48 цитат Хулио Кортасара для тех, кто любит думать

Подборка из 48 цитат Хулио Кортасара: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ни одной женщине не нравится, если с ней говорят о той поре жизни её мужчины, когда он ещё не принадлежал ей.

   Ни одной женщине не нравится, если с ней говорят о той поре жизни её мужчины, когда он ещё не принадлежал ей.

   — Тайное оружие · книга
2. «

   Любовь — ракушка, остаются в ней воспоминанья: образы и звуки; они всего реальнее — в разлуке: вдали от моря — моря шум слышней.

   Любовь — ракушка, остаются в ней воспоминанья: образы и звуки; они всего реальнее — в разлуке: вдали от моря — моря шум слышней.
3. «

   Иногда, чтобы быть услышанной, мысли приходится преодолевать бесконечные препятствия.

   Иногда, чтобы быть услышанной, мысли приходится преодолевать бесконечные препятствия.

   — Тайное оружие · книга
4. «

   Всякий раз меня потрясает, всякий раз волнует, кто-нибудь... разыскивает меня, чтобы повидаться, и, если кто скажет, будто я млею от ложной скромности, я отвечу тому: шакал воет, автобус едет, — нет уж, видно, мне так и суждено остаться собачонком, который признательно пожирает глазами тех, кто любит его, — это выше моего разумения, так что — точка и абзац.

   Всякий раз меня потрясает, всякий раз волнует, кто-нибудь... разыскивает меня, чтобы повидаться, и, если кто скажет, будто я млею от ложной скромности, я отвечу тому: шакал воет, автобус едет, — нет уж, видно, мне так и суждено остаться собачонком, который признательно пожирает глазами тех, кто любит его, — это выше моего разумения, так что — точка и абзац.
5. «

   Неожиданность становится привычкой, когда научаешься сносить капризы хозяина с безразличием.

   Неожиданность становится привычкой, когда научаешься сносить капризы хозяина с безразличием.

   — Ирена (Irena) · книга
6. «

   Жизнь — это топтание в кругу, центр которого повсюду, а окружность — нигде.

   Жизнь — это топтание в кругу, центр которого повсюду, а окружность — нигде.

   — Игра в классики · книга
7. «

   В классики играют так: носком ботинка подбивают камешек. Что для этого надо: ровную поверхность, камешек, ботинок и ещё — красиво начерченные классики, начерченные мелками, лучше разноцветными. В верхней клеточке — Небо, в нижней — Земля, и очень трудно с камешком добраться до Неба, обычно где-нибудь да просчитаешься — и камешек выскочит за клетку. Постепенно, однако, необходимые навыки приобретаются, научаешься прыгать по всяким клеткам, и в один прекрасный день оказывается, что ты можешь оторваться от Земли и проскакать со своими камешком до самого Неба, взойти на Небо, плохо только, что как раз в этот момент, когда почти никто вокруг не умеет добираться до Неба, а ты научился, в этот самый момент кончается детство и ты зарываешься в книги, ударяешься в тоску по бог знает чему, теряешься в созерцании другого Неба, к которому ещё надо научиться идти. А поскольку с детством ты уже распрощался, то забываешь: чтобы добраться до Неба, нужны всего лишь камешек и носок ботинка.

   В классики играют так: носком ботинка подбивают камешек. Что для этого надо: ровную поверхность, камешек, ботинок и ещё — красиво начерченные классики, начерченные мелками, лучше разноцветными. В верхней клеточке — Небо, в нижней — Земля, и очень трудно с камешком добраться до Неба, обычно где-нибудь да просчитаешься — и камешек выскочит за клетку. Постепенно, однако, необходимые навыки приобретаются, научаешься прыгать по всяким клеткам, и в один прекрасный день оказывается, что ты можешь оторваться от Земли и проскакать со своими камешком до самого Неба, взойти на Небо, плохо только, что как раз в этот момент, когда почти никто вокруг не умеет добираться до Неба, а ты научился, в этот самый момент кончается детство и ты зарываешься в книги, ударяешься в тоску по бог знает чему, теряешься в созерцании другого Неба, к которому ещё надо научиться идти. А поскольку с детством ты уже распрощался, то забываешь: чтобы добраться до Неба, нужны всего лишь камешек и носок ботинка.

   — Игра в классики · книга
8. «

   А ещё я люблю тебя, а на улице идёт дождь и время…

   А ещё я люблю тебя, а на улице идёт дождь и время…
9. «

   Один из моих недостатков – это сплетнеграфия, хотя должен сказать в своё оправдание, что меня интересует лишь высшая форма сплетен, а именно история.

   Один из моих недостатков – это сплетнеграфия, хотя должен сказать в своё оправдание, что меня интересует лишь высшая форма сплетен, а именно история.

