255 цитат-размышлений Генри Филдинга

Ниже 255 цитат Генри Филдинга — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Она была само добродушие и мягкость, при коих качествах ее пол поистине прекрасен: ласковость более всего пристала ему.

   Она была само добродушие и мягкость, при коих качествах ее пол поистине прекрасен: ласковость более всего пристала ему.

   — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
2. «

   Рискну высказать неоспоримую истину: если кто-то пытается ослепить вас блеском своего наряда или выезда, знайте, это не свой, а заемный блеск. А если человек живет не по средствам, то лишние траты его не смущают, и достаточно польстить его богатству и великолепию, чтобы наверняка получить подачку.

   Рискну высказать неоспоримую истину: если кто-то пытается ослепить вас блеском своего наряда или выезда, знайте, это не свой, а заемный блеск. А если человек живет не по средствам, то лишние траты его не смущают, и достаточно польстить его богатству и великолепию, чтобы наверняка получить подачку.

   — Юлиан · книга
3. «

   Самое высокое и самое правильное счастье, какое только возможно в этом мире, берет свое начало в великодушии и добродетели; и эту бесспорную истину, заключающую в себе благородную деятельную силу, надо утверждать в людских сердцах без устали и послабления.

   Самое высокое и самое правильное счастье, какое только возможно в этом мире, берет свое начало в великодушии и добродетели; и эту бесспорную истину, заключающую в себе благородную деятельную силу, надо утверждать в людских сердцах без устали и послабления.

   — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
4. «

   Не наноси обиды другому ни по какому побуждению, ни по каким соображениям.

   Не наноси обиды другому ни по какому побуждению, ни по каким соображениям.

   — Хартфри · книга
5. «

   Поэт, в сущности говоря, такой же счастливец, как обожающий свою дурнушку любовник. Первый носится со своей музой, второй — с любовницей, и обоим нет дела до того, что свет поражается их выбору: в свете, полагают они, неразвитые вкусы.

   Поэт, в сущности говоря, такой же счастливец, как обожающий свою дурнушку любовник. Первый носится со своей музой, второй — с любовницей, и обоим нет дела до того, что свет поражается их выбору: в свете, полагают они, неразвитые вкусы.

   — Юлиан · книга
6. «

   Эпос, как и драма, делится на трагедию и комедию. Гомер, отец эпической поэзии, дал нам образцы и того и другого.

   Эпос, как и драма, делится на трагедию и комедию. Гомер, отец эпической поэзии, дал нам образцы и того и другого.

   — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
7. «

   Разве не жестоко было бы человека, не имеющего предков, лишать на этом основании возможности стяжать почет, когда мы столь часто видим, как люди, не обладая добродетелями, наслаждаются почетом, заслуженным их праотцами?

   Разве не жестоко было бы человека, не имеющего предков, лишать на этом основании возможности стяжать почет, когда мы столь часто видим, как люди, не обладая добродетелями, наслаждаются почетом, заслуженным их праотцами?

   — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
8. «

   Если вокруг бесчинствует одна грубость, то прослыть остряком довольно легко.

   Если вокруг бесчинствует одна грубость, то прослыть остряком довольно легко.

   — Юлиан · книга
9. «

   Вообще говоря, бедный нищий — это такая же выдумка, как богатый дворянин.

   Вообще говоря, бедный нищий — это такая же выдумка, как богатый дворянин.

   — Юлиан · книга
10. «

    Очень трудно описать длинный ряд человеческих поступков и не коснуться пороков. Пороки, какие встречаются здесь, неизменно выставляются не как предмет смеха, а лишь как предмет отвращения. Здесь никогда порок не преуспевает в свершении задуманного зла.

    Очень трудно описать длинный ряд человеческих поступков и не коснуться пороков. Пороки, какие встречаются здесь, неизменно выставляются не как предмет смеха, а лишь как предмет отвращения. Здесь никогда порок не преуспевает в свершении задуманного зла.

    — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга
11. «

    Только глупец понесет бесценный товар в такое место, где он пойдет за бесценок.

    Только глупец понесет бесценный товар в такое место, где он пойдет за бесценок.

    — Минос · книга
12. «

    Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.

    Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.

    — Юлиан · книга
13. «

    Приятная наружность — то же, что рекомендательное письмо.

    Приятная наружность — то же, что рекомендательное письмо.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
14. «

    Поистине, счастливы те немногие, кто уличен в грехах своих и, в острастку другим, подвергается за них наказанию на этом свете.

    Поистине, счастливы те немногие, кто уличен в грехах своих и, в острастку другим, подвергается за них наказанию на этом свете.

    — Пастор · книга
15. «

    Во всех государствах, где правит только человек, без божественной помощи, ничего не найти, кроме тяжелого труда и несчастья.

    Во всех государствах, где правит только человек, без божественной помощи, ничего не найти, кроме тяжелого труда и несчастья.

    — Дневник путешествия в Лиссабон · книга
16. «

    Вероломный друг — самый опасный враг.

    Вероломный друг — самый опасный враг.
17. «

    Совершенно ясно, что очень немногие мудрецы знают про себя, какие они болваны, а мир не знает и это немногое. Право слово, доведись кому заглянуть в тайники мудрости, он увидит занятные вещи: мудрый ненавистник чревоугодия уписывает сладкий крем, мудрый трезвенник сидит с флягой, мудрый воздерженец, да простится мне такое слово, мурлычет над похабной книжкой или картинкой, а то и ласкает горничную.

    Совершенно ясно, что очень немногие мудрецы знают про себя, какие они болваны, а мир не знает и это немногое. Право слово, доведись кому заглянуть в тайники мудрости, он увидит занятные вещи: мудрый ненавистник чревоугодия уписывает сладкий крем, мудрый трезвенник сидит с флягой, мудрый воздерженец, да простится мне такое слово, мурлычет над похабной книжкой или картинкой, а то и ласкает горничную.

    — Юлиан · книга
18. «

    Что касается познаний, то их можно приобрести не бывши в школе, равно как и бывши в ней — не научиться ничему.

    Что касается познаний, то их можно приобрести не бывши в школе, равно как и бывши в ней — не научиться ничему.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
19. «

    Что может побудить человека сесть и написать на листе бумаги перечень глупых, бессмысленных, неправдоподобных выдумок, это было бы очень трудно решить, если бы тут же не возникал ответ: Тщеславие. Тщеславная уверенность, что ты знаешь больше других, вот, не считая, пожалуй, голода, единственное, что заставляет нас писать.

    Что может побудить человека сесть и написать на листе бумаги перечень глупых, бессмысленных, неправдоподобных выдумок, это было бы очень трудно решить, если бы тут же не возникал ответ: Тщеславие. Тщеславная уверенность, что ты знаешь больше других, вот, не считая, пожалуй, голода, единственное, что заставляет нас писать.

    — Дневник путешествия в Лиссабон · книга
20. «

    Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.

    Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.

    — Юлиан · книга