74 известных цитаты Генри Миллера

Подборка из 74 цитаты Генри Миллера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не будет ни плохого, ни страшного, ни злого, если мы отпустим себя. Но людям трудно в это поверить.

   Не будет ни плохого, ни страшного, ни злого, если мы отпустим себя. Но людям трудно в это поверить.

   — Сексус · книга
2. «

   Безмерное, зябкое одиночество в тысяченогой толпе, холодный, напрасный огонь электрической рекламы, подавляющая никчёмность женского совершенства, когда совершенство перешло границу пола и обратилось в знак минус, вредя само себе, будто электричество, будто безучастная энергия самцов, будто планеты, которые нельзя увидеть, будто мирные программы, будто любовь по радио.

   Безмерное, зябкое одиночество в тысяченогой толпе, холодный, напрасный огонь электрической рекламы, подавляющая никчёмность женского совершенства, когда совершенство перешло границу пола и обратилось в знак минус, вредя само себе, будто электричество, будто безучастная энергия самцов, будто планеты, которые нельзя увидеть, будто мирные программы, будто любовь по радио.

   — Тропик Козерога · книга
3. «

   Великим художник становятся, победив в себе романтика.

   Великим художник становятся, победив в себе романтика.
4. «

   Женщины — даже если они духовно порабощены — всегда управляют ситуацией.

   Женщины — даже если они духовно порабощены — всегда управляют ситуацией.

   — Сексус · книга
5. «

   У меня в голове не укладывалось, что люди могут давать обещания без малейшего намерения выполнить их.

   У меня в голове не укладывалось, что люди могут давать обещания без малейшего намерения выполнить их.

   — Тропик Козерога · книга
6. «

   ... он одинок и одиночество означало для него свободу.

   ... он одинок и одиночество означало для него свободу.

   — Тропик Козерога · книга
7. «

   Если женщина может вдохнуть любовь к себе в сердце одного мужчины, почему она не может сделать то же самое с другими? Любить или быть любимым — не преступление. Преступление — уверить кого-то, что его или ее ты будешь любить вечно.

   Если женщина может вдохнуть любовь к себе в сердце одного мужчины, почему она не может сделать то же самое с другими? Любить или быть любимым — не преступление. Преступление — уверить кого-то, что его или ее ты будешь любить вечно.

   — Сексус · книга
8. «

   Мы говорим сегодня на мертвом языке, причем каждый на своем. С общением покончено; нам остается лишь его хладный труп..

   Мы говорим сегодня на мертвом языке, причем каждый на своем. С общением покончено; нам остается лишь его хладный труп..

   — Время убийц · книга
9. «

   Сердце твое работает спазмами. Ты благодарен тем, кто вызывает боль в твоем сердце; ты страдаешь не за них, но страдаешь, чтобы насладиться роскошью страдания.

   Сердце твое работает спазмами. Ты благодарен тем, кто вызывает боль в твоем сердце; ты страдаешь не за них, но страдаешь, чтобы насладиться роскошью страдания.

   — Сексус · книга
10. «

    Иногда безнадежность хватала меня за горло, тогда я одевался и уходил. И время от времени забывал возвращаться. Тогда я чувствовал себя несчастнее, чем раньше, потому что знал: она ждет меня и ее большие печальные глаза устремлены вдаль. И я возвращался как человек, у которого есть долг. Ложился на кровать, а она ласкала меня; я изучал морщинки у ее глаз и корни ее волос, где пробивалась рыжина. Лежа так, я часто думал о той, другой, которую любил, думал: вот бы она лежала рядом со мной… Те долгие прогулки я совершал триста шестьдесят пять дней в году! – и вновь повторял их в мыслях, лежа рядом с другой женщиной. Сколько раз с той поры я прокручивал в голове эти прогулки! Самые грустные, унылые, мрачные, бесцветные, безобразные улицы, когда либо созданные человеком! В душе отзывалось болью мысленное повторение тех прогулок, тех улиц, тех несбывшихся надежд. Есть окно, да нет Мелизанды; сад тоже есть, да нет блеска золота. Прохожу опять и опять: окно всегда пусто. <...> Те же дома, те же трамвайные пути, все то же. Она прячется за занавеской, она ждет, когда я пройду мимо, она делает то или делает это… но нет ее там, нет, нет, нет. <...>

