62 цитаты Генри Райдера Хаггарда: от иронии до философии

Подборка из 62 цитаты Генри Райдера Хаггарда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Страх — отец жестокости.

   Страх — отец жестокости.

   — Дочь Монтесумы · книга
2. «

   Людям свойственно непостоянство, и они всегда готовы поклоняться восходящему солнцу...

   Людям свойственно непостоянство, и они всегда готовы поклоняться восходящему солнцу...

   — Копи царя Соломона · книга
3. «

   Плохо же ты, Гармахис, при всей своей учености и мудрости, знаешь, как велика преданность женского сердца, если поверил, что оно способно разлюбить, когда изменилась внешность любимого: даже самые страшные перемены, которым подвергает его смерть, бессильны убить любовь. Знай же, о ученый врач, что я принадлежу к тем женщинам, которые, полюбив однажды, любят до последнего дыхания, а если их любовь не встречает ответа, уносят свою девственность в могилу.

   Плохо же ты, Гармахис, при всей своей учености и мудрости, знаешь, как велика преданность женского сердца, если поверил, что оно способно разлюбить, когда изменилась внешность любимого: даже самые страшные перемены, которым подвергает его смерть, бессильны убить любовь. Знай же, о ученый врач, что я принадлежу к тем женщинам, которые, полюбив однажды, любят до последнего дыхания, а если их любовь не встречает ответа, уносят свою девственность в могилу.

   — Хармиана · книга
4. «

   Ведь в те времена считалось, что привязанности принцев и принцесс должны направляться заранее по пути, выгодному их коронованным родителям и воспитателям.

   Ведь в те времена считалось, что привязанности принцев и принцесс должны направляться заранее по пути, выгодному их коронованным родителям и воспитателям.

   — Прекрасная Маргарет · книга
5. «

   Если бы вы не были англичанами, я ни за что бы этому не поверил. Но английские джентльмены не говорят лживых слов.

   Если бы вы не были англичанами, я ни за что бы этому не поверил. Но английские джентльмены не говорят лживых слов.

   — Игнози · книга
6. «

   — Любовь — плохой дипломат, — слегка улыбаясь, заметил Бернальдес, — и стоит ли считать прошлогодние облака. Что сделано, того не вернешь.

   — Любовь — плохой дипломат, — слегка улыбаясь, заметил Бернальдес, — и стоит ли считать прошлогодние облака. Что сделано, того не вернешь.

   — Прекрасная Маргарет · книга
7. «

   Люби ту, которая с тобой, ибо знай, что та, которая далеко, наверное, тебе не верна.

   Люби ту, которая с тобой, ибо знай, что та, которая далеко, наверное, тебе не верна.

   — Копи царя Соломона · книга
8. «

   Вам, мужчинам, которые так презирают женщин, еще многому следовало бы поучиться от нас!

   Вам, мужчинам, которые так презирают женщин, еще многому следовало бы поучиться от нас!

   — Нехушта (Ноу) · книга
9. «

   Нас разделяют долгие годы жизни, ибо я очень стар, а к тебе лишь вчера пришла женская зрелость. Да и судьба твоя отлична от той, что была уготована мне; и потому кажется, что нас почти ничего не соединяет. Но это не так, ибо узы любви связывают нас, а любовь, знай же, — единственное, что вечно и совершенно как в Небесах, так и на земле. Время — ничто; кажется, что оно есть, но оно не существует, ибо в вечности есть ли место времени? Величие и слава, красота и желание, богатство и нужда, все, что мы обретаем и чего лишаемся, даже рождение и смерть — только пузырьки в потоке жизни, что появляются и исчезают. Лишь любовь истинна, лишь любовь вечна. Ибо любовь — бог и, будучи богом, властвует над миром; это владыка с тысячью лиц, который победит всех и сотворит из ненависти мир, а из зла — масло для своей лампады.

   Нас разделяют долгие годы жизни, ибо я очень стар, а к тебе лишь вчера пришла женская зрелость. Да и судьба твоя отлична от той, что была уготована мне; и потому кажется, что нас почти ничего не соединяет. Но это не так, ибо узы любви связывают нас, а любовь, знай же, — единственное, что вечно и совершенно как в Небесах, так и на земле. Время — ничто; кажется, что оно есть, но оно не существует, ибо в вечности есть ли место времени? Величие и слава, красота и желание, богатство и нужда, все, что мы обретаем и чего лишаемся, даже рождение и смерть — только пузырьки в потоке жизни, что появляются и исчезают. Лишь любовь истинна, лишь любовь вечна. Ибо любовь — бог и, будучи богом, властвует над миром; это владыка с тысячью лиц, который победит всех и сотворит из ненависти мир, а из зла — масло для своей лампады.

