259 цитат Гийома Мюссо, ставших крылатыми

Ниже 259 цитат Гийома Мюссо — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Чрезвычайные обстоятельства — чрезвычайные меры.

   Чрезвычайные обстоятельства — чрезвычайные меры.

   — Ты будешь там? · книга
2. «

   Участь людей — жить в невежестве, в плену ложных представлений, в пещере, ослепленными ухищрениями интриганов, создающих иллюзии, которые они принимают за истину.

   Участь людей — жить в невежестве, в плену ложных представлений, в пещере, ослепленными ухищрениями интриганов, создающих иллюзии, которые они принимают за истину.

   — Флора Конвей · книга
3. «

   Я знаю, что заслужить любовь можно, только отдаваясь душой и телом, рискуя все потерять... Но я не была готова сделать это, как все еще не готова к этому и сейчас...

   Я знаю, что заслужить любовь можно, только отдаваясь душой и телом, рискуя все потерять... Но я не была готова сделать это, как все еще не готова к этому и сейчас...

   — Аврора · книга
4. «

   Читатели читают ту книгу, которую хотят читать, а не ту, которую вы написали.

   Читатели читают ту книгу, которую хотят читать, а не ту, которую вы написали.

   — Флора Конвей · книга
5. «

   Любовь словно ртуть в руке: останется лежать в раскрытой ладони, но стоит только сжать пальцы, и она просочится между ними.

   Любовь словно ртуть в руке: останется лежать в раскрытой ладони, но стоит только сжать пальцы, и она просочится между ними.

   — Бумажная девушка · книга
6. «

   Любовь — это право заставлять нас страдать, которое мы даем другому.

   Любовь — это право заставлять нас страдать, которое мы даем другому.

   — Федор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Зачем говорить, что любишь, если не можешь защитить?

   Зачем говорить, что любишь, если не можешь защитить?

   — Рафаэль · книга
8. «

   Да, все проходит. Ничто не вечно под луной. Лишь мгновение чего-то стоит.

   Да, все проходит. Ничто не вечно под луной. Лишь мгновение чего-то стоит.

   — Арчибальд · книга
9. «

   В любой музей мира можно пролезть и обокрасть его: нужно только знать слабые места.

   В любой музей мира можно пролезть и обокрасть его: нужно только знать слабые места.

   — Арчибальд · книга
10. «

    Утверждают, что если единственное на всем белом свете существо, которое могло бы вас утешить, доставляет вам больше всего страданий, — значит, это и есть настоящая любовь.

    Утверждают, что если единственное на всем белом свете существо, которое могло бы вас утешить, доставляет вам больше всего страданий, — значит, это и есть настоящая любовь.

    — Я не могу без тебя · книга
11. «

    Жюльет чувствовала себя по-настоящему живой только, когда играла. И неважно, что это роль в студенческой пьесе и в зале всего два человека. Она жила только на сцене. Только становясь кем-то другим, она была собой. Словно внутри неё была пустота, которую необходимо заполнить, и настоящей жизни для этого мало. Каждый раз, когда Жюльет пыталась это объяснить, она думала, что, наверное, в её потребности искать другую реальность есть что-то нездоровое.

    Жюльет чувствовала себя по-настоящему живой только, когда играла. И неважно, что это роль в студенческой пьесе и в зале всего два человека. Она жила только на сцене. Только становясь кем-то другим, она была собой. Словно внутри неё была пустота, которую необходимо заполнить, и настоящей жизни для этого мало. Каждый раз, когда Жюльет пыталась это объяснить, она думала, что, наверное, в её потребности искать другую реальность есть что-то нездоровое.

    — Спаси меня · книга
12. «

    — Каждый раз, когда одна из твоих книг появляется в книжных магазинах, и начинает жить самостоятельно, ты всегда говоришь мне, что больше она тебе не принадлежит. — Правильно! Она принадлежит читателю, который принимает эстафету, делая персонажи своими и позволяя им жить в его голове. Иногда читатель интерпретирует по-своему некоторые пассажи, придавая им смысл, который я изначально в них не вкладывал, но в этом и заключается часть игры!

    — Каждый раз, когда одна из твоих книг появляется в книжных магазинах, и начинает жить самостоятельно, ты всегда говоришь мне, что больше она тебе не принадлежит. — Правильно! Она принадлежит читателю, который принимает эстафету, делая персонажи своими и позволяя им жить в его голове. Иногда читатель интерпретирует по-своему некоторые пассажи, придавая им смысл, который я изначально в них не вкладывал, но в этом и заключается часть игры!

