Хулио Кортасар: 41 высказываний о главном

Подборка из 41 цитата Хулио Кортасара: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В классики играют так: носком ботинка подбивают камешек. Что для этого надо: ровную поверхность, камешек, ботинок и ещё — красиво начерченные классики, начерченные мелками, лучше разноцветными. В верхней клеточке — Небо, в нижней — Земля, и очень трудно с камешком добраться до Неба, обычно где-нибудь да просчитаешься — и камешек выскочит за клетку. Постепенно, однако, необходимые навыки приобретаются, научаешься прыгать по всяким клеткам, и в один прекрасный день оказывается, что ты можешь оторваться от Земли и проскакать со своими камешком до самого Неба, взойти на Небо, плохо только, что как раз в этот момент, когда почти никто вокруг не умеет добираться до Неба, а ты научился, в этот самый момент кончается детство и ты зарываешься в книги, ударяешься в тоску по бог знает чему, теряешься в созерцании другого Неба, к которому ещё надо научиться идти. А поскольку с детством ты уже распрощался, то забываешь: чтобы добраться до Неба, нужны всего лишь камешек и носок ботинка.

   В классики играют так: носком ботинка подбивают камешек. Что для этого надо: ровную поверхность, камешек, ботинок и ещё — красиво начерченные классики, начерченные мелками, лучше разноцветными. В верхней клеточке — Небо, в нижней — Земля, и очень трудно с камешком добраться до Неба, обычно где-нибудь да просчитаешься — и камешек выскочит за клетку. Постепенно, однако, необходимые навыки приобретаются, научаешься прыгать по всяким клеткам, и в один прекрасный день оказывается, что ты можешь оторваться от Земли и проскакать со своими камешком до самого Неба, взойти на Небо, плохо только, что как раз в этот момент, когда почти никто вокруг не умеет добираться до Неба, а ты научился, в этот самый момент кончается детство и ты зарываешься в книги, ударяешься в тоску по бог знает чему, теряешься в созерцании другого Неба, к которому ещё надо научиться идти. А поскольку с детством ты уже распрощался, то забываешь: чтобы добраться до Неба, нужны всего лишь камешек и носок ботинка.

   — Игра в классики · книга
2. «

   Значит, быть таким, как есть, возможно, именно не быть таким, а лишь — столько стоить, столько обещать, настолько обманывать.

   Значит, быть таким, как есть, возможно, именно не быть таким, а лишь — столько стоить, столько обещать, настолько обманывать.

   — Выигрыши · книга
3. «

   Сджазуй мне блюз.

   Сджазуй мне блюз.

   — Игра в классики · книга
4. «

   Дай билетик розовый или голубой, а пока его даешь, песенку пропой.

   Дай билетик розовый или голубой, а пока его даешь, песенку пропой.

   — Клара · книга
5. «

   Возвращаться всегда означает искать укрытия в знакомых закоулках.

   Возвращаться всегда означает искать укрытия в знакомых закоулках.

   — Андрес · книга
6. «

   Этой ночью я искал твои губы в чужих губах и почти поверил в то, что отыскал тебя, ибо, слепец, я знаю: что влечёт меня к женщине, - это река; но такая тоска — добраться до берега сновидения и понять: наслаждение — жалкий раб, получивший фальшивую монету.

   Этой ночью я искал твои губы в чужих губах и почти поверил в то, что отыскал тебя, ибо, слепец, я знаю: что влечёт меня к женщине, - это река; но такая тоска — добраться до берега сновидения и понять: наслаждение — жалкий раб, получивший фальшивую монету.
7. «

   Иллюзии — блаженство тех, кто предпочетает правде фантазию.

   Иллюзии — блаженство тех, кто предпочетает правде фантазию.

   — Франсина · книга
8. «

   Мне нравилось гулять с Мауро и Селиной, соприкасаясь с их прочным, горячим счастьем.

   Мне нравилось гулять с Мауро и Селиной, соприкасаясь с их прочным, горячим счастьем.

