58 лучших цитат — Гастон Леру

Гастон Леру — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 58 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Никакая, даже самая фантастическая история не заставила бы его забыть, что дважды два будет четыре.

   Никакая, даже самая фантастическая история не заставила бы его забыть, что дважды два будет четыре.

   — Призрак Оперы · книга
2. «

   Должны же быть какие-то границы лицемерия и обмана, ведь нельзя иметь глаза ясные, как у ребенка, а душу, как у куртизанки?

   Должны же быть какие-то границы лицемерия и обмана, ведь нельзя иметь глаза ясные, как у ребенка, а душу, как у куртизанки?

   — Рауль · книга
3. «

   Нет, он не призрак. Он человек неба и земли.

   Нет, он не призрак. Он человек неба и земли.

   — Призрак Оперы · книга
4. «

   Мы должны привыкать ко всему в жизни, даже к вечности.

   Мы должны привыкать ко всему в жизни, даже к вечности.

   — Эрик · книга
5. «

   Неважно, какую услугу вы оказали Эрику, Эрик может забыть ее в конце концов, и вы знаете, что тогда ничто не удержит его, даже он сам.

   Неважно, какую услугу вы оказали Эрику, Эрик может забыть ее в конце концов, и вы знаете, что тогда ничто не удержит его, даже он сам.

   — Призрак Оперы · книга
6. «

   До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

   До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

   — Эрик · книга
7. «

   Когда человек глуп, ему остается готовиться к неизбежной катастрофе, причем заслуженной.

   Когда человек глуп, ему остается готовиться к неизбежной катастрофе, причем заслуженной.

   — Кристина · книга
8. «

   Часто, сидя на берегу, он играл свои наиболее жалобные мелодии и утверждал, что море затихало, чтобы послушать их.

   Часто, сидя на берегу, он играл свои наиболее жалобные мелодии и утверждал, что море затихало, чтобы послушать их.

   — Призрак Оперы · книга
9. «

   Вот уж верно говорится: бойтесь юнцов, которые напускают на себя вид маленьких девочек.

   Вот уж верно говорится: бойтесь юнцов, которые напускают на себя вид маленьких девочек.

   — Граф Шаньи · книга
10. «

    Эти сверхъестественные красные розы, которые, казалось, цвели на снегу, были единственными островками жизни среди этого царства мертвых.

    Эти сверхъестественные красные розы, которые, казалось, цвели на снегу, были единственными островками жизни среди этого царства мертвых.

    — Призрак Оперы · книга
11. «

    Эта мягкая, спокойная ночь полна стонов. Она, кажется, оплакивает нас!

    Эта мягкая, спокойная ночь полна стонов. Она, кажется, оплакивает нас!

    — Рауль де Шаньи · книга
12. «

    Эта милая девочка принесла на подмостки Оперы больше, чем свое искусство, — она принесла свое сердце.

    Эта милая девочка принесла на подмостки Оперы больше, чем свое искусство, — она принесла свое сердце.

    — Призрак Оперы · книга
13. «

    Когда происходил какой-то несчастный случай, какие-либо пагубные события любого рода, я говорил себе: «Может быть, это Эрик», так же, как другие вокруг меня говорили: «Это был призрак!» Как часто я слышал, что эти слова произносились с улыбкой. Если бы эти бедные люди знали, что призрак существует во плоти и крови и его надо бояться намного больше, чем воображаемую тень, о которой они говорили, могу уверить, что они перестали бы шутить по этому поводу.

    Когда происходил какой-то несчастный случай, какие-либо пагубные события любого рода, я говорил себе: «Может быть, это Эрик», так же, как другие вокруг меня говорили: «Это был призрак!» Как часто я слышал, что эти слова произносились с улыбкой. Если бы эти бедные люди знали, что призрак существует во плоти и крови и его надо бояться намного больше, чем воображаемую тень, о которой они говорили, могу уверить, что они перестали бы шутить по этому поводу.

    — перс · книга
14. «

    Можно ли вменять в вину блестящему светскому человеку, холостяку, который мог позволить себе любые развлечения, то, что он часа два после ужина проводил в компании танцовщицы, которая хоть и не блистала умом, зато обладала самыми очаровательными глазками.

    Можно ли вменять в вину блестящему светскому человеку, холостяку, который мог позволить себе любые развлечения, то, что он часа два после ужина проводил в компании танцовщицы, которая хоть и не блистала умом, зато обладала самыми очаровательными глазками.

    — Призрак Оперы · книга
15. «

    Сердце, которого он не чувствовал до этого, гулко заколотилось у него в груди. Ему показалось, что эхо ударов раскатилось по всему коридору, и у него заложило уши. Он обеими руками прикрыл сердце, пытаясь заглушить его. Однако это ведь не собачья пасть, и потом, даже если держать обеими руками пасть истошно лающей собаки, — всё равно будет слышно её рычание.

    Сердце, которого он не чувствовал до этого, гулко заколотилось у него в груди. Ему показалось, что эхо ударов раскатилось по всему коридору, и у него заложило уши. Он обеими руками прикрыл сердце, пытаясь заглушить его. Однако это ведь не собачья пасть, и потом, даже если держать обеими руками пасть истошно лающей собаки, — всё равно будет слышно её рычание.

    — Рауль · книга
16. «

    Наша подвластность музыке оправдывает самые смешные нелепости... мы снисходительны к этой экстравагантности, даже любим ее, ибо находимся в стране чудес.

    Наша подвластность музыке оправдывает самые смешные нелепости... мы снисходительны к этой экстравагантности, даже любим ее, ибо находимся в стране чудес.

    — Вольтер · книга
17. «

    Ужасное, уникальное, отталкивающее уродство поставило Эрика за пределы общества, и я полагал, что именно по этой причине он больше не чувствует никаких обязательств перед родом человеческим.

    Ужасное, уникальное, отталкивающее уродство поставило Эрика за пределы общества, и я полагал, что именно по этой причине он больше не чувствует никаких обязательств перед родом человеческим.

    — Призрак Оперы · книга
18. «

    Ложи Оперы представляли собой салон, где встречались люди большого света, среди них попадались и те, кто и впрямь любил музыку.

    Ложи Оперы представляли собой салон, где встречались люди большого света, среди них попадались и те, кто и впрямь любил музыку.

    — Призрак Оперы · книга
19. «

    Изумляя людей, он ничего не любит больше, чем продемонстрировать удивительную изобретательность своего ума.

    Изумляя людей, он ничего не любит больше, чем продемонстрировать удивительную изобретательность своего ума.

    — Призрак Оперы · книга
20. «

    Порицая себя за глупость, он тем не менее не мог найти лучшего выхода из этой смехотворной ситуации, как упорствовать в своей неистовой решимости вести себя отвратительно.

    Порицая себя за глупость, он тем не менее не мог найти лучшего выхода из этой смехотворной ситуации, как упорствовать в своей неистовой решимости вести себя отвратительно.

    — Призрак Оперы · книга