231 цитата Генри Миллера — подборка на все случаи

Подборка из 231 цитата Генри Миллера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Людям никогда не надоедает смотреть на себя со стороны. Если, конечно, эта сторона не выходит за пределы цирковой арены. Никто не принимает насмешки на свой счёт. Исключительно на соседский. Все радостно гогочут, когда шут, словно слепой котёнок, тычется в дверь, на которой написано «Не влезай — убьёт!», и с ослиным упрямством не замечает ту, где выход. Шут ломится в зеркало, вместо того чтобы обойти его, заглядывает в дуло заряженного ружья — все всхлипывают от смеха. Сие «смехотворное действо» никогда не надоедает, потому что мы и сами ломимся в открытые двери, суём нос куда не следует, набиваем шишки, не делая при этом никаких выводов и не учась на своих ошибках.

   Людям никогда не надоедает смотреть на себя со стороны. Если, конечно, эта сторона не выходит за пределы цирковой арены. Никто не принимает насмешки на свой счёт. Исключительно на соседский. Все радостно гогочут, когда шут, словно слепой котёнок, тычется в дверь, на которой написано «Не влезай — убьёт!», и с ослиным упрямством не замечает ту, где выход. Шут ломится в зеркало, вместо того чтобы обойти его, заглядывает в дуло заряженного ружья — все всхлипывают от смеха. Сие «смехотворное действо» никогда не надоедает, потому что мы и сами ломимся в открытые двери, суём нос куда не следует, набиваем шишки, не делая при этом никаких выводов и не учась на своих ошибках.

   — Улыбка у подножия лестницы · книга
2. «

   Я думаю, что женщинам не надо умничать, чтобы не делать из мужчин дураков.

   Я думаю, что женщинам не надо умничать, чтобы не делать из мужчин дураков.

   — Сексус · книга
3. «

   Если мы и пальцем не пошевелили, чтобы защитить людей от голодной смерти, то не потому, что не можем этого сделать, как уверяют наши политики, а потому что нам на них наплевать.

   Если мы и пальцем не пошевелили, чтобы защитить людей от голодной смерти, то не потому, что не можем этого сделать, как уверяют наши политики, а потому что нам на них наплевать.

   — Вспоминать, чтобы помнить · книга
4. «

   Лучше делать глупости, чем вообще ничего не делать!

   Лучше делать глупости, чем вообще ничего не делать!

   — Тропик рака · книга
5. «

   От женщины я хочу, чтобы она сама шла ко мне. Хочу, чтобы она начинала. И не страшно, если женщина ведет себя слишком смело. Чем отчаяннее она предлагает себя, тем больше я восхищаюсь ею. Ненавижу девственниц. La femme fatale — вот мой идеал.

   От женщины я хочу, чтобы она сама шла ко мне. Хочу, чтобы она начинала. И не страшно, если женщина ведет себя слишком смело. Чем отчаяннее она предлагает себя, тем больше я восхищаюсь ею. Ненавижу девственниц. La femme fatale — вот мой идеал.

   — Сексус · книга
6. «

   Тому, кто живет разумом, жизнь видится комедией. Для тех, кто живет чувствами или подвержен эмоциями, жизнь — это трагедия..

   Тому, кто живет разумом, жизнь видится комедией. Для тех, кто живет чувствами или подвержен эмоциями, жизнь — это трагедия..

   — Время убийц · книга
7. «

   Вся наша теория образования базируется на абсурдной идее, что мы должны сначала научиться плавать на суше, прежде чем войти в воду.

   Вся наша теория образования базируется на абсурдной идее, что мы должны сначала научиться плавать на суше, прежде чем войти в воду.
8. «

   Искусство в том и состоит, чтобы не помнить о приличиях. Если вы начинаете с барабанов, надо кончать динамитом или тротилом.

   Искусство в том и состоит, чтобы не помнить о приличиях. Если вы начинаете с барабанов, надо кончать динамитом или тротилом.

   — Тропик рака · книга
9. «

   В Америке человек думает только о том, как ему стать президентом Соединенных Штатов. Там каждый – потенциальный президент. Здесь каждый – потенциальный нуль, и если вы становитесь чем-нибудь или кем-нибудь, это чистая случайность, чудо. Здесь тысяча шансов против одного, что вы никогда не выберетесь из родной деревни. Тысяча шансов против одного, что вам оторвет ноги или вы останетесь без глаз. Впрочем, может случиться чудо, и тогда вы будете генералом или вице-адмиралом. Выходит, что все шансы здесь – против вас, но то, что у вас почти нет надежд, делает жизнь особенно приятной.

