211 мудрых мыслей Генри Филдинга

Ниже 211 цитат Генри Филдинга — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Почему-то удерживаются только трудовые, кровные деньги, а деньги даровые, шальные, обычно так же легко и безалаберно спускаются.

   Почему-то удерживаются только трудовые, кровные деньги, а деньги даровые, шальные, обычно так же легко и безалаберно спускаются.

   — Юлиан · книга
2. «

   Эпос, как и драма, делится на трагедию и комедию. Гомер, отец эпической поэзии, дал нам образцы и того и другого.

   Эпос, как и драма, делится на трагедию и комедию. Гомер, отец эпической поэзии, дал нам образцы и того и другого.

   — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
3. «

   Солгать для оправдания себя и солгать для оправдания другого — большая разница.

   Солгать для оправдания себя и солгать для оправдания другого — большая разница.

   — История Тома Джонса, найдёныша · книга
4. «

   Умный человек, иначе говоря — мошенник, смотрит на трюки в жизни, как актер на театральные трюки: они заставляют его насторожиться, но он восхищается ловкостью того, кто их разыгрывает.

   Умный человек, иначе говоря — мошенник, смотрит на трюки в жизни, как актер на театральные трюки: они заставляют его насторожиться, но он восхищается ловкостью того, кто их разыгрывает.

   — История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого · книга
5. «

   Мистер Уайлд, по самой строгой проверке не обнаружив в том уголке человеческой природы, который зовется собственным сердцем, ни крупицы жалкого, низменного свойства, именуемого честностью, пришел к выводу, быть может слишком обобщенному, что такой вещи нет совсем.

   Мистер Уайлд, по самой строгой проверке не обнаружив в том уголке человеческой природы, который зовется собственным сердцем, ни крупицы жалкого, низменного свойства, именуемого честностью, пришел к выводу, быть может слишком обобщенному, что такой вещи нет совсем.

   — История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого · книга
6. «

   Я не перестаю изумляться людям, раскапывающим у автора скрытые красоты. Ведь самые превосходные и полноценные красоты лежат на поверхности и блистают прямо в глаза; и если, так и сяк толкуя отрывок, мы не можем решить, как лучше, то, по моему глубокому убеждению, оба толкования не стоят ломаного гроша.

   Я не перестаю изумляться людям, раскапывающим у автора скрытые красоты. Ведь самые превосходные и полноценные красоты лежат на поверхности и блистают прямо в глаза; и если, так и сяк толкуя отрывок, мы не можем решить, как лучше, то, по моему глубокому убеждению, оба толкования не стоят ломаного гроша.

   — Шекспир · книга
7. «

   Тысяча безоружных ничего не значит против одного пистолета; одним выстрелом он убьет, правда, только одного, — но кто же может поручиться, что не его именно?

   Тысяча безоружных ничего не значит против одного пистолета; одним выстрелом он убьет, правда, только одного, — но кто же может поручиться, что не его именно?

   — История Тома Джонса, найдёныша · книга
8. «

   Что побуждает человека строить прекрасный дом, покупать прекрасную обстановку, картины, одежду и прочие вещи, если не честолюбивое стремление внушать людям больше уважения, чем другие?

   Что побуждает человека строить прекрасный дом, покупать прекрасную обстановку, картины, одежду и прочие вещи, если не честолюбивое стремление внушать людям больше уважения, чем другие?

   — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
9. «

   Не делай чужими руками то, что можешь сделать сам.

   Не делай чужими руками то, что можешь сделать сам.

   — Друг · книга
10. «

    Замечено, что безутешное горе и бурная радость действуют на человека почти одинаково, и когда они обрушиваются на нас врасплох, то могут вызвать такое потрясение и замешательство, что мы лишаемся всех своих способностей.

    Замечено, что безутешное горе и бурная радость действуют на человека почти одинаково, и когда они обрушиваются на нас врасплох, то могут вызвать такое потрясение и замешательство, что мы лишаемся всех своих способностей.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
11. «

    Истинная честь не может терпеть неправду.

    Истинная честь не может терпеть неправду.
12. «

    Едва ли найдется человек, который, при всем своем презрении к льстецам, не опускался бы до самой низкой лести перед самим собой.

