115 цитат Гилберта Кита Честертона о смысле жизни

Подборка из 115 цитат Гилберта Кита Честертона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не всегда понятно, означает ли филантропия любовь к людям, к человеку или человечеству. Есть разница. Я думаю, он (доктор Эндрю Гленлайэн Кэмпбелл) меньше заботился об индивидууме, чем об обществе или расе.

   Не всегда понятно, означает ли филантропия любовь к людям, к человеку или человечеству. Есть разница. Я думаю, он (доктор Эндрю Гленлайэн Кэмпбелл) меньше заботился об индивидууме, чем об обществе или расе.

   — мистер Понд · книга
2. «

   Благородные люди позвоночные: мягкость у них сверху, твёрдость — глубоко внутри. А нынешние трусы — моллюски: твёрдость у них снаружи, внутри мягко.

   Благородные люди позвоночные: мягкость у них сверху, твёрдость — глубоко внутри. А нынешние трусы — моллюски: твёрдость у них снаружи, внутри мягко.

   — Доисторический вокзал · книга
3. «

   Если вы не испытываете желания преступить хоть одну из десяти заповедей, значит, с вами что-то не так.

   Если вы не испытываете желания преступить хоть одну из десяти заповедей, значит, с вами что-то не так.
4. «

   Смерть — самый непреложный факт, а я факты уважаю.

   Смерть — самый непреложный факт, а я факты уважаю.

   — маршал Грок · книга
5. «

   Вы, наверное, замечали, что люди никогда не отвечают именно на тот вопрос, который им задают? Они отвечают на тот вопрос, который услышали или ожидают услышать. Предположим, одна леди гостит в усадьбе у подруги и спрашивает: «Кто-нибудь сейчас живет здесь?» На это хозяйка никогда не ответит, что да, конечно – дворецкий, три лакея, горничная, – ну и все прочее. Хотя горничная может хлопотать тут же в комнате, а дворецкий стоять за ее креслом. Она ответит: «Нет, никто», имея в виду тех, кто мог бы вас интересовать. Зато если врач во время эпидемии спросит ее: «Кто живет в вашем доме?» – она не забудет ни дворецкого, ни горничную, ни всех остальных. Так уж люди разговаривают: вам никогда не ответят на вопрос по существу, даже если отвечают сущую правду.

   Вы, наверное, замечали, что люди никогда не отвечают именно на тот вопрос, который им задают? Они отвечают на тот вопрос, который услышали или ожидают услышать. Предположим, одна леди гостит в усадьбе у подруги и спрашивает: «Кто-нибудь сейчас живет здесь?» На это хозяйка никогда не ответит, что да, конечно – дворецкий, три лакея, горничная, – ну и все прочее. Хотя горничная может хлопотать тут же в комнате, а дворецкий стоять за ее креслом. Она ответит: «Нет, никто», имея в виду тех, кто мог бы вас интересовать. Зато если врач во время эпидемии спросит ее: «Кто живет в вашем доме?» – она не забудет ни дворецкого, ни горничную, ни всех остальных. Так уж люди разговаривают: вам никогда не ответят на вопрос по существу, даже если отвечают сущую правду.

   — Мудрость отца Брауна · книга
6. «

   Когда человек слышит нечто, переворачивающее все в мире вверх ногами: что хвост виляет собакой, что рыба поймала рыбака, что земля вращается вокруг луны, — проходит время, прежде чем он может всерьез переспросить, не ослышался ли он. Он еще держится за мысль, что все это абсолютно противоречит очевидной истине.

   Когда человек слышит нечто, переворачивающее все в мире вверх ногами: что хвост виляет собакой, что рыба поймала рыбака, что земля вращается вокруг луны, — проходит время, прежде чем он может всерьез переспросить, не ослышался ли он. Он еще держится за мысль, что все это абсолютно противоречит очевидной истине.

