102 цитаты Генри Райдера Хаггарда

Подборка из 102 цитаты Генри Райдера Хаггарда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Что же делать, попробую быть доволен тем, что имею, и постараюсь простить моим врагам! — Лучше попробуй быть довольным и постарайся уничтожить своих врагов!

   — Что же делать, попробую быть доволен тем, что имею, и постараюсь простить моим врагам! — Лучше попробуй быть довольным и постарайся уничтожить своих врагов!

   — Халев · книга
2. «

   — Любовь — плохой дипломат, — слегка улыбаясь, заметил Бернальдес, — и стоит ли считать прошлогодние облака. Что сделано, того не вернешь.

   — Любовь — плохой дипломат, — слегка улыбаясь, заметил Бернальдес, — и стоит ли считать прошлогодние облака. Что сделано, того не вернешь.

   — Прекрасная Маргарет · книга
3. «

   До чего же странное чувство — любовь: одних она посылает на смерть, других возвращает к жизни.

   До чего же странное чувство — любовь: одних она посылает на смерть, других возвращает к жизни.

   — Кемма · книга
4. «

   ...лучше умереть свободными, чем жить рабами!

   ...лучше умереть свободными, чем жить рабами!

   — Дочь Монтесумы · книга
5. «

   — Ересь и правда — это часто одно и то же.

   — Ересь и правда — это часто одно и то же.

   — отец Энрике · книга
6. «

   Мы встретились на час и расстанемся навек.

   Мы встретились на час и расстанемся навек.

   — Мириам · книга
7. «

   Истина — это острое копье, которое попадает в цель и не дает промаха.

   Истина — это острое копье, которое попадает в цель и не дает промаха.

   — Копи царя Соломона · книга
8. «

   Пока ты жив, остаётся надежда, только мёртвым надеяться не на что.

   Пока ты жив, остаётся надежда, только мёртвым надеяться не на что.

   — Дочь Монтесумы · книга
9. «

   Странно, какой ужас мы всегда испытываем при виде мертвеца!

   Странно, какой ужас мы всегда испытываем при виде мертвеца!

   — Копи царя Соломона · книга
10. «

    Какая неприступная твердыня — моё сердце, оно никому не сдаётся, даже когда я распахиваю ворота, ни один мужчина не может его покорить!

    Какая неприступная твердыня — моё сердце, оно никому не сдаётся, даже когда я распахиваю ворота, ни один мужчина не может его покорить!

    — Клеопатра · книга
11. «

    Люди белой расы были бы на седьмом небе от счастья, потому что, когда грозит смерть, все другие потери кажутся нам ничтожными. Другое дело — индейцы. Когда удача отворачивается от них, они перестают дорожить жизнью. Эти воины отоми потеряли свою родину, свои дома, своих жен, своих братьев и все свое достояние. Что им осталось? Жизнь да право идти на все четыре стороны. Зачем им теперь жизнь? Вот почему отоми встретили милость врага точно так же, как встретили бы их немилость, — угрюмым молчанием.

    Люди белой расы были бы на седьмом небе от счастья, потому что, когда грозит смерть, все другие потери кажутся нам ничтожными. Другое дело — индейцы. Когда удача отворачивается от них, они перестают дорожить жизнью. Эти воины отоми потеряли свою родину, свои дома, своих жен, своих братьев и все свое достояние. Что им осталось? Жизнь да право идти на все четыре стороны. Зачем им теперь жизнь? Вот почему отоми встретили милость врага точно так же, как встретили бы их немилость, — угрюмым молчанием.

    — Дочь Монтесумы · книга
12. «

    Мне кажется, грядут великие события для вас и для меня. Вспомните, в моих жилах наполовину восточная кровь, а мы, дети Востока, чувствуем тень будущего раньше, чем оно налагает на нас свою руку и делается настоящим.

    Мне кажется, грядут великие события для вас и для меня. Вспомните, в моих жилах наполовину восточная кровь, а мы, дети Востока, чувствуем тень будущего раньше, чем оно налагает на нас свою руку и делается настоящим.

