390 цитат Фёдора Михайловича Достоевского: от иронии до философии

Ниже 390 цитат Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ребенку можно все говорить, — все; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей? От детей ничего не надо утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль!

   Ребенку можно все говорить, — все; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей? От детей ничего не надо утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль!

   — князь Мышкин · книга
2. «

   Чем больше человек способен откликаться на историческое и общечеловеческое, тем шире его природа, тем богаче его жизнь и тем способнее такой человек к прогрессу и развитию.

   Чем больше человек способен откликаться на историческое и общечеловеческое, тем шире его природа, тем богаче его жизнь и тем способнее такой человек к прогрессу и развитию.
3. «

   Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви.

   Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви.
4. «

   А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

   А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
5. «

   Порядочный человек обязан скучать.

   Порядочный человек обязан скучать.

   — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
6. «

   Ищите любви и копите любовь в сердцах ваших. Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.

   Ищите любви и копите любовь в сердцах ваших. Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.
7. «

   Россия есть слишком великое недоразумение, чтобы нам одним его разрешить, без немцев и без труда. Вот уже двадцать лет, как я бью в набат и зову к труду! Я отдал жизнь на этот призыв и, безумец, веровал! Теперь уже не верую.

   Россия есть слишком великое недоразумение, чтобы нам одним его разрешить, без немцев и без труда. Вот уже двадцать лет, как я бью в набат и зову к труду! Я отдал жизнь на этот призыв и, безумец, веровал! Теперь уже не верую.

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
8. «

   Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить.

   Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить.

   — Иван Павлович Шатов · книга
9. «

   В последнее время и он меня мучил: всё это было натурально, люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

   В последнее время и он меня мучил: всё это было натурально, люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

   — Ипполит · книга
10. «

    Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем самое преступление.

    Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем самое преступление.

    — князь Мышкин · книга
11. «

    Дать взаймы — значит поссориться.

    Дать взаймы — значит поссориться.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
12. «

    Обиды никогда не помнил. Случалось, что через час после обиды он отвечал обидчику, или сам с ним заговаривал, с таким доверчивым и ясным видом, как будто ничего и не было между ними вовсе. И не то чтоб он при этом имел вид, что случайно забыл или намеренно простил обиду, а просто не считал ее за обиду, и это решительно пленяло и покоряло детей.

    Обиды никогда не помнил. Случалось, что через час после обиды он отвечал обидчику, или сам с ним заговаривал, с таким доверчивым и ясным видом, как будто ничего и не было между ними вовсе. И не то чтоб он при этом имел вид, что случайно забыл или намеренно простил обиду, а просто не считал ее за обиду, и это решительно пленяло и покоряло детей.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
13. «

    Ибо для счастия созданы люди, и кто вполне счастлив, тот прямо удостоен сказать себе: «Я выполнил завет божий на сей земле».

    Ибо для счастия созданы люди, и кто вполне счастлив, тот прямо удостоен сказать себе: «Я выполнил завет божий на сей земле».

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
14. «

    Мерило народа не то, каков он есть, а то, что он считает прекрасным и истинным.

    Мерило народа не то, каков он есть, а то, что он считает прекрасным и истинным.
15. «

    Впоследствии, кроме гражданской скорби, он стал впадать и в шампанское...

    Впоследствии, кроме гражданской скорби, он стал впадать и в шампанское...

    — Бесы · книга
16. «

    Бывают иные встречи, совершенно даже с незнакомыми нам людьми, которыми мы начинаем интересоваться с первого взгляда, как-то вдруг, внезапно, прежде чем скажем слово.

    Бывают иные встречи, совершенно даже с незнакомыми нам людьми, которыми мы начинаем интересоваться с первого взгляда, как-то вдруг, внезапно, прежде чем скажем слово.

    — Родион Раскольников · книга
17. «

    Как бы ни была груба лесть, в ней непременно по крайней мере половина кажется правдою.

    Как бы ни была груба лесть, в ней непременно по крайней мере половина кажется правдою.

    — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
18. «

    Я клоп и признаю со всем принижением, что ничего не могу понять, для чего все так устроено. Люди сами, значит, виноваты: им дан был рай, они захотели свободы и похитили огонь с небеси, сами зная, что станут несчастны, значит нечего их жалеть. О, по моему, по жалкому, земному эвклидовскому уму моему, я знаю лишь то, что страдание есть, что виновных нет, что все одно из другого выходит прямо и просто, что все течет и уравновешивается, — но ведь это лишь эвклидовская дичь, ведь я знаю же это, ведь жить по ней я не могу же согласиться! Что мне в том, что виновных нет и что все прямо и просто одно из другого выходит, и что я это знаю — мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя. И возмездие не в бесконечности где-нибудь и когда-нибудь, а здесь уже на земле, и чтоб я его сам увидал. Я веровал, я хочу сам и видеть, а если к тому часу буду уже мертв, то пусть воскресят меня, ибо если все без меня произойдет, то будет слишком обидно. Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и страданиями моими унавозить кому-то будущую гармонию. Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего все так было.

    Я клоп и признаю со всем принижением, что ничего не могу понять, для чего все так устроено. Люди сами, значит, виноваты: им дан был рай, они захотели свободы и похитили огонь с небеси, сами зная, что станут несчастны, значит нечего их жалеть. О, по моему, по жалкому, земному эвклидовскому уму моему, я знаю лишь то, что страдание есть, что виновных нет, что все одно из другого выходит прямо и просто, что все течет и уравновешивается, — но ведь это лишь эвклидовская дичь, ведь я знаю же это, ведь жить по ней я не могу же согласиться! Что мне в том, что виновных нет и что все прямо и просто одно из другого выходит, и что я это знаю — мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя. И возмездие не в бесконечности где-нибудь и когда-нибудь, а здесь уже на земле, и чтоб я его сам увидал. Я веровал, я хочу сам и видеть, а если к тому часу буду уже мертв, то пусть воскресят меня, ибо если все без меня произойдет, то будет слишком обидно. Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и страданиями моими унавозить кому-то будущую гармонию. Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего все так было.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
19. «

    В страдании есть идея.

    В страдании есть идея.

    — Порфирий Петрович · книга
20. «

    У честных врагов бывает всегда больше, чем у бесчестных.

    У честных врагов бывает всегда больше, чем у бесчестных.