   — отец Браун · книга
7. «

   Хорошая хозяйка, по определению, та, что заставит двоих гостей общаться, когда они к этому не расположены, и разлучить их, как только они начнут входить во вкус. Но иногда они причиняют самый настоящий вред. Понимаете, они останавливают разговор, который не стоит того, чтобы начинать его сызнова. А это ведь не лучше, чем убийство! <...> Беседа — это святое, ибо она столь легка, столь тонка, столь пустячна, если позволите; она так хрупка и бесполезна, и ее так просто разрушить. Укоротить ей жизнь — хуже, чем убийство, это детоубийство! Все равно что убить младенца, который пытается появиться на свет. Ей никогда не вернуться к жизни, не восстать из мертвых. Добрая и легкая беседа вновь не наладится, она разрушена, вам не удастся собрать обломки. Я помню великолепную беседу у Трэфьюзисов, которая началась из-за того, что над домом загремел гром, в саду замяукала кошка, и кто-то пошутил, что это — крах и конец. А Гэхеген тут же создал просто очаровательную теорию, непосредственно вытекавшую из кошек и крахов, и затеял с нами великолепную беседу о положении на континенте. <...> Тогда беседа только началась, и это было святое дело, ибо его не стоило бы затевать вновь. Хозяйка же сбила нас с панталыку, а потом имела наглость заявить, что мы сможем побеседовать об этом в другой раз. Сможем ли? Можно ли договориться с тучей, чтобы она снова разверзлась прямо над крышей, и привязать кошку в саду, да еще вовремя дернуть ее за хвост, и дать Гэхегену довольно шампанского, дабы вдохновить его его на такую глупую теорию? Это могло произойти тогда и никогда больше.

   Хорошая хозяйка, по определению, та, что заставит двоих гостей общаться, когда они к этому не расположены, и разлучить их, как только они начнут входить во вкус. Но иногда они причиняют самый настоящий вред. Понимаете, они останавливают разговор, который не стоит того, чтобы начинать его сызнова. А это ведь не лучше, чем убийство! <...> Беседа — это святое, ибо она столь легка, столь тонка, столь пустячна, если позволите; она так хрупка и бесполезна, и ее так просто разрушить. Укоротить ей жизнь — хуже, чем убийство, это детоубийство! Все равно что убить младенца, который пытается появиться на свет. Ей никогда не вернуться к жизни, не восстать из мертвых. Добрая и легкая беседа вновь не наладится, она разрушена, вам не удастся собрать обломки. Я помню великолепную беседу у Трэфьюзисов, которая началась из-за того, что над домом загремел гром, в саду замяукала кошка, и кто-то пошутил, что это — крах и конец. А Гэхеген тут же создал просто очаровательную теорию, непосредственно вытекавшую из кошек и крахов, и затеял с нами великолепную беседу о положении на континенте. <...> Тогда беседа только началась, и это было святое дело, ибо его не стоило бы затевать вновь. Хозяйка же сбила нас с панталыку, а потом имела наглость заявить, что мы сможем побеседовать об этом в другой раз. Сможем ли? Можно ли договориться с тучей, чтобы она снова разверзлась прямо над крышей, и привязать кошку в саду, да еще вовремя дернуть ее за хвост, и дать Гэхегену довольно шампанского, дабы вдохновить его его на такую глупую теорию? Это могло произойти тогда и никогда больше.

   — мистер Понд · книга
8. «

   Убийца убивает человека, самоубийца — человечество.

   Убийца убивает человека, самоубийца — человечество.

   — Ортодоксия · книга
9. «

   — Неужели вы думаете, что мы позволим этому ржавому гвоздю остановить колесо прогресса? — Неужели вы думаете, что все колеса вашего прогресса сделали хоть что-то, кроме того, конечно, что давили бедняков? Нет, я не имею чести быть одним из граждан вашего государства; одним из тех счастливых, радостных, сытых, благополучных граждан, которых вы морите голодом. Но я и не подданный другого государства, и у вас будут особые трудности, если вы хотите выслать меня на родину.

   — Неужели вы думаете, что мы позволим этому ржавому гвоздю остановить колесо прогресса? — Неужели вы думаете, что все колеса вашего прогресса сделали хоть что-то, кроме того, конечно, что давили бедняков? Нет, я не имею чести быть одним из граждан вашего государства; одним из тех счастливых, радостных, сытых, благополучных граждан, которых вы морите голодом. Но я и не подданный другого государства, и у вас будут особые трудности, если вы хотите выслать меня на родину.

