45 цитат Генри Райдера Хаггарда, ставших крылатыми

Подборка из 45 цитат Генри Райдера Хаггарда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Смерть сама по себе не так страшна, жизнь бывает куда страшнее.

   Смерть сама по себе не так страшна, жизнь бывает куда страшнее.

   — Дочь Монтесумы · книга
2. «

   Женские глаза всегда хороши, какого бы они ни были цвета.

   Женские глаза всегда хороши, какого бы они ни были цвета.

   — Копи царя Соломона · книга
3. «

   До чего же странное чувство — любовь: одних она посылает на смерть, других возвращает к жизни.

   До чего же странное чувство — любовь: одних она посылает на смерть, других возвращает к жизни.

   — Кемма · книга
4. «

   — ... Что такое жизнь? Это легкое перышко, это семя травинки, которое ветер носит во все стороны. Иногда оно размножается и тут же умирает, иногда улетает в небеса. Но если семя здоровое, оно случайно может немного задержаться на пути, который ему предначертан. Хорошо, борясь с ветром, пройти такой путь и задержаться на нем. Человек должен умереть. В худшем случае он может умереть немного раньше... <...> — Что такое жизнь? — продолжал он. — Скажите мне, о белые люди! Вы такие мудрые, вы, которым известны тайны мироздания, тайны звезд и всего того, что находится над ними и вокруг них! О белые люди, вы, которые в мгновение ока передаете слова свои издалека без голоса, откройте мне тайну нашей жизни: куда она уходит и откуда появляется? Вы не можете мне ответить; вы сами этого не знаете. Слушайте же меня: я отвечу сам. Из мрака мы явились, и во мрак мы уйдем. Как птица, гонимая во мраке бурей, мы вылетаем из Ничего. На одно мгновенье видны наши крылья при свете костра, и вот мы снова улетаем в Ничто. Жизнь — ничто, и жизнь — все. Это та рука, которая отстраняет Смерть. Это светлячок, который мерцает в ночной темноте и потухает к утру. Это белый пар дыханья волов в зимнюю пору, это едва заметная тень, которая стелется по траве и исчезает на закате солнца.

   — ... Что такое жизнь? Это легкое перышко, это семя травинки, которое ветер носит во все стороны. Иногда оно размножается и тут же умирает, иногда улетает в небеса. Но если семя здоровое, оно случайно может немного задержаться на пути, который ему предначертан. Хорошо, борясь с ветром, пройти такой путь и задержаться на нем. Человек должен умереть. В худшем случае он может умереть немного раньше... <...> — Что такое жизнь? — продолжал он. — Скажите мне, о белые люди! Вы такие мудрые, вы, которым известны тайны мироздания, тайны звезд и всего того, что находится над ними и вокруг них! О белые люди, вы, которые в мгновение ока передаете слова свои издалека без голоса, откройте мне тайну нашей жизни: куда она уходит и откуда появляется? Вы не можете мне ответить; вы сами этого не знаете. Слушайте же меня: я отвечу сам. Из мрака мы явились, и во мрак мы уйдем. Как птица, гонимая во мраке бурей, мы вылетаем из Ничего. На одно мгновенье видны наши крылья при свете костра, и вот мы снова улетаем в Ничто. Жизнь — ничто, и жизнь — все. Это та рука, которая отстраняет Смерть. Это светлячок, который мерцает в ночной темноте и потухает к утру. Это белый пар дыханья волов в зимнюю пору, это едва заметная тень, которая стелется по траве и исчезает на закате солнца.

   — Амбопа · книга
5. «

   — Любовь — плохой дипломат, — слегка улыбаясь, заметил Бернальдес, — и стоит ли считать прошлогодние облака. Что сделано, того не вернешь.

   — Любовь — плохой дипломат, — слегка улыбаясь, заметил Бернальдес, — и стоит ли считать прошлогодние облака. Что сделано, того не вернешь.

   — Прекрасная Маргарет · книга
6. «

   И я невольно подумал о превратностях судьбы и о том, как неожиданно изменяет свой ход колесо фортуны.

   И я невольно подумал о превратностях судьбы и о том, как неожиданно изменяет свой ход колесо фортуны.

   — Копи царя Соломона · книга
7. «

   Любовь, которая наполняет благородное сердце, может убить только презрение, оно разъест её, как кислота, и обнаружит истинную суть любимого существа во всей её жалкой наготе.