   — Рои · книга
10. «

    Глупец! Я забыл, что предательство делает возможным всё.

    Глупец! Я забыл, что предательство делает возможным всё.

    — Дочь Монтесумы · книга
11. «

    Любовь не считает свои труды, Хармиана, и не взвешивает заботу на весах торговца. Она радостно отдает все, что у нее есть, отдает бесконечно, пока душа не опустошится, и ей все кажется, что она отдала мало.

    Любовь не считает свои труды, Хармиана, и не взвешивает заботу на весах торговца. Она радостно отдает все, что у нее есть, отдает бесконечно, пока душа не опустошится, и ей все кажется, что она отдала мало.

    — Клеопатра · книга
12. «

    Но Господь Бог, ниспосылающий людям по мудрости своей тягочайшие испытания, спасает их неведением. Ибо если бы мы обладали даром предвидеть будущее, я думаю, лишь немногие из нас согласились бы жить по доброй воле.

    Но Господь Бог, ниспосылающий людям по мудрости своей тягочайшие испытания, спасает их неведением. Ибо если бы мы обладали даром предвидеть будущее, я думаю, лишь немногие из нас согласились бы жить по доброй воле.

    — Дочь Монтесумы · книга
13. «

    Эта ваша христианская религия, религия тех, кому все остальное в жизни изменило — религия несчастных, обездоленных.

    Эта ваша христианская религия, религия тех, кому все остальное в жизни изменило — религия несчастных, обездоленных.

    — Марк · книга
14. «

    В самом деле, редко кто строит здание своей жизни на прочном фундаменте какого-нибудь одного чувства — ненависти или надежды, отчаяния или страсти, — как это было со мной. Гораздо чаще зодчим человеческих судеб становится случай; хочется этого людям или нет, он властно вмешивается в их жизнь и перестраивает ее по-своему.

    В самом деле, редко кто строит здание своей жизни на прочном фундаменте какого-нибудь одного чувства — ненависти или надежды, отчаяния или страсти, — как это было со мной. Гораздо чаще зодчим человеческих судеб становится случай; хочется этого людям или нет, он властно вмешивается в их жизнь и перестраивает ее по-своему.

    — Дочь Монтесумы · книга
15. «

    — Если я много погрешил, то потому только, что много любил… — И еще больше ненавидел!

    — Если я много погрешил, то потому только, что много любил… — И еще больше ненавидел!

    — Халев · книга
16. «

    То, что кажется заблуждением, зачастую есть истина, и порой во имя благополучного исхода совершаются злые дела.

    То, что кажется заблуждением, зачастую есть истина, и порой во имя благополучного исхода совершаются злые дела.

    — Хиан · книга
17. «

    Ты — игрушка своей собственной страсти: сейчас ты нежна, как небо на рассвете, но когда ревность терзает твоё сердце, становишься жестокой, как море. Так уж мы, женщины, устроены.

    Ты — игрушка своей собственной страсти: сейчас ты нежна, как небо на рассвете, но когда ревность терзает твоё сердце, становишься жестокой, как море. Так уж мы, женщины, устроены.

    — Клеопатра · книга
18. «

    Только тогда я понял, что теперь я бог, и не просто бог, а величайший из богов. Ни разу в жизни я не чувствовал себя так глупо!

    Только тогда я понял, что теперь я бог, и не просто бог, а величайший из богов. Ни разу в жизни я не чувствовал себя так глупо!

    — Дочь Монтесумы · книга
19. «

    Сладки поцелуи и ласки женщин, но звон копий и запах человеческой крови гораздо слаще.

    Сладки поцелуи и ласки женщин, но звон копий и запах человеческой крови гораздо слаще.

    — Твала · книга
20. «

    Позор того, кто был нам дорог, становится отчасти и нашим позором, он как бы навеки прилипает к нам, потому что мы так слепо любили это ничтожество всеми сокровенными глубинами нашего сердца.

    Позор того, кто был нам дорог, становится отчасти и нашим позором, он как бы навеки прилипает к нам, потому что мы так слепо любили это ничтожество всеми сокровенными глубинами нашего сердца.

    — Хармиана · книга