   — Другое небо Рассказы · книга
9. «

   Когда небесной розы лепестки нам отсчитают время возвращенья и неподвижною безмолвной тенью застынут слов холодные ростки, -

   Когда небесной розы лепестки нам отсчитают время возвращенья и неподвижною безмолвной тенью застынут слов холодные ростки, -
10. «

    Ты достойна другого мужчины, который не оставит твои слова без ответа, с которым вы мало-помалу вырастете в идеальную пару, в потихоньку смердящих мужчину и женщину, разлагающихся, глядя друг другу в глаза, чтобы удостовериться в ничтожной отсрочке, и снова жить, и снова ринуться в утверждение истинности неразделенного клочка земли и дна кастрюли.

    Ты достойна другого мужчины, который не оставит твои слова без ответа, с которым вы мало-помалу вырастете в идеальную пару, в потихоньку смердящих мужчину и женщину, разлагающихся, глядя друг другу в глаза, чтобы удостовериться в ничтожной отсрочке, и снова жить, и снова ринуться в утверждение истинности неразделенного клочка земли и дна кастрюли.

    — Конец игры · книга
11. «

    Любовь, особенно вначале, ещё не означает понимания, так же как не означают его общие знакомые или сходство политических убеждений.

    Любовь, особенно вначале, ещё не означает понимания, так же как не означают его общие знакомые или сходство политических убеждений.

    — Тайное оружие · книга
12. «

    Я с тобой согласен, что ледышка, она и есть ледышка, будь она во всех других отношениях чудо, а не женщина.

    Я с тобой согласен, что ледышка, она и есть ледышка, будь она во всех других отношениях чудо, а не женщина.

    — Книга Мануэля · книга
13. «

    Всякий раз меня потрясает, всякий раз волнует, кто-нибудь... разыскивает меня, чтобы повидаться, и, если кто скажет, будто я млею от ложной скромности, я отвечу тому: шакал воет, автобус едет, — нет уж, видно, мне так и суждено остаться собачонком, который признательно пожирает глазами тех, кто любит его, — это выше моего разумения, так что — точка и абзац.

    Всякий раз меня потрясает, всякий раз волнует, кто-нибудь... разыскивает меня, чтобы повидаться, и, если кто скажет, будто я млею от ложной скромности, я отвечу тому: шакал воет, автобус едет, — нет уж, видно, мне так и суждено остаться собачонком, который признательно пожирает глазами тех, кто любит его, — это выше моего разумения, так что — точка и абзац.
14. «

    ... месть — тоже искусство, в поисках её формы стремятся найти что-нибудь утончённо-прекрасное.

    ... месть — тоже искусство, в поисках её формы стремятся найти что-нибудь утончённо-прекрасное.

    — Паола · книга
15. «

    Не подозрительно ли, что ясность сознания ведет к бездействию, не таит ли она в себе особой дьявольской слепоты? Отважный глупец воин, взлетевший на воздух вместе с пороховым складом, Кабраль, геройский солдат, покрывший себя славой, – не такие ли обнаруживают некое высшее видение, некое мгновенное приближение к абсолюту, сами того не сознавая (не требовать же сознательности от сержанта), по сравнению с чем обычное ясновидение, кабинетная ясность сознания, являющаяся в три часа утра тебе, сидящему на краю постели с недокуренной сигаретой во рту, значат меньше, чем откровения земляного крота.

    Не подозрительно ли, что ясность сознания ведет к бездействию, не таит ли она в себе особой дьявольской слепоты? Отважный глупец воин, взлетевший на воздух вместе с пороховым складом, Кабраль, геройский солдат, покрывший себя славой, – не такие ли обнаруживают некое высшее видение, некое мгновенное приближение к абсолюту, сами того не сознавая (не требовать же сознательности от сержанта), по сравнению с чем обычное ясновидение, кабинетная ясность сознания, являющаяся в три часа утра тебе, сидящему на краю постели с недокуренной сигаретой во рту, значат меньше, чем откровения земляного крота.

