51 цитата Георгого Иванова — читать онлайн

Георгий Иванов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 51 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   В середине сентября погода Переменчива и холодна. Небо точно занавес. Природа Театральной нежности полна.

   В середине сентября погода Переменчива и холодна. Небо точно занавес. Природа Театральной нежности полна.
2. «

   Душа черства. И с каждым днём черствей. — Я гибну. Дай мне руку. Нет ответа. Ещё я вслушиваюсь в шум ветвей, Ещё люблю игру теней и света...

   Душа черства. И с каждым днём черствей. — Я гибну. Дай мне руку. Нет ответа. Ещё я вслушиваюсь в шум ветвей, Ещё люблю игру теней и света...
3. «

   Александр Сергеич, я о вас скучаю. С вами посидеть бы, с вами б выпить чаю. Вы бы говорили, я б, развесив уши, Слушал бы да слушал.

   Александр Сергеич, я о вас скучаю. С вами посидеть бы, с вами б выпить чаю. Вы бы говорили, я б, развесив уши, Слушал бы да слушал.
4. «

   «Бедные люди» — пример тавтологии, Кем это сказано? Может быть, мной.

   «Бедные люди» — пример тавтологии, Кем это сказано? Может быть, мной.
5. «

   Над розовым морем вставала луна Во льду зеленела бутылка вина

   Над розовым морем вставала луна Во льду зеленела бутылка вина
6. «

   Тускнеющий вечерний час, Река и частокол в тумане… Что связывает нас? Всех нас? Взаимное непониманье.

   Тускнеющий вечерний час, Река и частокол в тумане… Что связывает нас? Всех нас? Взаимное непониманье.
7. «

   Мелодия становится цветком, Он распускается и осыпается, Он делается ветром и песком, Летящим на огонь весенним мотыльком, Ветвями ивы в воду опускается...

   Мелодия становится цветком, Он распускается и осыпается, Он делается ветром и песком, Летящим на огонь весенним мотыльком, Ветвями ивы в воду опускается...
8. «

   Всё образует в жизни круг - Слиянье уст, пожатье рук.

   Всё образует в жизни круг - Слиянье уст, пожатье рук.
9. «

   Оттого и томит меня шорох травы, Что трава пожелтеет и роза увянет, Что твое драгоценное тело, увы, Полевыми цветами и глиною станет.

   Оттого и томит меня шорох травы, Что трава пожелтеет и роза увянет, Что твое драгоценное тело, увы, Полевыми цветами и глиною станет.
10. «

    Еще молитву повторяют губы, а ум уже считает барыши.

    Еще молитву повторяют губы, а ум уже считает барыши.
11. «

    Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет.

    Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет.
12. «

    Настанут холода, Осыпятся листы, И будет льдом вода. Любовь моя, а ты? И белый, белый снег Покроет гладь ручья. И мир лишится нег... А ты, любовь моя? Но с милою весной Снега растают вновь. Вернутся свет и зной - А ты, моя любовь?

    Настанут холода, Осыпятся листы, И будет льдом вода. Любовь моя, а ты? И белый, белый снег Покроет гладь ручья. И мир лишится нег... А ты, любовь моя? Но с милою весной Снега растают вновь. Вернутся свет и зной - А ты, моя любовь?
13. «

    Книги, искусство — всё равно что описания подвигов и путешествий, предназначенные для тех, кто никогда никуда не поедет и никаких подвигов не совершит.

    Книги, искусство — всё равно что описания подвигов и путешествий, предназначенные для тех, кто никогда никуда не поедет и никаких подвигов не совершит.

    — Распад атома · книга
14. «

    За бессмыслицу! За неудачи! За потерю всего дорого! И за то, что могло быть иначе, И за то — что не надо другого!

    За бессмыслицу! За неудачи! За потерю всего дорого! И за то, что могло быть иначе, И за то — что не надо другого!
15. «

    Холодно бродить по свету, Холодней лежать в гробу. Помни это, помни это, Не кляни свою судьбу.

    Холодно бродить по свету, Холодней лежать в гробу. Помни это, помни это, Не кляни свою судьбу.
16. «

    Я думаю о эпохе, разлагающейся у меня на глазах. О двух основных разновидностях женщин: либо проститутки, либо гордые тем, что удержались от проституции. О бесчеловечной мировой прелести и одушевленном мировом уродстве. О природе, о том, как глупо описывают ее литературные классики. О всевозможных гадостях, которые люди делают друг другу. О жалости.

    Я думаю о эпохе, разлагающейся у меня на глазах. О двух основных разновидностях женщин: либо проститутки, либо гордые тем, что удержались от проституции. О бесчеловечной мировой прелести и одушевленном мировом уродстве. О природе, о том, как глупо описывают ее литературные классики. О всевозможных гадостях, которые люди делают друг другу. О жалости.

    — Распад атома · книга
17. «

    Если б время остановить, Чтобы день увеличился вдвое, Перед смертью благословить Всех живущих и всё живое.

    Если б время остановить, Чтобы день увеличился вдвое, Перед смертью благословить Всех живущих и всё живое.
18. «

    Это наша неповторимая жизнь. Когда-нибудь, через сто лет, о нас напишут поэму, но там будут только звонкие рифмы и ложь. Правда здесь. Правда этот день, этот час, это ускользающее мгновение.

    Это наша неповторимая жизнь. Когда-нибудь, через сто лет, о нас напишут поэму, но там будут только звонкие рифмы и ложь. Правда здесь. Правда этот день, этот час, это ускользающее мгновение.

    — Распад атома · книга
19. «

    В кафе сидит человек. Обыкновенный человечек, ноль. Один из тех, о которых пишут после катастрофы: убито десять, ранено двадцать шесть. Не директор треста, не изобретатель, не Линдберг, не Чаплин, не Монтерлан. Он прочел газету и знает теперь, как настроено общественное мнение Англии. Он допил кофе и зовёт гарсона, чтобы расплатиться. Он рассеянно думает, что ему дальше делать — пойти в кинематограф или отложить деньги на лотерейный билет. Он спокоен, он мирно настроен, он спит, ему снится чепуха. И вдруг, внезапно он видит перед собой чёрную дыру своего одиночества. Сердце перестает биться, легкие отказываются дышать. Мука, похожая на восхищение.

    В кафе сидит человек. Обыкновенный человечек, ноль. Один из тех, о которых пишут после катастрофы: убито десять, ранено двадцать шесть. Не директор треста, не изобретатель, не Линдберг, не Чаплин, не Монтерлан. Он прочел газету и знает теперь, как настроено общественное мнение Англии. Он допил кофе и зовёт гарсона, чтобы расплатиться. Он рассеянно думает, что ему дальше делать — пойти в кинематограф или отложить деньги на лотерейный билет. Он спокоен, он мирно настроен, он спит, ему снится чепуха. И вдруг, внезапно он видит перед собой чёрную дыру своего одиночества. Сердце перестает биться, легкие отказываются дышать. Мука, похожая на восхищение.

    — Распад атома · книга
20. «

    И разве мог бы я, о посуди сама, В твои глаза взглянуть и не сойти с ума.

    И разве мог бы я, о посуди сама, В твои глаза взглянуть и не сойти с ума.