезнь, насилие, унижения — я желаю, чтобы им не остались неизвестны глубокое презрение к себе, муки неверия в себя, горечь и пустота преодоленного; я им нисколько не сочувствую, потому что желаю им единственного, что на сегодня способно доказать, имеет человек цену или не имеет: в силах ли он выстоять.
13. «

    Великие умы — имеют скептический склад.

    Великие умы — имеют скептический склад.
14. «

    И если у тебя не будет больше ни одной лестницы, ты должен будешь научиться взбираться на свою собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше? На свою собственную голову и выше через свое собственное сердце! Теперь все самое нежное в тебе должно стать самым суровым. Кто всегда очень берег себя, под конец хворает от чрезмерной осторожности. Хвала всему, что закаляет! Я не хвалю землю, где течет — масло и мед!

    И если у тебя не будет больше ни одной лестницы, ты должен будешь научиться взбираться на свою собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше? На свою собственную голову и выше через свое собственное сердце! Теперь все самое нежное в тебе должно стать самым суровым. Кто всегда очень берег себя, под конец хворает от чрезмерной осторожности. Хвала всему, что закаляет! Я не хвалю землю, где течет — масло и мед!

    — Заратустра · книга
15. «

    Благословенны забывающие, ибо они не помнят собственных ошибок.

    Благословенны забывающие, ибо они не помнят собственных ошибок.
16. «

    «Всегда быть одному слишком много для меня» – так думает отшельник. «Всегда один и один – это дает со временем двух». Я и меня всегда слишком усердствуют в разговоре; как вынести это, если бы не было друга? Всегда для отшельника друг является третьим: третий – это пробка, мешающая разговору двух опуститься в бездонную глубь.

    «Всегда быть одному слишком много для меня» – так думает отшельник. «Всегда один и один – это дает со временем двух». Я и меня всегда слишком усердствуют в разговоре; как вынести это, если бы не было друга? Всегда для отшельника друг является третьим: третий – это пробка, мешающая разговору двух опуститься в бездонную глубь.

    — Заратустра · книга
17. «

    Мы так охотно остаемся на лоне природы, потому что она не имеет мнения о нас.

    Мы так охотно остаемся на лоне природы, потому что она не имеет мнения о нас.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
18. «

    В некоторых случаях неприлично продолжать жить. Продолжение жизни как овощ, трусливо положась на докторов, когда смысл жизни уже потерян, должно вызывать у человечества величайшее презрение.

    В некоторых случаях неприлично продолжать жить. Продолжение жизни как овощ, трусливо положась на докторов, когда смысл жизни уже потерян, должно вызывать у человечества величайшее презрение.

    — Сумерки идолов, или Как философствуют молотом · книга
19. «

    Ветхий Бог, «дух» всецело, настоящий верховный жрец, истинное совершенство, прогуливается в своем саду: беда только, что он скучает. Против скуки даже и боги борются тщетно. Что же он делает? Он изобретает человека: человек занимателен… Но что это? и человек также скучает. Безгранично милосердие Божье к тому единственному бедствию, от которого не свободен ни один рай: Бог тотчас же создал еще и других животных. Первый промах Бога: человек не нашел животных занимательными, — он возгосподствовал над ними, он не пожелал быть «животным». — Вследствие этого Бог создал женщину. И действительно, со скукой было покончено, — но с другим еще нет! Женщина была вторым промахом Бога.

    Ветхий Бог, «дух» всецело, настоящий верховный жрец, истинное совершенство, прогуливается в своем саду: беда только, что он скучает. Против скуки даже и боги борются тщетно. Что же он делает? Он изобретает человека: человек занимателен… Но что это? и человек также скучает. Безгранично милосердие Божье к тому единственному бедствию, от которого не свободен ни один рай: Бог тотчас же создал еще и других животных. Первый промах Бога: человек не нашел животных занимательными, — он возгосподствовал над ними, он не пожелал быть «животным». — Вследствие этого Бог создал женщину. И действительно, со скукой было покончено, — но с другим еще нет! Женщина была вторым промахом Бога.

    — Антихрист. Проклятие христианству · книга
20. «

    Буддизм есть единственная истинно позитивистская религия, встречающаяся в истории; даже в своей теории познания (строгом феноменализме) он не говорит: «борьба против греха», но, с полным признанием действительности, он говорит: «борьба против страдания».

    Буддизм есть единственная истинно позитивистская религия, встречающаяся в истории; даже в своей теории познания (строгом феноменализме) он не говорит: «борьба против греха», но, с полным признанием действительности, он говорит: «борьба против страдания».

    — Антихрист. Проклятие христианству · книга