   В Америке человек думает только о том, как ему стать президентом Соединенных Штатов. Там каждый – потенциальный президент. Здесь каждый – потенциальный нуль, и если вы становитесь чем-нибудь или кем-нибудь, это чистая случайность, чудо. Здесь тысяча шансов против одного, что вы никогда не выберетесь из родной деревни. Тысяча шансов против одного, что вам оторвет ноги или вы останетесь без глаз. Впрочем, может случиться чудо, и тогда вы будете генералом или вице-адмиралом. Выходит, что все шансы здесь – против вас, но то, что у вас почти нет надежд, делает жизнь особенно приятной.

   — Тропик рака · книга
10. «

    Вся система до такой степени прогнила, была так бесчеловечна и мерзка, неисправимо порочна и усложнена, что надо быть гением, чтобы ее хоть как-то упорядочить, уже не говоря о человечности или тепле.

    Вся система до такой степени прогнила, была так бесчеловечна и мерзка, неисправимо порочна и усложнена, что надо быть гением, чтобы ее хоть как-то упорядочить, уже не говоря о человечности или тепле.

    — Тропик Козерога · книга
11. «

    Не имеет значения, с чего вы начинаете, — вы всегда вернётесь к самому себе..

    Не имеет значения, с чего вы начинаете, — вы всегда вернётесь к самому себе..

    — Время убийц · книга
12. «

    Твои друзья считают, что имеют точное представление о твоих возможностях, и когда ты пытаешься совершить что-то лежащее вне пределов этих возможностей, меньше всего рассчитывай на одобрение друзей.

    Твои друзья считают, что имеют точное представление о твоих возможностях, и когда ты пытаешься совершить что-то лежащее вне пределов этих возможностей, меньше всего рассчитывай на одобрение друзей.

    — Сексус · книга
13. «

    Духовная битва столь же груба, как и человеческое побоище, но видение справедливости — это радость, доступная лишь Богу...

    Духовная битва столь же груба, как и человеческое побоище, но видение справедливости — это радость, доступная лишь Богу...

    — Артюр Рембо · книга
14. «

    Полная и безоговорочная капитуляция перед женщиной, которую полюбил, разрывает все узы, освобождает от всех цепей, остается только одно: страх потерять ее, а это-то и может оказаться самой тяжкой цепью из всех возможных.

    Полная и безоговорочная капитуляция перед женщиной, которую полюбил, разрывает все узы, освобождает от всех цепей, остается только одно: страх потерять ее, а это-то и может оказаться самой тяжкой цепью из всех возможных.

    — Сексус · книга
15. «

    И если я вне человечества, то только потому, что мой мир перелился через свой человеческий край, потому, что быть человечным — скучное и жалкое занятие, ограниченное нашими пятью чувствами, моралью и законом, определяемое затасканными теориями и трюизмами.

    И если я вне человечества, то только потому, что мой мир перелился через свой человеческий край, потому, что быть человечным — скучное и жалкое занятие, ограниченное нашими пятью чувствами, моралью и законом, определяемое затасканными теориями и трюизмами.

    — Тропик рака · книга
16. «

    Мне было нечем заняться, кроме самосовершенствования, и я сходил с ума от каждодневных совершенствований.

    Мне было нечем заняться, кроме самосовершенствования, и я сходил с ума от каждодневных совершенствований.

    — Тропик Козерога · книга
17. «

    Можно легко понять, каким образом мысль о царствие небесном появляется в человеческом сознании даже тогда, когда оно теряет точку опоры. Должен быть какой-то другой мир, кроме этого болота, где все свалено в кучу.

    Можно легко понять, каким образом мысль о царствие небесном появляется в человеческом сознании даже тогда, когда оно теряет точку опоры. Должен быть какой-то другой мир, кроме этого болота, где все свалено в кучу.

    — Тропик рака · книга
18. «

    Именно способность воссоздать прошлое, а не воспоминания о нём делают тебя счастливым..

    Именно способность воссоздать прошлое, а не воспоминания о нём делают тебя счастливым..

    — Время убийц · книга
19. «

    Тот вечер, когда я засел за Достоевского, был величайшим событием моей жизни, более важным, чем первая любовь.

    Тот вечер, когда я засел за Достоевского, был величайшим событием моей жизни, более важным, чем первая любовь.

    — Тропик Козерога · книга
20. «

    Мы родились в определенной обстановке, ее выбрали за нас, мы условия приняли: мы можем что-то поправлять там и сям, как в протекающей лодке, но переделать ничего нельзя, для этого просто нет времени, вам надо добраться до пристани или вообразить, что вы до нее добрались, а добраться невозможно – лодка потонет раньше, это уж точно…

    Мы родились в определенной обстановке, ее выбрали за нас, мы условия приняли: мы можем что-то поправлять там и сям, как в протекающей лодке, но переделать ничего нельзя, для этого просто нет времени, вам надо добраться до пристани или вообразить, что вы до нее добрались, а добраться невозможно – лодка потонет раньше, это уж точно…

    — Сексус · книга