   — Медрано · книга
10. «

    Мате — как абзац. Выпил — и можешь начинать с красной строки.

    Мате — как абзац. Выпил — и можешь начинать с красной строки.

    — Орасио Оливейра · книга
11. «

    Ты достойна другого мужчины, который не оставит твои слова без ответа, с которым вы мало-помалу вырастете в идеальную пару, в потихоньку смердящих мужчину и женщину, разлагающихся, глядя друг другу в глаза, чтобы удостовериться в ничтожной отсрочке, и снова жить, и снова ринуться в утверждение истинности неразделенного клочка земли и дна кастрюли.

    Ты достойна другого мужчины, который не оставит твои слова без ответа, с которым вы мало-помалу вырастете в идеальную пару, в потихоньку смердящих мужчину и женщину, разлагающихся, глядя друг другу в глаза, чтобы удостовериться в ничтожной отсрочке, и снова жить, и снова ринуться в утверждение истинности неразделенного клочка земли и дна кастрюли.

    — Конец игры · книга
12. «

    Потом — отель «Европа» и душ, так славно венчающий любое путешествие неспешным диалогом мыла и тишины.

    Потом — отель «Европа» и душ, так славно венчающий любое путешествие неспешным диалогом мыла и тишины.

    — Апокалипсис Солентинаме · книга
13. «

    Когда небесной розы лепестки нам отсчитают время возвращенья и неподвижною безмолвной тенью застынут слов холодные ростки, -

    Когда небесной розы лепестки нам отсчитают время возвращенья и неподвижною безмолвной тенью застынут слов холодные ростки, -
14. «

    По опыту знаю, что наиболее интересные женщины те, которые в детстве увлекались книгами для мальчишек.

    По опыту знаю, что наиболее интересные женщины те, которые в детстве увлекались книгами для мальчишек.

    — профессор Лопес · книга
15. «

    Я испытываю чувство горечи, когда вступаю в дом, где некто, живущий по законам красоты, разместил все предметы, словно зримые повторы собственной души: тут книги ( с одной стороны — на испанском языке, с другой — английском и французском); туи зеленые подушки, на журнальном столике — стеклянная пепельница, похожая на мыльный пузырь в разрезе, и место ей установлено раз и навсегда. Ох уж этот скрупулезный порядок.

    Я испытываю чувство горечи, когда вступаю в дом, где некто, живущий по законам красоты, разместил все предметы, словно зримые повторы собственной души: тут книги ( с одной стороны — на испанском языке, с другой — английском и французском); туи зеленые подушки, на журнальном столике — стеклянная пепельница, похожая на мыльный пузырь в разрезе, и место ей установлено раз и навсегда. Ох уж этот скрупулезный порядок.

    — Другое небо Рассказы · книга
16. «

    Маэстро знал свою публику, он выбирал произведения в расчете на завсегдатаев театра «Корона», а это люди обстоятельные, с настроем на удовольствие, они предпочтут плохое хорошему, лишь бы знакомо и привычно.

    Маэстро знал свою публику, он выбирал произведения в расчете на завсегдатаев театра «Корона», а это люди обстоятельные, с настроем на удовольствие, они предпочтут плохое хорошему, лишь бы знакомо и привычно.

    — Другое небо Рассказы · книга
17. «

    Мы в гораздо большей степени являемся суммой чужих поступков, чем своих собственных.

    Мы в гораздо большей степени являемся суммой чужих поступков, чем своих собственных.

    — 62. Модель для сборки · книга
18. «

    Привычки — это конкретные обличья размеренности, та порция размеренности, которая помогает нам жить.

    Привычки — это конкретные обличья размеренности, та порция размеренности, которая помогает нам жить.

    — Письмо в Париж одной сеньорите · книга
19. «

    Прежде чем заснуть снова, я представил (увидел) вселенную, пластичную, способную меняться, вселенную, по которой вольно гуляет дарящий чудеса слепой случай, а небо способно сжиматься и распахиваться и солнце может не взойти, или застыть на небе, или изменить форму. И до боли захотелось, чтобы распался строгий рисунок созвездий — эта мерзкая световая реклама Trust Божественного Часовщика.

    Прежде чем заснуть снова, я представил (увидел) вселенную, пластичную, способную меняться, вселенную, по которой вольно гуляет дарящий чудеса слепой случай, а небо способно сжиматься и распахиваться и солнце может не взойти, или застыть на небе, или изменить форму. И до боли захотелось, чтобы распался строгий рисунок созвездий — эта мерзкая световая реклама Trust Божественного Часовщика.

    — Игра в классики · книга
20. «

    Ты прекрасно знаешь, что все сведения о рае всегда изготавливаются на земле.

    Ты прекрасно знаешь, что все сведения о рае всегда изготавливаются на земле.

    — Экзамен · книга