Топ-410 цитат Германа Гессе

Подборка из 410 цитат Германа Гессе: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   На белом листе я сделал несколько карандашных штрихов, достал палитру, налил воды. И вот, захватив мокрой кисточкой неаполитанскую желтую, совсем чуточку, я начинаю с самого яркого пятна на моей картинке: это залитый солнцем скат крыши вдали, над толстой и сочной смоковницей. У меня тут вовсю напряженная борьба за зеленый, за серый, я размываю гору вдалеке, я брызгаю красным в зелень листвы, я брызгаю туда еще и синим, я страшно боюсь за тень под красной крышей, я бьюсь над золотисто-зеленым шаром шелковицы у затененной стенки. В этот вечерний час, на горном склоне над деревней, я уже не наблюдатель и не свидетель чужой жизни, не завистник и не судья, я и знать о ней не знаю, я одержим своим делом и увлечен своей игрой так же рьяно, так же по-детски и так же бесстрашно, как остальные.

   На белом листе я сделал несколько карандашных штрихов, достал палитру, налил воды. И вот, захватив мокрой кисточкой неаполитанскую желтую, совсем чуточку, я начинаю с самого яркого пятна на моей картинке: это залитый солнцем скат крыши вдали, над толстой и сочной смоковницей. У меня тут вовсю напряженная борьба за зеленый, за серый, я размываю гору вдалеке, я брызгаю красным в зелень листвы, я брызгаю туда еще и синим, я страшно боюсь за тень под красной крышей, я бьюсь над золотисто-зеленым шаром шелковицы у затененной стенки. В этот вечерний час, на горном склоне над деревней, я уже не наблюдатель и не свидетель чужой жизни, не завистник и не судья, я и знать о ней не знаю, я одержим своим делом и увлечен своей игрой так же рьяно, так же по-детски и так же бесстрашно, как остальные.

   — Магия красок · книга
2. «

   Не надо бояться и не надо считать запретным ничего того, чего желает наша душа.

   Не надо бояться и не надо считать запретным ничего того, чего желает наша душа.

   — Демиан · книга
3. «

   Прошу прощения у вас и у вашей жены — скажите ей, что я шизофреник. А заодно позвольте откланяться.

   Прошу прощения у вас и у вашей жены — скажите ей, что я шизофреник. А заодно позвольте откланяться.

   — Степной волк · книга
4. «

   Когда бросаешь в воду камень, он кратчайшим путем торопится ко дну. Вот так же бывает, когда у Сиддхартхи есть цель, когда он принимает решение. Сиддхартха ничего не делает, он ждет, он размышляет, он постится, но проходит сквозь мирские дела точно камень сквозь воду, ничего не делая, не шевелясь; его тянет, он позволяет себе упасть. Цель тянет его к себе, ибо он не допускает в свою душу ничего, что могло бы воспротивиться цели.

   Когда бросаешь в воду камень, он кратчайшим путем торопится ко дну. Вот так же бывает, когда у Сиддхартхи есть цель, когда он принимает решение. Сиддхартха ничего не делает, он ждет, он размышляет, он постится, но проходит сквозь мирские дела точно камень сквозь воду, ничего не делая, не шевелясь; его тянет, он позволяет себе упасть. Цель тянет его к себе, ибо он не допускает в свою душу ничего, что могло бы воспротивиться цели.

   — Сиддхартха · книга
5. «

   Не существует списка книг, которые непременно нужно прочесть, без которых невозможно спасение и совершенствование! Но у каждого человека есть несколько книг, которые именно ему, именно этому человеку, приносят удовлетворение и наслаждение. Постепенно отыскивать такие книги, поддерживать с ними отношение в течение долгого времени, пожалуй, и обладать ими – и в прямом смысле и принимая их в свою душу – такова личная задача каждого человека, и он не может пренебречь ею, если не хочет нанести значительного ущерба своей образованности и своим удовольствиям, а стало быть и ценности своего бытия.

