111 известных цитат Фёдора Михайловича Достоевского

Ниже 111 цитат Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я люблю, я могу любить лишь ту землю, которую я оставил, на которой остались брызги крови моей, когда я, неблагодарный, выстрелом в сердце моё погасил мою жизнь. Но никогда, никогда не переставал я любить ту землю, и даже в ту ночь, расставаясь с ней, я, может быть, любил её мучительнее, чем когда-либо. Есть ли мучение на этой новой земле? На нашей земле мы истинно можем любить лишь с мучением и только через мучение! Мы иначе не умеем любить и не знаем иной любви. Я хочу мучения, чтоб любить. Я хочу, я жажду в сию минуту целовать, обливаясь слезами, лишь одну ту землю, которую я оставил, и не хочу, не принимаю жизни ни на какой иной!..

   Я люблю, я могу любить лишь ту землю, которую я оставил, на которой остались брызги крови моей, когда я, неблагодарный, выстрелом в сердце моё погасил мою жизнь. Но никогда, никогда не переставал я любить ту землю, и даже в ту ночь, расставаясь с ней, я, может быть, любил её мучительнее, чем когда-либо. Есть ли мучение на этой новой земле? На нашей земле мы истинно можем любить лишь с мучением и только через мучение! Мы иначе не умеем любить и не знаем иной любви. Я хочу мучения, чтоб любить. Я хочу, я жажду в сию минуту целовать, обливаясь слезами, лишь одну ту землю, которую я оставил, и не хочу, не принимаю жизни ни на какой иной!..

   — Смешной человек · книга
2. «

   …человеку, кроме счастья, так же точно и совершенно во столько же, необходимо и несчастье!

   …человеку, кроме счастья, так же точно и совершенно во столько же, необходимо и несчастье!

   — Бесы · книга
3. «

   Если б я имел власть не родиться, то наверно не принял бы существования на таких насмешливых условиях.

   Если б я имел власть не родиться, то наверно не принял бы существования на таких насмешливых условиях.

   — Ипполит Терентьев · книга
4. «

   Может быть, ты будешь её вечно любить, но, может быть, не будешь с нею всегда счастлив...

   Может быть, ты будешь её вечно любить, но, может быть, не будешь с нею всегда счастлив...

   — Fyodor Dostoyevsky · книга
5. «

   Часто человек терпит несколько лет, смиряется, выносит жесточайшие наказания и вдруг прорывается на какой-нибудь малости, на каком-нибудь пустяке, почти ни за что.

   Часто человек терпит несколько лет, смиряется, выносит жесточайшие наказания и вдруг прорывается на какой-нибудь малости, на каком-нибудь пустяке, почти ни за что.

   — Александр Петрович Горянчиков · книга
6. «

   Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нём было её любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят.

   Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нём было её любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят.

   — Преступление и наказание · книга
7. «

   Весёлость человека — это самая выдающая человека черта, с ногами и руками. Иной характер долго не раскусите, а рассмеется человек как-нибудь очень искренно, и весь характер его вдруг окажется как на ладони. Только с самым высшим и с самым счастливым развитием человек умеет веселиться сообщительно, то есть неотразимо и добродушно. Я не про умственное его развитие говорю, а про характер, про целое человека. Итак: если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеётся.

   Весёлость человека — это самая выдающая человека черта, с ногами и руками. Иной характер долго не раскусите, а рассмеется человек как-нибудь очень искренно, и весь характер его вдруг окажется как на ладони. Только с самым высшим и с самым счастливым развитием человек умеет веселиться сообщительно, то есть неотразимо и добродушно. Я не про умственное его развитие говорю, а про характер, про целое человека. Итак: если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеётся.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
8. «

   В иных натурах, нежно и тонко чувствующих, бывает иногда какое-то упорство, какое-то целомудренное нежелание высказаться и выказать даже милому себе существу свою нежность не только при людях, но даже и наедине; наедине еще больше; только изредка прорывается в них ласка, и прорывается тем горячее, тем порывистее, чем дольше она была сдержана.

   В иных натурах, нежно и тонко чувствующих, бывает иногда какое-то упорство, какое-то целомудренное нежелание высказаться и выказать даже милому себе существу свою нежность не только при людях, но даже и наедине; наедине еще больше; только изредка прорывается в них ласка, и прорывается тем горячее, тем порывистее, чем дольше она была сдержана.

   — Иван Петрович · книга
9. «

   Всякого человека нужно сначала осмотреть самому, и поближе, чтоб о нем судить.

   Всякого человека нужно сначала осмотреть самому, и поближе, чтоб о нем судить.

   — Петр Петрович Лужин · книга
10. «

    Без идеалов никогда не может получиться никакой хорошей действительности.

    Без идеалов никогда не может получиться никакой хорошей действительности.
11. «

    Я странно читаю, и чтение странно действует на меня. Что-нибудь, давно перечитанное, почитаю вновь и как будто напрягусь новыми силами, вникаю во все, отчетливо понимаю и сам извлекаю умение создавать.

    Я странно читаю, и чтение странно действует на меня. Что-нибудь, давно перечитанное, почитаю вновь и как будто напрягусь новыми силами, вникаю во все, отчетливо понимаю и сам извлекаю умение создавать.
12. «

    Есть вещи, о которых не только нельзя умно говорить, но о которых и начинать-то говорить неумно.

    Есть вещи, о которых не только нельзя умно говорить, но о которых и начинать-то говорить неумно.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
13. «

    Все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома... Любопытно, чего люди больше боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся...

    Все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома... Любопытно, чего люди больше боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся...

    — Родион Раскольников · книга
14. «

    Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

    Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

    — князь Мышкин · книга
15. «

    Мысль великая, но исповедующие не всегда великаны.

    Мысль великая, но исповедующие не всегда великаны.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
16. «

    Меня эти невинные глазки, как бритвой тогда по душе полоснули.

    Меня эти невинные глазки, как бритвой тогда по душе полоснули.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
17. «

    Всего труднее в жизни жить и не лгать... и... и собственной лжи не верить, да, да, вот это именно!

    Всего труднее в жизни жить и не лгать... и... и собственной лжи не верить, да, да, вот это именно!

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
18. «

    И никто-то, никто-то не должен знать, что между мужем и женой происходит, коль они любят друг друга. И какая бы ни вышла у них ссора, мать родную, и ту не должны себе в судьи звать и один про другого рассказывать. Сами они себе судьи. Любовь — тайна божия и от всех глаз чужих должна быть закрыта, что бы там ни произошло. Святее от этого, лучше. Друг друга больше уважают, а на уважении много основано.

    И никто-то, никто-то не должен знать, что между мужем и женой происходит, коль они любят друг друга. И какая бы ни вышла у них ссора, мать родную, и ту не должны себе в судьи звать и один про другого рассказывать. Сами они себе судьи. Любовь — тайна божия и от всех глаз чужих должна быть закрыта, что бы там ни произошло. Святее от этого, лучше. Друг друга больше уважают, а на уважении много основано.

    — Записки из подполья · книга
19. «

    В последнее время и он меня мучил: всё это было натурально, люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

    В последнее время и он меня мучил: всё это было натурально, люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

    — Ипполит · книга
20. «

    Кто виноват, что они несчастны и не умеют жить, имея впереди по шестьдесят лет жизни?

    Кто виноват, что они несчастны и не умеют жить, имея впереди по шестьдесят лет жизни?

    — Ипполит Терентьев · книга