    Едва ли найдется человек, который, при всем своем презрении к льстецам, не опускался бы до самой низкой лести перед самим собой.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
13. «

    Ведь сколько бы раз нас ни обманывали другие, мы все-таки надеемся встретить честного человека.

    Ведь сколько бы раз нас ни обманывали другие, мы все-таки надеемся встретить честного человека.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
14. «

    Перед судом государственным опьянение не может служить извинением, но перед судом совести оно сильно смягчает вину.

    Перед судом государственным опьянение не может служить извинением, но перед судом совести оно сильно смягчает вину.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
15. «

    Ни один христианин ни к одному предмету или существу на земле не должен настолько прилепляться сердцем своим, чтобы не мог он в любой час, когда это предмет будет потребован или отобран у него божественным провидением, мирно, спокойно и без недовольства отрешиться от него.

    Ни один христианин ни к одному предмету или существу на земле не должен настолько прилепляться сердцем своим, чтобы не мог он в любой час, когда это предмет будет потребован или отобран у него божественным провидением, мирно, спокойно и без недовольства отрешиться от него.

    — Адамс · книга
16. «

    Наше бессилие помочь самим себе служит доказательством безрассудства и бессмысленности наших сетований, ибо кому противимся мы или на кого сетуем, если не на ту силу, от чьих стрел не охранят нас никакие доспехи, не даст убежать никакая быстрота. На ту силу, которая не оставляет нам иной надежды, помимо смирения.

    Наше бессилие помочь самим себе служит доказательством безрассудства и бессмысленности наших сетований, ибо кому противимся мы или на кого сетуем, если не на ту силу, от чьих стрел не охранят нас никакие доспехи, не даст убежать никакая быстрота. На ту силу, которая не оставляет нам иной надежды, помимо смирения.

    — Адамс · книга
17. «

    Не будучи подготовлен воспитанием к тайнам коммерции и стараясь вести дело с безупречной честностью и прямотой, я вскоре увидел, что состояние наше идет на убыль и мое предприятие понемногу хиреет, — потому что мои вина я ничем не разбавлял и пускал их в продажу такими же чистыми, какими ввозил их из-за моря.

    Не будучи подготовлен воспитанием к тайнам коммерции и стараясь вести дело с безупречной честностью и прямотой, я вскоре увидел, что состояние наше идет на убыль и мое предприятие понемногу хиреет, — потому что мои вина я ничем не разбавлял и пускал их в продажу такими же чистыми, какими ввозил их из-за моря.

    — Джентльмен · книга
18. «

    Смею тебя уверить, мы ничего не должны уважать, кроме денег; я не знала ни одной женщины, которая вышла бы замуж по другим соображениям и после не раскаялась бы в том от всего сердца.

    Смею тебя уверить, мы ничего не должны уважать, кроме денег; я не знала ни одной женщины, которая вышла бы замуж по другим соображениям и после не раскаялась бы в том от всего сердца.

    — Тётушка · книга
19. «

    Чтобы путешественник стал приятным собеседником для умного человека, необходимо, чтобы он не только много повидал, но и посмотрел сквозь пальцы на многое из того, что видел.

    Чтобы путешественник стал приятным собеседником для умного человека, необходимо, чтобы он не только много повидал, но и посмотрел сквозь пальцы на многое из того, что видел.

    — Дневник путешествия в Лиссабон · книга
20. «

    Что может быть бесполезнее и малодушнее, чем сетовать на судьбу, когда уже ничего не изменишь? Но разве я волен в своих чувствах? Разве они настолько мне подчинены, что я могу договориться сам с собою, как долго мне горевать? Нет и нет. Наш разум, сколько бы мы ни обольщались, не имеет такой деспотической власти над нашим духом, чтобы он мог повелительным криком мгновенно прогнать всю нашу печаль.

    Что может быть бесполезнее и малодушнее, чем сетовать на судьбу, когда уже ничего не изменишь? Но разве я волен в своих чувствах? Разве они настолько мне подчинены, что я могу договориться сам с собою, как долго мне горевать? Нет и нет. Наш разум, сколько бы мы ни обольщались, не имеет такой деспотической власти над нашим духом, чтобы он мог повелительным криком мгновенно прогнать всю нашу печаль.

    — Хартфри · книга