   Не существует списка книг, которые непременно нужно прочесть, без которых невозможно спасение и совершенствование! Но у каждого человека есть несколько книг, которые именно ему, именно этому человеку, приносят удовлетворение и наслаждение. Постепенно отыскивать такие книги, поддерживать с ними отношение в течение долгого времени, пожалуй, и обладать ими – и в прямом смысле и принимая их в свою душу – такова личная задача каждого человека, и он не может пренебречь ею, если не хочет нанести значительного ущерба своей образованности и своим удовольствиям, а стало быть и ценности своего бытия.

   — Магия книги · книга
6. «

   Мир заполонил его — наслаждение, чувственность, лень, а под конец и тот порок, который он всегда считал самым нелепым и к которому относился с наибольшим презрением и насмешкой — алчность.

   Мир заполонил его — наслаждение, чувственность, лень, а под конец и тот порок, который он всегда считал самым нелепым и к которому относился с наибольшим презрением и насмешкой — алчность.

   — Сиддхартха · книга
7. «

   Это есть смысл нашего пребывания на земле: мыслить и искать и вслушиваться в дальние исчезнувшие звуки, так как за ними лежит наша истинная родина.

   Это есть смысл нашего пребывания на земле: мыслить и искать и вслушиваться в дальние исчезнувшие звуки, так как за ними лежит наша истинная родина.
8. «

   Кто требует вместо пиликанья — музыки, вместо удовольствия — радости, вместо баловства — настоящей страсти, для того этот славный наш мир — не родина...

   Кто требует вместо пиликанья — музыки, вместо удовольствия — радости, вместо баловства — настоящей страсти, для того этот славный наш мир — не родина...

   — Степной волк · книга
9. «

   Участвовать в духовном творчестве не так-то просто, как многие думают. Все, что мы называем творением духа, или произведением искусства, или объективизацией духа, — это итоги, конечные результаты борьбы за очищение и освобождение, это выходы из времени в безвременность, и в большинстве случаев произведения эти совершеннее всего тогда, когда по ним нельзя догадаться о предшествующих им бореньях и муках.

   Участвовать в духовном творчестве не так-то просто, как многие думают. Все, что мы называем творением духа, или произведением искусства, или объективизацией духа, — это итоги, конечные результаты борьбы за очищение и освобождение, это выходы из времени в безвременность, и в большинстве случаев произведения эти совершеннее всего тогда, когда по ним нельзя догадаться о предшествующих им бореньях и муках.

   — Кнехт · книга
10. «

    Везде остатки других дней, везде зеркала, из которых на меня глядел не тот, кем я был сегодня!

    Везде остатки других дней, везде зеркала, из которых на меня глядел не тот, кем я был сегодня!

    — Душа ребёнка · книга
11. «

    Властолюбец погибает от власти, сребролюбец — от денег, раб — от рабства, искатель наслаждений — от наслаждений.

    Властолюбец погибает от власти, сребролюбец — от денег, раб — от рабства, искатель наслаждений — от наслаждений.

    — Степной волк · книга
12. «

    Порой мы совершаем какие то действия, уходим, приходим, поступаем то так, то этак, и всё легко, ничем не отягощено и как бы необязательно, всё могло бы, кажется, выйти и по другому. А порой, в другие часы, по другому ничего выйти не может, ничего необязательного и лёгкого нет, и каждый наш вздох определён свыше и отягощён судьбой. Те дела нашей жизни, которые мы называем добрыми и рассказывать о которых нам бывает легко, почти сплошь принадлежат к этому первому, «легкому» роду, и мы легко о них забываем. Другие дела, говорить о которых нам тяжко, мы никогда не можем забыть, они в какой то степени больше наши, чем те, и длинные тени их ложатся на все дни нашей жизни.

