Генри Миллер: 171 фраза, которые разошлись на цитаты

Подборка из 171 цитата Генри Миллера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   А божеством станет каждый в особый час, когда всё, что есть, будет за пределами воображаемого.

   А божеством станет каждый в особый час, когда всё, что есть, будет за пределами воображаемого.

   — Тропик Козерога · книга
2. «

   В процессе роста всегда присутствуют боль и борьба; в осуществлении — радость и изобилие, в завершении — мир и спокойствие.

   В процессе роста всегда присутствуют боль и борьба; в осуществлении — радость и изобилие, в завершении — мир и спокойствие.

   — Сексус · книга
3. «

   Мне кажется, что во мне — озеро, переливающееся всеми цветами радуги, но холодное, точно желе.

   Мне кажется, что во мне — озеро, переливающееся всеми цветами радуги, но холодное, точно желе.

   — Тропик рака · книга
4. «

   Весь мир приносят вам на подносе, и все, что от вас требуется, это ставить знаки препинания в описаниях несчастий.

   Весь мир приносят вам на подносе, и все, что от вас требуется, это ставить знаки препинания в описаниях несчастий.

   — Тропик рака · книга
5. «

   Может быть, и приятно знать, что женщина умна, но литература вместо горячего тела — это не то блюдо, которое следует подавать в постели.

   Может быть, и приятно знать, что женщина умна, но литература вместо горячего тела — это не то блюдо, которое следует подавать в постели.

   — Тропик рака · книга
6. «

   Всё возвращается на круги своя. В этой жизни нет ничего, что могло бы заинтересовать человечество больше чем на 24 часа.

   Всё возвращается на круги своя. В этой жизни нет ничего, что могло бы заинтересовать человечество больше чем на 24 часа.

   — Тропик рака · книга
7. «

   Ты живешь плодами своих действий, а твои действия — результат твоих мыслей. Мысль и действие едины.

   Ты живешь плодами своих действий, а твои действия — результат твоих мыслей. Мысль и действие едины.
8. «

   Я хочу её, нуждаюсь в ней, не могу без неё жить. Она не говорит ни да, ни нет, по той простой причине, что я не наберусь смелости спросить.

   Я хочу её, нуждаюсь в ней, не могу без неё жить. Она не говорит ни да, ни нет, по той простой причине, что я не наберусь смелости спросить.

   — Сексус · книга
9. «

   Пусть происходит что угодно – главное, чтобы об этом было рассказано без ошибок.

   Пусть происходит что угодно – главное, чтобы об этом было рассказано без ошибок.

   — Тропик рака · книга
10. «

    Смрад, который они питались удалить из мира, есть тот самый смрад, который они в него внесли.

    Смрад, который они питались удалить из мира, есть тот самый смрад, который они в него внесли.

    — Тропик Козерога · книга
11. «

    ...посещать нужно только те места, куда указатели не зовут.

    ...посещать нужно только те места, куда указатели не зовут.

    — Чёрная весна · книга
12. «

    Весь мир у твоих ног. И ты даже не знаешь, что с ним делать, и это самое приятное.

    Весь мир у твоих ног. И ты даже не знаешь, что с ним делать, и это самое приятное.
13. «

    Открытая, всеобщая демонстрация радости вызывает у некоторых людей чувство неловкости; она кажется им нескромной или немного неприличной.

    Открытая, всеобщая демонстрация радости вызывает у некоторых людей чувство неловкости; она кажется им нескромной или немного неприличной.

    — Сексус · книга
14. «

    Иногда безнадежность хватала меня за горло, тогда я одевался и уходил. И время от времени забывал возвращаться. Тогда я чувствовал себя несчастнее, чем раньше, потому что знал: она ждет меня и ее большие печальные глаза устремлены вдаль. И я возвращался как человек, у которого есть долг. Ложился на кровать, а она ласкала меня; я изучал морщинки у ее глаз и корни ее волос, где пробивалась рыжина. Лежа так, я часто думал о той, другой, которую любил, думал: вот бы она лежала рядом со мной… Те долгие прогулки я совершал триста шестьдесят пять дней в году! – и вновь повторял их в мыслях, лежа рядом с другой женщиной. Сколько раз с той поры я прокручивал в голове эти прогулки! Самые грустные, унылые, мрачные, бесцветные, безобразные улицы, когда либо созданные человеком! В душе отзывалось болью мысленное повторение тех прогулок, тех улиц, тех несбывшихся надежд. Есть окно, да нет Мелизанды; сад тоже есть, да нет блеска золота. Прохожу опять и опять: окно всегда пусто. <...> Те же дома, те же трамвайные пути, все то же. Она прячется за занавеской, она ждет, когда я пройду мимо, она делает то или делает это… но нет ее там, нет, нет, нет. <...>

