Топ-45 цитат Генри Марша

Ниже 45 цитат Генри Марша — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Больше всего меня мучает стыд за собственную некомпетентность.

   Больше всего меня мучает стыд за собственную некомпетентность.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
2. «

   Когда врач становится пациентом, он понимает, что коллеги способны совершить ошибку, поэтому в случае смертельной болезни не питает иллюзий по поводу того, что ждет впереди. Он знает, что возможен любой исход и что чудес не бывает.

   Когда врач становится пациентом, он понимает, что коллеги способны совершить ошибку, поэтому в случае смертельной болезни не питает иллюзий по поводу того, что ждет впереди. Он знает, что возможен любой исход и что чудес не бывает.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
3. «

   Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.

   Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
4. «

   «А вы то чем сегодня занимались?» — хотелось мне спросить людей, стоявших передо мной. Я злился из-за того, что мне, выдающемуся нейрохирургу, приходится дожидаться своей очереди после триумфального завершения рабочего дня. Но затем я подумал: а ведь единственная причина, по которой моя работа так высоко ценится, — это важность человеческой жизни.

   «А вы то чем сегодня занимались?» — хотелось мне спросить людей, стоявших передо мной. Я злился из-за того, что мне, выдающемуся нейрохирургу, приходится дожидаться своей очереди после триумфального завершения рабочего дня. Но затем я подумал: а ведь единственная причина, по которой моя работа так высоко ценится, — это важность человеческой жизни.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
5. «

   В конце концов, не стоит забывать, что четверть всей перекачиваемой сердцем крови поступает в мозг. Мышление – весьма энергозатратный процесс.

   В конце концов, не стоит забывать, что четверть всей перекачиваемой сердцем крови поступает в мозг. Мышление – весьма энергозатратный процесс.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
6. «

   Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

   Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
7. «

   Вид, открывающийся передо мной, когда микроскоп фокусируется на мозге пациента, в какой-то степени волшебный — он намного ярче, четче и яснее, чем внешний мир, мир мрачных больничных коридоров, комиссий, бумажной работы и инструкции. Дорогущая оптика микроскопа создает невероятное ощущение глубины и ясности, лишь усиливаемое моим волнением. Это очень интимное, личное ощущение.

   Вид, открывающийся передо мной, когда микроскоп фокусируется на мозге пациента, в какой-то степени волшебный — он намного ярче, четче и яснее, чем внешний мир, мир мрачных больничных коридоров, комиссий, бумажной работы и инструкции. Дорогущая оптика микроскопа создает невероятное ощущение глубины и ясности, лишь усиливаемое моим волнением. Это очень интимное, личное ощущение.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
8. «

   Мозг — загадка природы, которая кажется мне не менее великой, чем звезды в ночном небе и вся Вселенная вокруг нас.

   Мозг — загадка природы, которая кажется мне не менее великой, чем звезды в ночном небе и вся Вселенная вокруг нас.

   — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
9. «

   Кровь проходит через мозг за считанные секунды – четверть всей крови, поступающей от сердца, – и тут же темнеет, потому что мозг забирает из нее драгоценный кислород.

   Кровь проходит через мозг за считанные секунды – четверть всей крови, поступающей от сердца, – и тут же темнеет, потому что мозг забирает из нее драгоценный кислород.

   — Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии · книга
10. «

    Самые обычные повседневные проблемы чаще всего и оказываются самыми важными.

    Самые обычные повседневные проблемы чаще всего и оказываются самыми важными.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
11. «

    Он старательно записывал все сказанное мною в смартфон, словно наличие под рукой всех этих длинных терминов: «окклюзионная гидроцефалия», «эндоскопическая вентрикулостомия», «пинеалома», «пинеобластома» — вернет ему контроль над ситуацией и спасет жизнь.

    Он старательно записывал все сказанное мною в смартфон, словно наличие под рукой всех этих длинных терминов: «окклюзионная гидроцефалия», «эндоскопическая вентрикулостомия», «пинеалома», «пинеобластома» — вернет ему контроль над ситуацией и спасет жизнь.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
12. «

    Моим пациентам отчаянно нужна вера в меня, а значит, я и сам должен в себя верить.

    Моим пациентам отчаянно нужна вера в меня, а значит, я и сам должен в себя верить.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
13. «

    Если у человека в руках молоток, то ему везде мерещатся незабитые гвозди.

    Если у человека в руках молоток, то ему везде мерещатся незабитые гвозди.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
14. «

    Поэты говорят, что глаза — зеркало души, но с точки зрения медицины они являются зеркалом мозга: обследование сетчатки дает наглядное представление о состоянии мозга, связанного с ней напрямую.

    Поэты говорят, что глаза — зеркало души, но с точки зрения медицины они являются зеркалом мозга: обследование сетчатки дает наглядное представление о состоянии мозга, связанного с ней напрямую.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
15. «

    До последнего вздоха мама сохранила рассудок и оставалась собой. Каждый вечер я на руках заносил ее на второй этаж, к тому времени она стала практически невесомой. Мама решила, что хочет умереть здесь — и нигде больше. Каждый день, утром и вечером, мы с сестрой приезжали в родительский дом, чтобы позаботиться о маме. Поначалу я помогал ей дойти до туалета и ванной, где сестра ее умывала. Сестра оказалась потрясающей сиделкой: нежно и ласково она обсуждала с мамой каждое действие. Уход за мамой давался нам относительно легко и казался совершенно естественным.

    До последнего вздоха мама сохранила рассудок и оставалась собой. Каждый вечер я на руках заносил ее на второй этаж, к тому времени она стала практически невесомой. Мама решила, что хочет умереть здесь — и нигде больше. Каждый день, утром и вечером, мы с сестрой приезжали в родительский дом, чтобы позаботиться о маме. Поначалу я помогал ей дойти до туалета и ванной, где сестра ее умывала. Сестра оказалась потрясающей сиделкой: нежно и ласково она обсуждала с мамой каждое действие. Уход за мамой давался нам относительно легко и казался совершенно естественным.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
16. «

    Когда мы болеем, наши страдания напрямую затрагивают нас и наших близких, однако для лечащего врача это одна история из многих.

    Когда мы болеем, наши страдания напрямую затрагивают нас и наших близких, однако для лечащего врача это одна история из многих.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
17. «

    За годы практики я усвоил: когда преподносишь плохие новости, лучше говорить как можно меньше.

    За годы практики я усвоил: когда преподносишь плохие новости, лучше говорить как можно меньше.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
18. «

    Сейчас, тридцать лет спустя, тогдашнее ощущение собственной важности кажется мне смехотворным.

    Сейчас, тридцать лет спустя, тогдашнее ощущение собственной важности кажется мне смехотворным.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
19. «

    Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

    Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга
20. «

    Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациента могут быть катастрофическими.

    Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациента могут быть катастрофическими.

    — Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии · книга