Фёдор Михайлович Достоевский: 640 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 640 цитат Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...стала наклевываться в легкомысленной и плутоватой голове его опять всегдашняя успокоительная мысль, что с ним хитрят и ему лгут, а коли так, то не ему бояться, а его бояться.

   ...стала наклевываться в легкомысленной и плутоватой голове его опять всегдашняя успокоительная мысль, что с ним хитрят и ему лгут, а коли так, то не ему бояться, а его бояться.

   — Бесы · книга
2. «

   — Стало быть, тот Бог есть же, по-вашему? — Его нет, но он есть. В камне боли нет, но в страхе от камня есть боль. Бог есть боль страха смерти. Кто победит боль и страх, тот сам станет Бог. Тогда новая жизнь, тогда новый человек, все новое...

   — Стало быть, тот Бог есть же, по-вашему? — Его нет, но он есть. В камне боли нет, но в страхе от камня есть боль. Бог есть боль страха смерти. Кто победит боль и страх, тот сам станет Бог. Тогда новая жизнь, тогда новый человек, все новое...

   — Кириллов · книга
3. «

   — А можно ли веровать в беса, не веруя совсем в Бога? — засмеялся Ставрогин. — О, очень можно, сплошь и рядом, — поднял глаза Тихон и тоже улыбнулся. — И уверен, что такую веру вы находите все-таки почтеннее, чем полное безверие... О, поп!

   — А можно ли веровать в беса, не веруя совсем в Бога? — засмеялся Ставрогин. — О, очень можно, сплошь и рядом, — поднял глаза Тихон и тоже улыбнулся. — И уверен, что такую веру вы находите все-таки почтеннее, чем полное безверие... О, поп!

   — Тихон · книга
4. «

   Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве!

   Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве!

   — Идиот · книга
5. «

   Во всякой гениальной или новой человеческой мысли, или просто даже во всякой серьезной человеческой мысли, зарождающейся в чьей-нибудь голове, всегда остается нечто такое, чего никак нельзя передать другим людям, хотя бы вы исписали целые томы и растолковывали вашу мысль тридцать пять лет; всегда останется нечто, что ни за что не захочет выйти из-под вашего черепа и останется при вас навеки. С тем вы и умрете, не передав никому, может быть, самого-то главного из вашей идеи.

   Во всякой гениальной или новой человеческой мысли, или просто даже во всякой серьезной человеческой мысли, зарождающейся в чьей-нибудь голове, всегда остается нечто такое, чего никак нельзя передать другим людям, хотя бы вы исписали целые томы и растолковывали вашу мысль тридцать пять лет; всегда останется нечто, что ни за что не захочет выйти из-под вашего черепа и останется при вас навеки. С тем вы и умрете, не передав никому, может быть, самого-то главного из вашей идеи.

   — Ипполит Терентьев · книга
6. «

   Моя мечтательность изнуряет меня.

   Моя мечтательность изнуряет меня.

   — Варвара Добросёлова · книга
7. «

   Ребенку можно все говорить, — все; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей? От детей ничего не надо утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль!

   Ребенку можно все говорить, — все; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей? От детей ничего не надо утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль!

   — князь Мышкин · книга
8. «

   — Я думаю, что если дьявол не существует и, стало быть, создал его человек, то создал он его по своему образу и подобию. — В таком случае, ровно как и Бога.

   — Я думаю, что если дьявол не существует и, стало быть, создал его человек, то создал он его по своему образу и подобию. — В таком случае, ровно как и Бога.

   — Fyodor Dostoyevsky · книга
9. «

   Да будут прокляты эти интересы цивилизации, и даже самая цивилизация, если для сохранения ее необходимо сдирать с людей кожу.

   Да будут прокляты эти интересы цивилизации, и даже самая цивилизация, если для сохранения ее необходимо сдирать с людей кожу.
10. «

    С тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, всё, всё променяли за деньги, за низкую земную власть.

    С тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, всё, всё променяли за деньги, за низкую земную власть.

    — князь Мышкин · книга
11. «

    Изо ста кроликов никогда не составится лошадь, изо ста подозрений никогда не составится доказательства.

    Изо ста кроликов никогда не составится лошадь, изо ста подозрений никогда не составится доказательства.

    — Порфирий Петрович · книга
12. «

    Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом. Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, и таких вещей у всякого порядочного человека довольно-таки накопится. То есть даже так: чем более он порядочный человек, тем более у него их есть.

    Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом. Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, и таких вещей у всякого порядочного человека довольно-таки накопится. То есть даже так: чем более он порядочный человек, тем более у него их есть.

    — Записки из подполья · книга
13. «

    Родивший не есть еще отец, а отец есть — родивший и заслуживший.

    Родивший не есть еще отец, а отец есть — родивший и заслуживший.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
14. «

    Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

    Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
15. «

    Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.

    Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.

    — Бесы · книга
16. «

    Кто не любит природы, тот не любит и человека.

    Кто не любит природы, тот не любит и человека.
17. «

    Самый отъявленный подлец может быть совершенно и даже возвышенно честен в душе, в то же время нисколько не переставая быть подлецом.

    Самый отъявленный подлец может быть совершенно и даже возвышенно честен в душе, в то же время нисколько не переставая быть подлецом.

    — Записки из подполья · книга
18. «

    Кто хочет приносить пользу, тот даже со связанными руками может сделать много добра.

    Кто хочет приносить пользу, тот даже со связанными руками может сделать много добра.
19. «

    Сколько я ни встречался с неверующими и сколько ни читал таких книг, все мне казалось, что и говорят они, и в книгах пишут совсем будто не про то, хотя с виду и кажется, что про то.

    Сколько я ни встречался с неверующими и сколько ни читал таких книг, все мне казалось, что и говорят они, и в книгах пишут совсем будто не про то, хотя с виду и кажется, что про то.

    — князь Мышкин · книга
20. «

    Да и что, какая цель в жизни важнее и святее целей родительских? К чему прикрепиться, как не к семейству?

    Да и что, какая цель в жизни важнее и святее целей родительских? К чему прикрепиться, как не к семейству?

    — Идиот · книга