81 лучших фраза Гастона Леру

Гастон Леру — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 81 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины. Таковы симптомы той болезни, понять которую, вероятно, могут лишь те, кто сам имел опыт, обычно характеризуемый как «влюблен без памяти».

   Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины. Таковы симптомы той болезни, понять которую, вероятно, могут лишь те, кто сам имел опыт, обычно характеризуемый как «влюблен без памяти».

   — Призрак Оперы · книга
2. «

   Никакая, даже самая фантастическая история не заставила бы его забыть, что дважды два будет четыре.

   Никакая, даже самая фантастическая история не заставила бы его забыть, что дважды два будет четыре.

   — Призрак Оперы · книга
3. «

   Он не пел ничего необыкновенного: он делал драгоценные камни из грязи.

   Он не пел ничего необыкновенного: он делал драгоценные камни из грязи.

   — Призрак Оперы · книга
4. «

   Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины.

   Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины.

   — Призрак Оперы · книга
5. «

   Они «играли в сердца», как другие играют в мяч; но поскольку это были их сердца, которые они перебрасывали туда-сюда, требовалось большое искусство, чтобы ловить их, не причиняя друг другу боли.

   Они «играли в сердца», как другие играют в мяч; но поскольку это были их сердца, которые они перебрасывали туда-сюда, требовалось большое искусство, чтобы ловить их, не причиняя друг другу боли.

   — Призрак Оперы · книга
6. «

   У маскарадного костюма было еще одно преимущество: в нем Рауль оставался один на один со страданиями своей души и печалью своего сердца. Ему не надо было притворяться или превращать свое лицо в маску, лишенную выражения: оно уже было скрыто маской.

   У маскарадного костюма было еще одно преимущество: в нем Рауль оставался один на один со страданиями своей души и печалью своего сердца. Ему не надо было притворяться или превращать свое лицо в маску, лишенную выражения: оно уже было скрыто маской.

   — Призрак Оперы · книга
7. «

   Я поинтересовалась, почему, если он любит меня, он не нашел другого способа сообщить мне это, кроме как забрав в подземелье и заключив в тюрьму. — «Очень трудно заставить любить себя в могиле», — сказала я. «Что ж, каждый устраивает свои свидания как может»— ответил он странным тоном.

   Я поинтересовалась, почему, если он любит меня, он не нашел другого способа сообщить мне это, кроме как забрав в подземелье и заключив в тюрьму. — «Очень трудно заставить любить себя в могиле», — сказала я. «Что ж, каждый устраивает свои свидания как может»— ответил он странным тоном.

   — Кристина · книга
8. «

   Если кто-то из ваших друзей попал в беду, не пытайтесь утешать его — он скажет вам, что все уже в порядке, но если случилось нечто приятное, будьте осторожны с поздравлениями.

   Если кто-то из ваших друзей попал в беду, не пытайтесь утешать его — он скажет вам, что все уже в порядке, но если случилось нечто приятное, будьте осторожны с поздравлениями.

   — Призрак Оперы · книга
9. «

   Клятвы даются для того, чтобы ловить в капкан глупцов и ничтожеств.

   Клятвы даются для того, чтобы ловить в капкан глупцов и ничтожеств.

   — Призрак Оперы · книга
10. «

    Вы плачете! Вы боитесь меня! Но ведь я не плохой человек. Полюбите меня, и вы увидите! Чтобы быть добрым, все, что мне необходимо, это любовь. Если вы полюбите меня, я буду нежен, как ягненок, и вы сможете делать со мной все что хотите.

    Вы плачете! Вы боитесь меня! Но ведь я не плохой человек. Полюбите меня, и вы увидите! Чтобы быть добрым, все, что мне необходимо, это любовь. Если вы полюбите меня, я буду нежен, как ягненок, и вы сможете делать со мной все что хотите.

    — Эрик · книга
11. «

    Должны же быть какие-то границы лицемерия и обмана, ведь нельзя иметь глаза ясные, как у ребенка, а душу, как у куртизанки?

    Должны же быть какие-то границы лицемерия и обмана, ведь нельзя иметь глаза ясные, как у ребенка, а душу, как у куртизанки?

    — Рауль · книга
12. «

    Чтобы как-то защитить здание Оперы, Сорелли собственноручно положила на стол, который стоял в вестибюле административного входа, подкову: к ней должен был прикоснуться всякий входивший в Оперу. Это было необходимо, чтобы не оказаться добычей тайных сил.

    Чтобы как-то защитить здание Оперы, Сорелли собственноручно положила на стол, который стоял в вестибюле административного входа, подкову: к ней должен был прикоснуться всякий входивший в Оперу. Это было необходимо, чтобы не оказаться добычей тайных сил.

    — Призрак Оперы · книга
13. «

    Мы будем петь для самих себя, одни, мы будем петь, пока не умрем от удовольствия…

    Мы будем петь для самих себя, одни, мы будем петь, пока не умрем от удовольствия…

    — Эрик · книга
14. «

    Когда человек глуп, ему остается готовиться к неизбежной катастрофе, причем заслуженной.

    Когда человек глуп, ему остается готовиться к неизбежной катастрофе, причем заслуженной.

    — Кристина · книга
15. «

    Сегодня я отдала вам душу, и я мертва.

    Сегодня я отдала вам душу, и я мертва.

    — Кристина Доэ · книга
16. «

    Наша подвластность музыке оправдывает самые смешные нелепости... мы снисходительны к этой экстравагантности, даже любим ее, ибо находимся в стране чудес.

    Наша подвластность музыке оправдывает самые смешные нелепости... мы снисходительны к этой экстравагантности, даже любим ее, ибо находимся в стране чудес.

    — Вольтер · книга
17. «

    До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

    До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

    — Эрик · книга
18. «

    У него было благородное сердце и чистая совесть.

    У него было благородное сердце и чистая совесть.

    — Призрак Оперы · книга
19. «

    Я люблю белый Петербург, снежную зиму, лёгкий бег саней по широким проспектам, огромную, скованную льдом реку и мрачные дворцы.

    Я люблю белый Петербург, снежную зиму, лёгкий бег саней по широким проспектам, огромную, скованную льдом реку и мрачные дворцы.
20. «

    Люди могут привыкнуть ко всему, когда сами хотят этого, когда готовы попытаться.

    Люди могут привыкнуть ко всему, когда сами хотят этого, когда готовы попытаться.

    — Эрик · книга