    — Игра в классики · книга
16. «

    Жизнь — это топтание в кругу, центр которого повсюду, а окружность — нигде.

    Жизнь — это топтание в кругу, центр которого повсюду, а окружность — нигде.

    — Игра в классики · книга
17. «

    ... жизнь — это когда поднимаешься вверх, а потом остановка и что-то щелкает; а еще это низкое белое обволакивающее небо в глубине теплого колодца, и от неба пахнет лавандой.

    ... жизнь — это когда поднимаешься вверх, а потом остановка и что-то щелкает; а еще это низкое белое обволакивающее небо в глубине теплого колодца, и от неба пахнет лавандой.

    — Письмо в Париж одной сеньорите · книга
18. «

    Мне пришлось поехать на конгресс адвокатов, где только и дел было, что рукоплескать друг другу и напиваться до потери сознания.

    Мне пришлось поехать на конгресс адвокатов, где только и дел было, что рукоплескать друг другу и напиваться до потери сознания.

    — Другое небо Рассказы · книга
19. «

    «Я вам говорю, черт возьми!» «Что доказывало, какую ценность имело это „я“? – стал думать Оливейра. – Какое всеведение утверждало это „я“ великих мира сего?» В пятнадцать лет он понял, что «я знаю только одно, что ничего не знаю»; и совершенно неизбежным представлялся ему воспоследовавший за этим откровением яд цикуты, нельзя же, в самом деле, бросать людям такой вызов безнаказанно, я вам говорю. Позднее он имел удовольствие убедиться, что и на высшие формы культуры оказывают воздействие авторитет и влияние, а также доверие, которое вызывает начитанность и ум, – то же самое «я вам говорю», но только замаскированное и неопознанное даже теми, кто их произносил; оно могло звучать как «я всегда полагал», или «если я в чем-нибудь и уверен», или «очевидно, что» и почти никогда не уравновешивалось бесстрастным суждением, содержавшим противоположную точку зрения. Словно бы род человеческий бдительно следил за индивидуумом, не позволяя ему чрезмерно продвигаться по пути терпимости, разумных сомнений, колебаний в чувствах. В определенный момент рождались и мозоль, и склероз, и определение: черное или белое, радикал или консерватор, гомо– или гетеро-сексуальный, образное или абстрактное, «Сан-Лоренсо» или «Бока-юниорс», мясное или вегетарианское, коммерция или поэзия.

    «Я вам говорю, черт возьми!» «Что доказывало, какую ценность имело это „я“? – стал думать Оливейра. – Какое всеведение утверждало это „я“ великих мира сего?» В пятнадцать лет он понял, что «я знаю только одно, что ничего не знаю»; и совершенно неизбежным представлялся ему воспоследовавший за этим откровением яд цикуты, нельзя же, в самом деле, бросать людям такой вызов безнаказанно, я вам говорю. Позднее он имел удовольствие убедиться, что и на высшие формы культуры оказывают воздействие авторитет и влияние, а также доверие, которое вызывает начитанность и ум, – то же самое «я вам говорю», но только замаскированное и неопознанное даже теми, кто их произносил; оно могло звучать как «я всегда полагал», или «если я в чем-нибудь и уверен», или «очевидно, что» и почти никогда не уравновешивалось бесстрастным суждением, содержавшим противоположную точку зрения. Словно бы род человеческий бдительно следил за индивидуумом, не позволяя ему чрезмерно продвигаться по пути терпимости, разумных сомнений, колебаний в чувствах. В определенный момент рождались и мозоль, и склероз, и определение: черное или белое, радикал или консерватор, гомо– или гетеро-сексуальный, образное или абстрактное, «Сан-Лоренсо» или «Бока-юниорс», мясное или вегетарианское, коммерция или поэзия.

    — Орасио Оливейра · книга
20. «

    Глаза — это у многих из нас единственные оставшиеся руки.

    Глаза — это у многих из нас единственные оставшиеся руки.

    — 62. Модель для сборки · книга