    — Розамунда · книга
13. «

    Все было кончено. Маргарет и Питер поднялись, повернулись и на какое-то мгновение остановились. Маргарет обвела взглядом присутствующих и неожиданно увидела темное лицо Морелла, стоящего несколько в стороне и окруженного своими приближенными. Он смотрел на нее. Он подошел к ней и, низко поклонившись, прошептал: — Мы участвуем в странной игре, леди Маргарет. Хотел бы я знать, чем она кончится. Буду ли я мертв сегодня вечером, или вы станете вдовой? И где начало этой игры? Не здесь, я думаю. И где дадут плоды те семена, что мы посеяли? Не думайте обо мне плохо, потому что я любил вас, а вы меня нет.

    Все было кончено. Маргарет и Питер поднялись, повернулись и на какое-то мгновение остановились. Маргарет обвела взглядом присутствующих и неожиданно увидела темное лицо Морелла, стоящего несколько в стороне и окруженного своими приближенными. Он смотрел на нее. Он подошел к ней и, низко поклонившись, прошептал: — Мы участвуем в странной игре, леди Маргарет. Хотел бы я знать, чем она кончится. Буду ли я мертв сегодня вечером, или вы станете вдовой? И где начало этой игры? Не здесь, я думаю. И где дадут плоды те семена, что мы посеяли? Не думайте обо мне плохо, потому что я любил вас, а вы меня нет.

    — Морелла · книга
14. «

    Но Господь Бог, ниспосылающий людям по мудрости своей тягочайшие испытания, спасает их неведением. Ибо если бы мы обладали даром предвидеть будущее, я думаю, лишь немногие из нас согласились бы жить по доброй воле.

    Но Господь Бог, ниспосылающий людям по мудрости своей тягочайшие испытания, спасает их неведением. Ибо если бы мы обладали даром предвидеть будущее, я думаю, лишь немногие из нас согласились бы жить по доброй воле.

    — Дочь Монтесумы · книга
15. «

    — Оказывается, радость и беда идут рука об руку.

    — Оказывается, радость и беда идут рука об руку.

    — Маргарет · книга
16. «

    — Значит, тут замешана женщина? Я так и думала. — В каждом деле замешана женщина.

    — Значит, тут замешана женщина? Я так и думала. — В каждом деле замешана женщина.

    — Таусерт · книга
17. «

    Женщины нередко уважают тех, кого ненавидят, и даже продвигают их из политических соображений, но пусть остерегаются те, кого они притворно любят!

    Женщины нередко уважают тех, кого ненавидят, и даже продвигают их из политических соображений, но пусть остерегаются те, кого они притворно любят!

    — Сети · книга
18. «

    Судьбы человеческие капризны, как волны моря, они шумят, бурлят, с минуту искрятся на солнце, улыбающемся им, затем со стоном разбиваются о стену — и наступает ночь и забвение…

    Судьбы человеческие капризны, как волны моря, они шумят, бурлят, с минуту искрятся на солнце, улыбающемся им, затем со стоном разбиваются о стену — и наступает ночь и забвение…

    — Мириам · книга
19. «

    Если Бог милосерд, почему же он терпит злодеяния, при виде которых разрывается даже сердце грешного человека?

    Если Бог милосерд, почему же он терпит злодеяния, при виде которых разрывается даже сердце грешного человека?

    — Томас Вингфилд · книга
20. «

    Любовь не считает свои труды, Хармиана, и не взвешивает заботу на весах торговца. Она радостно отдает все, что у нее есть, отдает бесконечно, пока душа не опустошится, и ей все кажется, что она отдала мало.

    Любовь не считает свои труды, Хармиана, и не взвешивает заботу на весах торговца. Она радостно отдает все, что у нее есть, отдает бесконечно, пока душа не опустошится, и ей все кажется, что она отдала мало.

    — Клеопатра · книга