   — Луи · книга
10. «

    Каким бы серьёзным и величественным ни казался поклонник дьявола, он всегда прячет безумную ухмылку.

    Каким бы серьёзным и величественным ни казался поклонник дьявола, он всегда прячет безумную ухмылку.

    — Тайна отца Брауна · книга
11. «

    Хороший роман говорит правду о своем герое, плохой — о своем авторе.

    Хороший роман говорит правду о своем герое, плохой — о своем авторе.
12. «

    Первая из демократических доктрин заключается в том, что все люди интересны.

    Первая из демократических доктрин заключается в том, что все люди интересны.
13. «

    Я стал вас испытывать. Когда человеку дадут солёный кофе, он обычно сердится. Если же он терпит, значит, он боится себя выдать. Я насыпал в сахарницу соль, а в солонку-сахар, и вы стерпели. Когда счёт гораздо больше, чем надо, это, конечно, вызывает недоумение. Если человек по нему платит, значит, он хочет избежать скандала. Я приписал единицу, и вы заплатили.

    Я стал вас испытывать. Когда человеку дадут солёный кофе, он обычно сердится. Если же он терпит, значит, он боится себя выдать. Я насыпал в сахарницу соль, а в солонку-сахар, и вы стерпели. Когда счёт гораздо больше, чем надо, это, конечно, вызывает недоумение. Если человек по нему платит, значит, он хочет избежать скандала. Я приписал единицу, и вы заплатили.

    — Рассказы о патере Брауне · книга
14. «

    ... дух времени легко усвоить из слов и даже из самого присутствия живого и умного человека.

    ... дух времени легко усвоить из слов и даже из самого присутствия живого и умного человека.

    — Шар и крест · книга
15. «

    В близнецах есть что-то пугающее, словно настоящим мог быть только один из них.

    В близнецах есть что-то пугающее, словно настоящим мог быть только один из них.

    — Ортодоксия · книга
16. «

    Вся беда была в том, что Понд очень любил капитана Гэхегена, но, если бы его спросили, способен ли его друг на убийство, он скорее всего ответил бы, что способен, — гораздо более способен на убийство, чем на грубое обращение с кучером. ... Да, он очень легко мог простить Гэхегена; во много раз труднее его оправдать.

    Вся беда была в том, что Понд очень любил капитана Гэхегена, но, если бы его спросили, способен ли его друг на убийство, он скорее всего ответил бы, что способен, — гораздо более способен на убийство, чем на грубое обращение с кучером. ... Да, он очень легко мог простить Гэхегена; во много раз труднее его оправдать.

    — Парадоксы мистера Понда · книга
17. «

    Мы чувствуем, что оптимизм еще мрачнее пессимизма.

    Мы чувствуем, что оптимизм еще мрачнее пессимизма.

    — Вечный человек · книга
18. «

    ... на свете было бы гораздо меньше скандалов и неприятностей, если бы люди не идеализировали грех и не стремились прославиться в роли грешников.

    ... на свете было бы гораздо меньше скандалов и неприятностей, если бы люди не идеализировали грех и не стремились прославиться в роли грешников.

    — Тайна отца Брауна · книга
19. «

    Чтобы увидеть свой дом, лучше всего остаться дома; но если это не удастся, обойдите весь свет и вернитесь домой.

    Чтобы увидеть свой дом, лучше всего остаться дома; но если это не удастся, обойдите весь свет и вернитесь домой.

    — Вечный человек · книга
20. «

    Поверь, самое хорошее в человеке ты постигнешь лишь тогда, когда узнаешь о нем худшее. Мы не поймем странной человеческой души, видя в реальных людях лишь безупречный муляж, которому неведомы ни флирт, ни подкуп.

    Поверь, самое хорошее в человеке ты постигнешь лишь тогда, когда узнаешь о нем худшее. Мы не поймем странной человеческой души, видя в реальных людях лишь безупречный муляж, которому неведомы ни флирт, ни подкуп.

    — Хорн Фишер · книга