56 коротких цитат Хуана Рамона Хименеса

Хуан Рамон Хименес — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 56 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не будь же слеп! Не поцелуй руки, Целуя хлеб.

   Не будь же слеп! Не поцелуй руки, Целуя хлеб.
2. «

   Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек.

   Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек.
3. «

   По закатному золоту неба журавли улетают... Куда? И уносит река золотая золоченые листья... Куда? Ухожу по жнивью золотому, ухожу и не знаю — куда? Золотистая осень, куда же? ... Куда, золотая вода?

   По закатному золоту неба журавли улетают... Куда? И уносит река золотая золоченые листья... Куда? Ухожу по жнивью золотому, ухожу и не знаю — куда? Золотистая осень, куда же? ... Куда, золотая вода?
4. «

   В лазури цветы граната. Веселье в ладу с тоской. Мужчине море законом, а сердцу — ветер морской!

   В лазури цветы граната. Веселье в ладу с тоской. Мужчине море законом, а сердцу — ветер морской!
5. «

   Утешаются сосны дождями; розы - листвой зеленой; а мужчина - женщиной, звездами, апельсином?..

   Утешаются сосны дождями; розы - листвой зеленой; а мужчина - женщиной, звездами, апельсином?..
6. «

   Полночь, спасибо! Всё замолкает... Отдых какой, отрада какая!

   Полночь, спасибо! Всё замолкает... Отдых какой, отрада какая!
7. «

   Завесу грусти, смех, сорви! Ведь быть чему — не миновать. Так умирайте от любви и заставляйте умирать!

   Завесу грусти, смех, сорви! Ведь быть чему — не миновать. Так умирайте от любви и заставляйте умирать!
8. «

   Солнце скользит по-иному по этому склону чудному, которому нет конца. Поэтому я чудной.

   Солнце скользит по-иному по этому склону чудному, которому нет конца. Поэтому я чудной.
9. «

   Мои слезы горьки, как море, когда ты вздыхаешь весною, я с тобой никогда не встречусь, как не встретишься ты со мною.

   Мои слезы горьки, как море, когда ты вздыхаешь весною, я с тобой никогда не встречусь, как не встретишься ты со мною.
10. «

    Прогресс не в том, чтобы множить вещи.

    Прогресс не в том, чтобы множить вещи.
11. «

    Женщины! Сухая береста! Сноп огня и следом — пустота...

    Женщины! Сухая береста! Сноп огня и следом — пустота...
12. «

    Мы спим, и наше тело - это якорь, душой заброшенный в подводный сумрак жизни.

    Мы спим, и наше тело - это якорь, душой заброшенный в подводный сумрак жизни.
13. «

    Пришла мысль? Чуть подожди — и если не засела в голове, пусть уходит.

    Пришла мысль? Чуть подожди — и если не засела в голове, пусть уходит.
14. «

    ... И я уйду. А птица будет петь как пела, и будет сад, и дерево в саду, и мой колодец белый.

    ... И я уйду. А птица будет петь как пела, и будет сад, и дерево в саду, и мой колодец белый.
15. «

    Это дерево с ветхой листвою стало солнечным шаром литым, - это дерево скорбное стало склепом мертвенным… и золотым.

    Это дерево с ветхой листвою стало солнечным шаром литым, - это дерево скорбное стало склепом мертвенным… и золотым.
16. «

    Казнить захочешь, так казни! Но все ж, господь, повремени...

    Казнить захочешь, так казни! Но все ж, господь, повремени...
17. «

    ... Чёрный ветер, а в чёрном ветре ледяная луна бела. Я бреду по дороге — мёртвый, в сонном свете, но наяву; и мечтаю, мертвец, о жизни, безнадёжно немой, зову тех, кто сделал меня безгласым... Пусть искусаны до крови мои губы, но снова красной стала кровь моя от любви. Сердце требует возрожденья, тело — сильных и нежных рук, улыбнуться мечтают губы и, прорвавши порочный круг, искупить проливные слёзы всех изведанных мною мук. Только разве отпустит сердце глубочайшая из могил? Завтра год, а быть может — больше, как его я похоронил. Холодок сентиментализма. Чёрный ветер. Луна — бела. В эту Ночь Всех Святых повсюду причитают колокола.

    ... Чёрный ветер, а в чёрном ветре ледяная луна бела. Я бреду по дороге — мёртвый, в сонном свете, но наяву; и мечтаю, мертвец, о жизни, безнадёжно немой, зову тех, кто сделал меня безгласым... Пусть искусаны до крови мои губы, но снова красной стала кровь моя от любви. Сердце требует возрожденья, тело — сильных и нежных рук, улыбнуться мечтают губы и, прорвавши порочный круг, искупить проливные слёзы всех изведанных мною мук. Только разве отпустит сердце глубочайшая из могил? Завтра год, а быть может — больше, как его я похоронил. Холодок сентиментализма. Чёрный ветер. Луна — бела. В эту Ночь Всех Святых повсюду причитают колокола.
18. «

    Мы думали, что всё на свете Забвенье, щебень и зола… А в сердце правда улыбалась И часа своего ждала.

    Мы думали, что всё на свете Забвенье, щебень и зола… А в сердце правда улыбалась И часа своего ждала.
19. «

    Бездна одиночества одна. И один идёшь к ней издалека одиноко, как одна волна в одиноком море одинока.

    Бездна одиночества одна. И один идёшь к ней издалека одиноко, как одна волна в одиноком море одинока.
20. «

    Душу мне солнце заката озолотило вчера. Золото вынул я ночью, глянул. Одна мишура!

    Душу мне солнце заката озолотило вчера. Золото вынул я ночью, глянул. Одна мишура!