   Любовь, которая наполняет благородное сердце, может убить только презрение, оно разъест её, как кислота, и обнаружит истинную суть любимого существа во всей её жалкой наготе.

   — Клеопатра · книга
8. «

   Ты и представить себе не можешь, Олимпий, какая великая сила — ревность: с помощью этого крошечного клина можно расщепить могучее дерево империи, этот тайный молот выковывает судьбы монархов.

   Ты и представить себе не можешь, Олимпий, какая великая сила — ревность: с помощью этого крошечного клина можно расщепить могучее дерево империи, этот тайный молот выковывает судьбы монархов.

   — Клеопатра · книга
9. «

   Если бы вы не были англичанами, я ни за что бы этому не поверил. Но английские джентльмены не говорят лживых слов.

   Если бы вы не были англичанами, я ни за что бы этому не поверил. Но английские джентльмены не говорят лживых слов.

   — Игнози · книга
10. «

    Я сделал такой выбор, потому что хочу мира. Мира для Египта и всех живущих на земле, мира для моей собственной души; среди богатства же и при царских дворах каждый думает лишь о том, как бы захватить побольше власти, а кончается это чаще всего войной за еще большую власть и богатство; но ни то, ни другое не приносит счастья, не это нужно человеку.

    Я сделал такой выбор, потому что хочу мира. Мира для Египта и всех живущих на земле, мира для моей собственной души; среди богатства же и при царских дворах каждый думает лишь о том, как бы захватить побольше власти, а кончается это чаще всего войной за еще большую власть и богатство; но ни то, ни другое не приносит счастья, не это нужно человеку.

    — Тау · книга
11. «

    Как может несчастная девушка исправить столько бед и установить мир там, где безумствуют жестокость и кровопролитие?

    Как может несчастная девушка исправить столько бед и установить мир там, где безумствуют жестокость и кровопролитие?

    — Нефрет · книга
12. «

    Единственный враг, который может нанести тебе вред, это ты сам.

    Единственный враг, который может нанести тебе вред, это ты сам.

    — Аменемхет · книга
13. «

    Движимая великой любовью к тебе, я причинила тебе зло, за которое буду расплачиваться всю жизнь и всю нескончаемую вечность после смерти.

    Движимая великой любовью к тебе, я причинила тебе зло, за которое буду расплачиваться всю жизнь и всю нескончаемую вечность после смерти.

    — Хармиана · книга
14. «

    Сама судьба предстала перед нами, а что человек может перед лицом судьбы?

    Сама судьба предстала перед нами, а что человек может перед лицом судьбы?

    — Ру · книга
15. «

    Глупец! Я забыл, что предательство делает возможным всё.

    Глупец! Я забыл, что предательство делает возможным всё.

    — Дочь Монтесумы · книга
16. «

    ...жизнь не кончается со смертью, и поэтому любовь, будучи душой жизни, должна длиться, пока длится душа.

    ...жизнь не кончается со смертью, и поэтому любовь, будучи душой жизни, должна длиться, пока длится душа.

    — Луна Израиля · книга
17. «

    Усопшие знают все; но что кажется утраченным, они обретают вновь; в смерти все прощается, даже те жрецы и сановники, что предали вас гиксосам, будут прощены; те, кого боевой топор Ру послал сюда, стоят подле меня и испрашивают твоего прощения. В смерти приходит прозрение.

    Усопшие знают все; но что кажется утраченным, они обретают вновь; в смерти все прощается, даже те жрецы и сановники, что предали вас гиксосам, будут прощены; те, кого боевой топор Ру послал сюда, стоят подле меня и испрашивают твоего прощения. В смерти приходит прозрение.

    — Царь Хеперра · книга
18. «

    Истина — это острое копье, которое попадает в цель и не дает промаха.

    Истина — это острое копье, которое попадает в цель и не дает промаха.

    — Копи царя Соломона · книга
19. «

    Как шило в мешке не таи, острие все равно вылезает наружу.

    Как шило в мешке не таи, острие все равно вылезает наружу.

    — Дочь Монтесумы · книга
20. «

    Если Бог милосерд, почему же он терпит злодеяния, при виде которых разрывается даже сердце грешного человека?

    Если Бог милосерд, почему же он терпит злодеяния, при виде которых разрывается даже сердце грешного человека?

    — Томас Вингфилд · книга