44 цитаты Генри Джеймса: от иронии до философии

Подборка из 44 цитаты Генри Джеймса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Как она намеревалась распорядиться собой? Вопрос необычный, потому что большинству женщин не имело смысла его задавать. Большинство женщин никак не распоряжалось собой, они просто неподвижно ждали, кто в более, кто в менее изящной позе, чтобы пришел какой-нибудь мужчина и устроил их судьбу.

   ... Как она намеревалась распорядиться собой? Вопрос необычный, потому что большинству женщин не имело смысла его задавать. Большинство женщин никак не распоряжалось собой, они просто неподвижно ждали, кто в более, кто в менее изящной позе, чтобы пришел какой-нибудь мужчина и устроил их судьбу.

   — Женский портрет · книга
2. «

   Мысль о том, что я не могу помочь тебе, не могу видеть тебя, говорить с тобой, касаться тебя, прижать тебя к себе и не отпускать — так, чтобы ты мог отдохнуть на моей груди и чувствовать мое глубокое участие... Эта мысль терзает меня, мой дорогой мальчик, заставляет меня томиться по тебе и по себе самому, скрежетать зубами и стонать от осознания горечи, которой полна жизнь… Но есть и другая мысль, которая приносит мне облегчение, — и я хочу, чтобы ты подумал об этом, как о чем-то возможном. Я пробуду в городе несколько недель, но вернусь домой к первому апреля. Если бы ты приехал, и я смог бы заботиться о тебе, обнимать тебя как брата, как возлюбленного, утешать или хотя бы на время избавлять от мучительной боли... Эти картины я пытаюсь представлять как вероятные, достижимые, не невозможные. Позволь, мой дорогой мальчик, моей нежности утешить тебя…

   Мысль о том, что я не могу помочь тебе, не могу видеть тебя, говорить с тобой, касаться тебя, прижать тебя к себе и не отпускать — так, чтобы ты мог отдохнуть на моей груди и чувствовать мое глубокое участие... Эта мысль терзает меня, мой дорогой мальчик, заставляет меня томиться по тебе и по себе самому, скрежетать зубами и стонать от осознания горечи, которой полна жизнь… Но есть и другая мысль, которая приносит мне облегчение, — и я хочу, чтобы ты подумал об этом, как о чем-то возможном. Я пробуду в городе несколько недель, но вернусь домой к первому апреля. Если бы ты приехал, и я смог бы заботиться о тебе, обнимать тебя как брата, как возлюбленного, утешать или хотя бы на время избавлять от мучительной боли... Эти картины я пытаюсь представлять как вероятные, достижимые, не невозможные. Позволь, мой дорогой мальчик, моей нежности утешить тебя…
3. «

   Владеть чем-нибудь, конечно, приятно, но с меня достаточно неодушевленных предметов. Я не жажду распоряжаться живыми людьми из плоти и крови, их умами и душами.

   Владеть чем-нибудь, конечно, приятно, но с меня достаточно неодушевленных предметов. Я не жажду распоряжаться живыми людьми из плоти и крови, их умами и душами.

   — мисс Стэкпол · книга
4. «

   Самое важное, самый высший дар – уметь оценить других лучше, чем они способны оценить тебя.

   Самое важное, самый высший дар – уметь оценить других лучше, чем они способны оценить тебя.

   — Изабелла · книга
5. «

   Подлинная радость дана нам только в кипучей деятельности.

   Подлинная радость дана нам только в кипучей деятельности.

   — Женский портрет · книга
6. «

   Мы вольны поступать, как нам вздумается. На всем белом свете нет никого, кому мы обязаны отдавать отчет.

   Мы вольны поступать, как нам вздумается. На всем белом свете нет никого, кому мы обязаны отдавать отчет.

   — Гудвуд · книга
7. «

   Приятно быть обласканным судьбой, когда от неё уже ничего не ждёшь!

   Приятно быть обласканным судьбой, когда от неё уже ничего не ждёшь!

   — Женский портрет · книга
8. «

   Любовь обрекает свои жертвы на страшное одиночество, включающее в свой круг лишь предмет любви.

   Любовь обрекает свои жертвы на страшное одиночество, включающее в свой круг лишь предмет любви.

   — Женский портрет · книга
9. «

   – Я не сомневаюсь, что буду счастлива, – сказала Пэнси тоном, каким говорят, когда впереди всё безоблачно. – Такая уверенность уже сама по себе залог успеха.

   – Я не сомневаюсь, что буду счастлива, – сказала Пэнси тоном, каким говорят, когда впереди всё безоблачно. – Такая уверенность уже сама по себе залог успеха.

   — лорд Уорбертон · книга
10. «

    Мой городишко не живописен и не вызовет прилива вдохновения, но, если присмотреться, что хорошо для простого человека, сойдет и для художника. А мы сойдем друг для друга, а студия сойдет для нас обоих.