    Порой мы совершаем какие то действия, уходим, приходим, поступаем то так, то этак, и всё легко, ничем не отягощено и как бы необязательно, всё могло бы, кажется, выйти и по другому. А порой, в другие часы, по другому ничего выйти не может, ничего необязательного и лёгкого нет, и каждый наш вздох определён свыше и отягощён судьбой. Те дела нашей жизни, которые мы называем добрыми и рассказывать о которых нам бывает легко, почти сплошь принадлежат к этому первому, «легкому» роду, и мы легко о них забываем. Другие дела, говорить о которых нам тяжко, мы никогда не можем забыть, они в какой то степени больше наши, чем те, и длинные тени их ложатся на все дни нашей жизни.

    — Душа ребёнка · книга
13. «

    Уже в древнейшие времена педагогической провинции вошло в обычай требовать от младших, то есть еще не принятых в Орден студентов подачи от поры до поры особого вида сочинения, так называемого жизненного описания, то есть вымышленной, перенесенной в любое прошлое время автобиографии. Задачей учащегося было перенестись а обстановку и культуру, в духовный климат какой-нибудь прошедшей эпохи и придумать себе подходящую жизнь.

    Уже в древнейшие времена педагогической провинции вошло в обычай требовать от младших, то есть еще не принятых в Орден студентов подачи от поры до поры особого вида сочинения, так называемого жизненного описания, то есть вымышленной, перенесенной в любое прошлое время автобиографии. Задачей учащегося было перенестись а обстановку и культуру, в духовный климат какой-нибудь прошедшей эпохи и придумать себе подходящую жизнь.

    — Игра в бисер · книга
14. «

    Даже если ты не шел, а тебя вели, даже если не было самовольного переступания пределов, а было лишь вращение пространства вокруг стоявшего в его центре, добродетели все же продолжали существовать и сохраняли свою ценность.

    Даже если ты не шел, а тебя вели, даже если не было самовольного переступания пределов, а было лишь вращение пространства вокруг стоявшего в его центре, добродетели все же продолжали существовать и сохраняли свою ценность.

    — Кнехт · книга
15. «

    Люди духа вызывают у других какое-то удивительное возмущение и отвращение, уважая их издали и при нужде обращаясь к ним, их не только не любят и не смотрят на них как на равных, но всячески избегают их.

    Люди духа вызывают у других какое-то удивительное возмущение и отвращение, уважая их издали и при нужде обращаясь к ним, их не только не любят и не смотрят на них как на равных, но всячески избегают их.

    — Кнехт · книга
16. «

    Борьба против смерти, безусловная и упрямая воля к жизни есть та первопричина, которая побуждала действовать и жить всех выдающихся людей.

    Борьба против смерти, безусловная и упрямая воля к жизни есть та первопричина, которая побуждала действовать и жить всех выдающихся людей.

    — Гарри Галлер · книга
17. «

    Человеку, способному понять Будду, имеющему представление о небесах и безднах человечества, не пристало жить в мире, где правят здравый смысл, демократия и мещанская образованность.

    Человеку, способному понять Будду, имеющему представление о небесах и безднах человечества, не пристало жить в мире, где правят здравый смысл, демократия и мещанская образованность.

    — Степной волк · книга
18. «

    Ты страшился тысячи вещей... Но все это были лишь маски, лишь видимость. На самом деле страшило тебя только одно — решиться упасть, сделать шаг в неизвестное, маленький шаг через все существующие предосторожности.

    Ты страшился тысячи вещей... Но все это были лишь маски, лишь видимость. На самом деле страшило тебя только одно — решиться упасть, сделать шаг в неизвестное, маленький шаг через все существующие предосторожности.
19. «

    Если бы у нас была наука, обладающая достаточным мужеством и достаточным чувством ответственности, чтобы заниматься человеком, а не просто механизмами жизненных процессов.

    Если бы у нас была наука, обладающая достаточным мужеством и достаточным чувством ответственности, чтобы заниматься человеком, а не просто механизмами жизненных процессов.

    — Степной волк · книга
20. «

    Они так прекрасны, что, пожалуй, нельзя глядеть на них без страха за них.

    Они так прекрасны, что, пожалуй, нельзя глядеть на них без страха за них.

    — Кнехт · книга