Что говорил Харуки Мураками: 636 цитат

Харуки Мураками — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 636 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Еще бы — у тебя на лице написано: «Плевать, любят меня или нет».

   Еще бы — у тебя на лице написано: «Плевать, любят меня или нет».

   — Мидори Кобаяси · книга
2. «

   Профессия изначально должна быть актом любви. И никак не браком по расчету.

   Профессия изначально должна быть актом любви. И никак не браком по расчету.

   — Токийские легенды · книга
3. «

   Для некоторых любовь начинается с пустяка, даже с какой-нибудь банальности. Но не будет её — не возникнет любви.

   Для некоторых любовь начинается с пустяка, даже с какой-нибудь банальности. Но не будет её — не возникнет любви.

   — Мидори Кобаяси · книга
4. «

   Лишь карты были скромной мечтой его скромной жизни. Кто вправе над этим смеяться?

   Лишь карты были скромной мечтой его скромной жизни. Кто вправе над этим смеяться?

   — Тоору Ватанабэ · книга
5. «

   Стоит человеку начать врать в чём-то одном, и он, чтобы не попасться, продолжает врать до бесконечности.

   Стоит человеку начать врать в чём-то одном, и он, чтобы не попасться, продолжает врать до бесконечности.

   — Исида Рэйко · книга
6. «

   Играть музыку — почти то же самое, что по небу летать.

   Играть музыку — почти то же самое, что по небу летать.

   — Такахаси · книга
7. «

   – Простите... Я как-то неуклюже спросила. Просто мне трудно представить, что вы чувствуете, если вам делают больно. Что в душе происходит? Что вы делаете, как реагируете? – Нацепляю значок с Китом Харингом, – ответил я. Она рассмеялась. – И все? – Дело в том, – продолжал я, – что со временем такая боль становится хронической. Рассасывается внутри, становится частью твоей ежедневности – так, что самой боли как бы уже и не видно. Но она там, внутри. Просто различить ее, показать кому-то – вот она, моя боль, – уже невозможно. Показать, как правило, удается лишь какие-то мелкие болячки...

   – Простите... Я как-то неуклюже спросила. Просто мне трудно представить, что вы чувствуете, если вам делают больно. Что в душе происходит? Что вы делаете, как реагируете? – Нацепляю значок с Китом Харингом, – ответил я. Она рассмеялась. – И все? – Дело в том, – продолжал я, – что со временем такая боль становится хронической. Рассасывается внутри, становится частью твоей ежедневности – так, что самой боли как бы уже и не видно. Но она там, внутри. Просто различить ее, показать кому-то – вот она, моя боль, – уже невозможно. Показать, как правило, удается лишь какие-то мелкие болячки...

   — Дэнс, дэнс, дэнс · книга
8. «

   Этого типа явно стоило посадить под стекло и показывать школьникам на уроках естествознания. Под табличкой: «Человек, Безнадежный Во Всех Отношениях».

   Этого типа явно стоило посадить под стекло и показывать школьникам на уроках естествознания. Под табличкой: «Человек, Безнадежный Во Всех Отношениях».

   — Дэнс, дэнс, дэнс · книга
9. «

   Мы встречаемся каждый день. Когда я читаю в библиотечном зале старые сны, она всегда сидит рядом. Потом мы вместе ужинаем, пьём что-нибудь горячее, и я провожаю её домой. По дороге о чём-нибудь разговариваем. Она рассказывает мне, как ей живётся с отцом и младшими сёстрами. Но каждый раз, когда мы прощаемся, я чувствую, что это ощущение Утраты во мне растёт, как бездонная яма. День за днём я что-то теряю в себе — и ничего не могу с этим поделать. Слишком глубок и мрачен такой колодец. Сколько его ни закапывай. Здесь, наверное, что-то с моей утерянной памятью, думаю я. Мои угасшие воспоминания о чём-то просят меня, но я не могу их восстановить. Разлад с собой бередит душу всё нестерпимее — кажется, от него уже никогда не спастись. Но этой проблемы мне сейчас всё равно не решить. Я слишком хрупок и неуверен в себе. Я вытряхиваю из головы все до единой мысли — и погружаю опустевшее сознание в сон.

   Мы встречаемся каждый день. Когда я читаю в библиотечном зале старые сны, она всегда сидит рядом. Потом мы вместе ужинаем, пьём что-нибудь горячее, и я провожаю её домой. По дороге о чём-нибудь разговариваем. Она рассказывает мне, как ей живётся с отцом и младшими сёстрами. Но каждый раз, когда мы прощаемся, я чувствую, что это ощущение Утраты во мне растёт, как бездонная яма. День за днём я что-то теряю в себе — и ничего не могу с этим поделать. Слишком глубок и мрачен такой колодец. Сколько его ни закапывай. Здесь, наверное, что-то с моей утерянной памятью, думаю я. Мои угасшие воспоминания о чём-то просят меня, но я не могу их восстановить. Разлад с собой бередит душу всё нестерпимее — кажется, от него уже никогда не спастись. Но этой проблемы мне сейчас всё равно не решить. Я слишком хрупок и неуверен в себе. Я вытряхиваю из головы все до единой мысли — и погружаю опустевшее сознание в сон.

   — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
10. «

    Как это прекрасно — жить.

    Как это прекрасно — жить.

    — Норвежский лес · книга
11. «

    Когда теряет блеск королевство, наблюдать за этим куда печальнее, чем за крахом второразрядной республики.

    Когда теряет блеск королевство, наблюдать за этим куда печальнее, чем за крахом второразрядной республики.

    — Хороший день для кенгуру: Поблекшее королевство · книга
12. «

    ...становится жутко при мысли о том, что останется от меня, когда придется встретить смерть.

    ...становится жутко при мысли о том, что останется от меня, когда придется встретить смерть.

    — Слушай песню ветра · книга
13. «

    Не вздумай терять дорогих тебе людей из-за глупости или гордыни.

    Не вздумай терять дорогих тебе людей из-за глупости или гордыни.

    — Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий · книга
14. «

    Хорошо, когда есть кому написать. Как это прекрасно — сесть за стол, взять ручку и писать, перенося на бумагу свои мысли.

    Хорошо, когда есть кому написать. Как это прекрасно — сесть за стол, взять ручку и писать, перенося на бумагу свои мысли.

    — Тоору Ватанабэ · книга
15. «

    То, чего нет, не может состариться. И клятва, которую никто не давал, не нарушится никогда.

    То, чего нет, не может состариться. И клятва, которую никто не давал, не нарушится никогда.

    — 1Q84 · книга
16. «

    Вся моя жизнь — ничто. Полный ноль. Пустота. Что я создал за все это время? Ничего не создал. Сделал кого-нибудь счастливым? Не сделал. Что у меня за душой? Ничего. Ни семьи, ни друзей, ни двери от дома. Ни эрекции. Ни, похоже работы с сегодняшнего дня.

    Вся моя жизнь — ничто. Полный ноль. Пустота. Что я создал за все это время? Ничего не создал. Сделал кого-нибудь счастливым? Не сделал. Что у меня за душой? Ничего. Ни семьи, ни друзей, ни двери от дома. Ни эрекции. Ни, похоже работы с сегодняшнего дня.

    — Страна Чудес без тормозов и Конец Света · книга
17. «

    Родиться бы мне в России, в XIX веке, каким-нибудь графом, может и писал бы тогда получше, конечно, не как Достоевский, но все-таки.

    Родиться бы мне в России, в XIX веке, каким-нибудь графом, может и писал бы тогда получше, конечно, не как Достоевский, но все-таки.

    — Охота на овец · книга
18. «

    Время Года открывает дверь и выходит, — а через другую дверь заходит другое Время Года. Кто-то вскакивает, бежит к двери: эй, ты куда, я забыл тебе кое-что сказать! Но там никого. А в комнате уже другое Время Года — расселось на стуле, чиркает спичкой, закуривает. Ты что-то забыл сказать, — произносит оно. — Ну так говори мне, раз такое дело, я потом передам. — Да нет, не надо, ничего особенного... А кругом завывает ветер. Ничего особенного. Просто умерло еще одно время года...

    Время Года открывает дверь и выходит, — а через другую дверь заходит другое Время Года. Кто-то вскакивает, бежит к двери: эй, ты куда, я забыл тебе кое-что сказать! Но там никого. А в комнате уже другое Время Года — расселось на стуле, чиркает спичкой, закуривает. Ты что-то забыл сказать, — произносит оно. — Ну так говори мне, раз такое дело, я потом передам. — Да нет, не надо, ничего особенного... А кругом завывает ветер. Ничего особенного. Просто умерло еще одно время года...

    — Пинбол-1973 · книга
19. «

    Смерть человека оставляет после себя маленькие удивительные воспоминания.

    Смерть человека оставляет после себя маленькие удивительные воспоминания.

    — Тоору Ватанабэ · книга
20. «

    Я ведь писала тебе. Я куда более неполноценный человек, чем ты можешь предположить. Я больна куда сильнее, чем ты думаешь. И корни этой болезни очень глубоки. Поэтому если ты сможешь пойти дальше, иди один. Не жди меня. За меня не беспокойся. Делай то, что тебе захочется. Иначе я собью тебя с верного пути. Только этого я ни за что не хочу — не хочу портить тебе жизнь. Я уже говорила: ты время от времени навещай меня и никогда не забывай. Больше я ничего не желаю.

    Я ведь писала тебе. Я куда более неполноценный человек, чем ты можешь предположить. Я больна куда сильнее, чем ты думаешь. И корни этой болезни очень глубоки. Поэтому если ты сможешь пойти дальше, иди один. Не жди меня. За меня не беспокойся. Делай то, что тебе захочется. Иначе я собью тебя с верного пути. Только этого я ни за что не хочу — не хочу портить тебе жизнь. Я уже говорила: ты время от времени навещай меня и никогда не забывай. Больше я ничего не желаю.

    — Наоко · книга