    Мой городишко не живописен и не вызовет прилива вдохновения, но, если присмотреться, что хорошо для простого человека, сойдет и для художника. А мы сойдем друг для друга, а студия сойдет для нас обоих.
11. «

    Многое можно делать в угоду другим, но замуж выходят ради собственного удовольствия.

    Многое можно делать в угоду другим, но замуж выходят ради собственного удовольствия.

    — Женский портрет · книга
12. «

    Не сомневаюсь, что многим молодым женщинам поначалу вовсе не хочется выходить замуж, – возразил его светлость, хотя, кстати сказать, вовсе не считал это утверждение аксиомой, а просто пытался скрыть охватившее его волнение. – Но они почти всегда дают себя уговорить.

    Не сомневаюсь, что многим молодым женщинам поначалу вовсе не хочется выходить замуж, – возразил его светлость, хотя, кстати сказать, вовсе не считал это утверждение аксиомой, а просто пытался скрыть охватившее его волнение. – Но они почти всегда дают себя уговорить.

    — лорд Уорбертон · книга
13. «

    ... женщина, которую умышленно заставляют страдать, во всём оправданна, что бы она ни сделала…

    ... женщина, которую умышленно заставляют страдать, во всём оправданна, что бы она ни сделала…

    — Гудвуд · книга
14. «

    Я скучаю по тебе совершенно не пропорционально тем трем крошечным дням, которые мы провели вместе (теперь кажется удивительным, что их было всего три).

    Я скучаю по тебе совершенно не пропорционально тем трем крошечным дням, которые мы провели вместе (теперь кажется удивительным, что их было всего три).
15. «

    Претерпеть разочарование, бесчестие, позорный столб, виселицу — это еще не банкротство; банкротство — ничего не претерпеть.

    Претерпеть разочарование, бесчестие, позорный столб, виселицу — это еще не банкротство; банкротство — ничего не претерпеть.

    — Поворот винта. Зверь в чаще · книга
16. «

    Его способность видеть всё в розовом свете была так неумеренна, что набрасывала тень на этот прелестный тон.

    Его способность видеть всё в розовом свете была так неумеренна, что набрасывала тень на этот прелестный тон.

    — Европейцы · книга
17. «

    ... Ревность — порок ещё более низменный, чем любовь к спиртному.

    ... Ревность — порок ещё более низменный, чем любовь к спиртному.

    — Европейцы · книга
18. «

    Её не так-то легко постичь. Её можно зримо представлять себе, отчетливее, чем кого бы то ни было ещё, но рано или поздно начинаешь понимать, что это не значит знать её.

    Её не так-то легко постичь. Её можно зримо представлять себе, отчетливее, чем кого бы то ни было ещё, но рано или поздно начинаешь понимать, что это не значит знать её.

    — Крылья голубки · книга
19. «

    Он жертва скептического века: веру в себя он утратил, а чем заменить её – не знает.

    Он жертва скептического века: веру в себя он утратил, а чем заменить её – не знает.

    — Ральф · книга
20. «

    Дорогой, дорогой мой мальчик, обнимаю тебя с нежностью, которую и выразить не могу! Как, должно быть, обижен ты был на мое ужасное, бессердечное молчание в ответ на твое прекрасное, благородное, утонченное письмо! Но, дорогой мой мальчик, я был унылейшим образом болен и только пару дней как вновь — хоть и не до конца — обрел дар слова. Не жалей меня, потому что все уже позади, я выздоравливаю, опасность миновала. Я выбрался — на удивление быстро — из глубокой черной дыры. И когда я был в ней, в этой черноте, я думал о тебе, дорогой мальчик, думал страстно и безнадежно, о твоем последнем письме и о том, как впускаю тебя в свое сердце… Теперь же я обессилен и выжат. И только на пять минут, перед сном, впускаю тебя в свое сердце. И мне лучше, лучше, лучше, мой дорогой мальчик, и не думай о моей болезни. Думай только о моей любви и о том, что я навсегда и навеки твой Генри Джеймс.

    Дорогой, дорогой мой мальчик, обнимаю тебя с нежностью, которую и выразить не могу! Как, должно быть, обижен ты был на мое ужасное, бессердечное молчание в ответ на твое прекрасное, благородное, утонченное письмо! Но, дорогой мой мальчик, я был унылейшим образом болен и только пару дней как вновь — хоть и не до конца — обрел дар слова. Не жалей меня, потому что все уже позади, я выздоравливаю, опасность миновала. Я выбрался — на удивление быстро — из глубокой черной дыры. И когда я был в ней, в этой черноте, я думал о тебе, дорогой мальчик, думал страстно и безнадежно, о твоем последнем письме и о том, как впускаю тебя в свое сердце… Теперь же я обессилен и выжат. И только на пять минут, перед сном, впускаю тебя в свое сердце. И мне лучше, лучше, лучше, мой дорогой мальчик, и не думай о моей болезни. Думай только о моей любви и о том, что я навсегда и навеки твой Генри Джеймс.