    Иногда безнадежность хватала меня за горло, тогда я одевался и уходил. И время от времени забывал возвращаться. Тогда я чувствовал себя несчастнее, чем раньше, потому что знал: она ждет меня и ее большие печальные глаза устремлены вдаль. И я возвращался как человек, у которого есть долг. Ложился на кровать, а она ласкала меня; я изучал морщинки у ее глаз и корни ее волос, где пробивалась рыжина. Лежа так, я часто думал о той, другой, которую любил, думал: вот бы она лежала рядом со мной… Те долгие прогулки я совершал триста шестьдесят пять дней в году! – и вновь повторял их в мыслях, лежа рядом с другой женщиной. Сколько раз с той поры я прокручивал в голове эти прогулки! Самые грустные, унылые, мрачные, бесцветные, безобразные улицы, когда либо созданные человеком! В душе отзывалось болью мысленное повторение тех прогулок, тех улиц, тех несбывшихся надежд. Есть окно, да нет Мелизанды; сад тоже есть, да нет блеска золота. Прохожу опять и опять: окно всегда пусто. <...> Те же дома, те же трамвайные пути, все то же. Она прячется за занавеской, она ждет, когда я пройду мимо, она делает то или делает это… но нет ее там, нет, нет, нет. <...>

    — Генри · книга
11. «

    Снаружи он выглядел мрачным и заброшенным, внутри — заброшенным и мрачным.

    Снаружи он выглядел мрачным и заброшенным, внутри — заброшенным и мрачным.

    — Тропик рака · книга
12. «

    Куда бы я ни пришел, везде будут люди со своими драмами. Люди как вши – они забираются под кожу и остаются там. Вы чешетесь и чешетесь – до крови, но вам никогда не избавиться от этих вшей. Куда бы я ни сунулся, везде люди, делающие ералаш из своей жизни. Несчастье, тоска, грусть, мысли о самоубийстве – это сейчас у всех в крови. Катастрофы, бессмыслица, неудовлетворенность носятся в воздухе. Чешись сколько хочешь, пока не сдерешь кожу. На меня это производит бодрящее впечатление. Ни подавленности, ни разочарования – напротив, даже некоторое удовольствие. Я жажду новых аварий, новых потрясающих несчастий и чудовищных неудач. Пусть мир катится в тартарары. Пусть человечество зачешется до смерти.

    Куда бы я ни пришел, везде будут люди со своими драмами. Люди как вши – они забираются под кожу и остаются там. Вы чешетесь и чешетесь – до крови, но вам никогда не избавиться от этих вшей. Куда бы я ни сунулся, везде люди, делающие ералаш из своей жизни. Несчастье, тоска, грусть, мысли о самоубийстве – это сейчас у всех в крови. Катастрофы, бессмыслица, неудовлетворенность носятся в воздухе. Чешись сколько хочешь, пока не сдерешь кожу. На меня это производит бодрящее впечатление. Ни подавленности, ни разочарования – напротив, даже некоторое удовольствие. Я жажду новых аварий, новых потрясающих несчастий и чудовищных неудач. Пусть мир катится в тартарары. Пусть человечество зачешется до смерти.

    — Тропик рака · книга
13. «

    Мне было нечем заняться, кроме самосовершенствования, и я сходил с ума от каждодневных совершенствований.

    Мне было нечем заняться, кроме самосовершенствования, и я сходил с ума от каждодневных совершенствований.

    — Тропик Козерога · книга
14. «

    Не понимать можно по-разному, и разница в непонимании одного человека и другого есть твердь куда более прочная, чем чем даже разница в понимании.

    Не понимать можно по-разному, и разница в непонимании одного человека и другого есть твердь куда более прочная, чем чем даже разница в понимании.

    — Тропик Козерога · книга
15. «

    Люди думают, что раз они умеют читать и писать, то сумеют и отличить хорошую книгу от плохой.

    Люди думают, что раз они умеют читать и писать, то сумеют и отличить хорошую книгу от плохой.

    — Сексус · книга
16. «

    Надежда – это вообще знак тревожный, он означает бессилие.

    Надежда – это вообще знак тревожный, он означает бессилие.

    — Сексус · книга
17. «

    Говорят, что самые сексуальные люди на земле – это психи.

    Говорят, что самые сексуальные люди на земле – это психи.

    — Сексус · книга
18. «

    Не имеет значения, с чего вы начинаете, — вы всегда вернётесь к самому себе..

    Не имеет значения, с чего вы начинаете, — вы всегда вернётесь к самому себе..

    — Время убийц · книга
19. «

    Я никогда никому не помогал из благих побуждений — я помогал, потому что не мог иначе.

    Я никогда никому не помогал из благих побуждений — я помогал, потому что не мог иначе.

    — Тропик Козерога · книга
20. «

    Трагедия в том, что никто не видит выражения безнадёжного отчаяния на моем лице. Нас тысячи и тысячи, мы проходим мимо и не узнаем друг друга.

    Трагедия в том, что никто не видит выражения безнадёжного отчаяния на моем лице. Нас тысячи и тысячи, мы проходим мимо и не узнаем друг друга.

    — Чёрная весна · книга