    — Мило Ломбардо · книга
13. «

    Я давно уже не верил, что ангельская красота свидетельствует об ангельской душе.

    Я давно уже не верил, что ангельская красота свидетельствует об ангельской душе.

    — Рафаэль · книга
14. «

    Индивидуализм — это иллюзия. Только делая хорошо другим, мы получаем шанс добиться чего-то хорошего для себя.

    Индивидуализм — это иллюзия. Только делая хорошо другим, мы получаем шанс добиться чего-то хорошего для себя.

    — Я возвращаюсь за тобой · книга
15. «

    Писательство — это прежде всего утверждение своего «я», доминирование над другим, оклик: слушай меня, смотри на вещи, как я, перемени свое мнение. Это агрессия, даже враждебность.

    Писательство — это прежде всего утверждение своего «я», доминирование над другим, оклик: слушай меня, смотри на вещи, как я, перемени свое мнение. Это агрессия, даже враждебность.

    — Джоан Дидион · книга
16. «

    Арчибальд справедливо полагал, что машина — тоже произведение искусства, поэтому выбирал всегда только уникальные экземпляры. У этой была своя особенная история. Она «снималась» в первых фильмах о Джеймсе Бонде. Болид сохранил арсенал положенных по сценарию оригинальных устройств: пулемет, замаскированный в габаритных фарах, сменные номерные знаки спереди и сзади, синхронно поворачивающиеся по сигналу кнопки с панели управления, система выброса дымовой завесы, бронированное лобовое стекло.

    Арчибальд справедливо полагал, что машина — тоже произведение искусства, поэтому выбирал всегда только уникальные экземпляры. У этой была своя особенная история. Она «снималась» в первых фильмах о Джеймсе Бонде. Болид сохранил арсенал положенных по сценарию оригинальных устройств: пулемет, замаскированный в габаритных фарах, сменные номерные знаки спереди и сзади, синхронно поворачивающиеся по сигналу кнопки с панели управления, система выброса дымовой завесы, бронированное лобовое стекло.

    — Я не могу без тебя · книга
17. «

    Мы всегда ищем одного-единственного человека, который даст нам все, чего нам в жизни не хватает. А если мы не можем его найти, то надеемся только на то, что он сам нас найдет.

    Мы всегда ищем одного-единственного человека, который даст нам все, чего нам в жизни не хватает. А если мы не можем его найти, то надеемся только на то, что он сам нас найдет.

    — Ты будешь там? · книга
18. «

    Изредка жизнь превосходит изобретательностью литературу.

    Изредка жизнь превосходит изобретательностью литературу.

    — Ромен Озорски · книга
19. «

    Сколько себя помню, я всегда чувствовал себя одиноким, немного чужим в этом шумном, обыденном мире, который поражал, как заразная болезнь. Одно время я убеждал себя, что от тоскливого чувства одиночества могут избавить книги, но от книг нельзя требовать слишком многого. Они пичкают разными историями, как бы по доверенности вынуждают проживать обрывки чужих жизней, но они никогда не обнимут и не утешат, когда станет страшно.

    Сколько себя помню, я всегда чувствовал себя одиноким, немного чужим в этом шумном, обыденном мире, который поражал, как заразная болезнь. Одно время я убеждал себя, что от тоскливого чувства одиночества могут избавить книги, но от книг нельзя требовать слишком многого. Они пичкают разными историями, как бы по доверенности вынуждают проживать обрывки чужих жизней, но они никогда не обнимут и не утешат, когда станет страшно.

    — Девушка и ночь · книга
20. «

    Когда тебе пятнадцать лет, или двадцать, пусть даже сорок, или даже семьдесят пять, всегда — одна и та же история: чертова болезнь под названием любовь все разрушает на своем пути, блаженные мгновения счастья столь мимолетны, а платить за них приходится непомерную цену...

    Когда тебе пятнадцать лет, или двадцать, пусть даже сорок, или даже семьдесят пять, всегда — одна и та же история: чертова болезнь под названием любовь все разрушает на своем пути, блаженные мгновения счастья столь мимолетны, а платить за них приходится непомерную цену...

    — Мартен. · книга