    Иногда безнадежность хватала меня за горло, тогда я одевался и уходил. И время от времени забывал возвращаться. Тогда я чувствовал себя несчастнее, чем раньше, потому что знал: она ждет меня и ее большие печальные глаза устремлены вдаль. И я возвращался как человек, у которого есть долг. Ложился на кровать, а она ласкала меня; я изучал морщинки у ее глаз и корни ее волос, где пробивалась рыжина. Лежа так, я часто думал о той, другой, которую любил, думал: вот бы она лежала рядом со мной… Те долгие прогулки я совершал триста шестьдесят пять дней в году! – и вновь повторял их в мыслях, лежа рядом с другой женщиной. Сколько раз с той поры я прокручивал в голове эти прогулки! Самые грустные, унылые, мрачные, бесцветные, безобразные улицы, когда либо созданные человеком! В душе отзывалось болью мысленное повторение тех прогулок, тех улиц, тех несбывшихся надежд. Есть окно, да нет Мелизанды; сад тоже есть, да нет блеска золота. Прохожу опять и опять: окно всегда пусто. <...> Те же дома, те же трамвайные пути, все то же. Она прячется за занавеской, она ждет, когда я пройду мимо, она делает то или делает это… но нет ее там, нет, нет, нет. <...>

    — Генри · книга
15. «

    Для гения самое важное – не превратиться в приносящего пользу.

    Для гения самое важное – не превратиться в приносящего пользу.

    — Сексус · книга
16. «

    Бывают моменты, когда человеку необходимо порвать с друзьями, чтобы понять смысл дружбы.

    Бывают моменты, когда человеку необходимо порвать с друзьями, чтобы понять смысл дружбы.

    — Тропик Козерога · книга
17. «

    У каждого человека своё назначение, и единственный наш императив — это следовать своему назначению, приняв его, к чему бы это ни вело.

    У каждого человека своё назначение, и единственный наш императив — это следовать своему назначению, приняв его, к чему бы это ни вело.
18. «

    Нужно быть уничтоженным как человек, чтобы возродиться как личность.

    Нужно быть уничтоженным как человек, чтобы возродиться как личность.

    — Тропик Козерога · книга
19. «

    Главное — оставаться собой. Это великое искусство. Это самое трудное, потому что не требует от тебя никаких усилий. Не нужно никому и ничему подражать, не нужно строить из себя мудреца или корчить недоумка… Понимаешь, о чём я? Надо просто говорить своим голосом и заниматься… э-э-э… любимым делом.

    Главное — оставаться собой. Это великое искусство. Это самое трудное, потому что не требует от тебя никаких усилий. Не нужно никому и ничему подражать, не нужно строить из себя мудреца или корчить недоумка… Понимаешь, о чём я? Надо просто говорить своим голосом и заниматься… э-э-э… любимым делом.

    — Улыбка у подножия лестницы · книга
20. «

    В силу обстоятельств я вынужден был стать тем, кем были многие другие, – рабочей лошадью. У меня было очень удобное оправдание: я работал, чтобы обеспечивать существование жены и ребенка. Но на самом деле оправдание дохлое: я ведь понимал, что, если завтра окочурюсь, они как-нибудь сумеют прожить и без меня. Так бросить все и стать самим собой! Почему бы и нет? Часть моего существа, которая трудилась, чтобы дать моей жене и дочери возможность жить так, как им хочется, та часть, что держала руль семейного корабля – что за бессмысленное и дутое понятие, – была худшей моей частью. В качестве кормильца я ничем не одарил мир; он взимал с меня положенное, вот и все.

    В силу обстоятельств я вынужден был стать тем, кем были многие другие, – рабочей лошадью. У меня было очень удобное оправдание: я работал, чтобы обеспечивать существование жены и ребенка. Но на самом деле оправдание дохлое: я ведь понимал, что, если завтра окочурюсь, они как-нибудь сумеют прожить и без меня. Так бросить все и стать самим собой! Почему бы и нет? Часть моего существа, которая трудилась, чтобы дать моей жене и дочери возможность жить так, как им хочется, та часть, что держала руль семейного корабля – что за бессмысленное и дутое понятие, – была худшей моей частью. В качестве кормильца я ничем не одарил мир; он взимал с меня положенное, вот и все.

    — Сексус · книга