542 цитаты Игоря Ивановича Гарина для поста и дневника

Игорь Иванович Гарин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 542 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Неописуемо то, что происходит с избранниками человечества в момент, когда они становятся избранными.

   Неописуемо то, что происходит с избранниками человечества в момент, когда они становятся избранными.

   — Ницше · книга
2. «

   Цель науки — уничтожение мира.

   Цель науки — уничтожение мира.

   — Фридрих Ницше · книга
3. «

   Не будем же примитивизировать Бога по образу и подобию своему! Ибо — и это осознано даже простыми религиями — Бог не просто высок, недоступен или несоизмерим с миром, а потусторонен: сознание, интеллект, интуиция — слишком слабые инструменты, чтобы перевалить через ту грань, где законы мироздания перестают быть вершителями порядка и становятся лишь слабыми отблесками божественного мира.

   Не будем же примитивизировать Бога по образу и подобию своему! Ибо — и это осознано даже простыми религиями — Бог не просто высок, недоступен или несоизмерим с миром, а потусторонен: сознание, интеллект, интуиция — слишком слабые инструменты, чтобы перевалить через ту грань, где законы мироздания перестают быть вершителями порядка и становятся лишь слабыми отблесками божественного мира.

   — Пророки и поэты · книга
4. «

   Сверхчеловек — симбиоз гения, страдания и красоты. Противопоставление расы духовной аристократии толстокожей массе расы демократической — реакция на бездуховность.

   Сверхчеловек — симбиоз гения, страдания и красоты. Противопоставление расы духовной аристократии толстокожей массе расы демократической — реакция на бездуховность.

   — Ницше · книга
5. «

   Что справедливо для одного, то несправедливо для другого. Нужно прнудить мораль прежде всего преклониться перед табелью о рангах.

   Что справедливо для одного, то несправедливо для другого. Нужно прнудить мораль прежде всего преклониться перед табелью о рангах.

   — Фридрих Ницше · книга
6. «

   Педагогические идет Ницше — не натаскивать, не вдалбливать догмы, но учить мыслить самостоятельно, не цепляться за старые истины.

   Педагогические идет Ницше — не натаскивать, не вдалбливать догмы, но учить мыслить самостоятельно, не цепляться за старые истины.

   — Ницше · книга
7. «

   Все великое действительно противопоставляет своих носителей современникам, изолирует, обрекает на страдания.

   Все великое действительно противопоставляет своих носителей современникам, изолирует, обрекает на страдания.

   — Ницше · книга
8. «

   Бродяга, домосед, крестьянин, горожанин, Лентяй иль труженик, священник иль бандит - Повсюду человек издревле оболванен, На небо в ужасе мистическом глядит.

   Бродяга, домосед, крестьянин, горожанин, Лентяй иль труженик, священник иль бандит - Повсюду человек издревле оболванен, На небо в ужасе мистическом глядит.

   — Пророки и поэты · книга
9. «

   Предвидя опасные тенденции развития культуры Ницше предупреждал о росте «способности человека быть дрессируемым», превращающей его в «стадное животное, даже весьма интеллигентное»: «К измельчанию человека и к приданию ему большей гибкости и подчинению всякому управлению стремятся, видя в том прогресс».

   Предвидя опасные тенденции развития культуры Ницше предупреждал о росте «способности человека быть дрессируемым», превращающей его в «стадное животное, даже весьма интеллигентное»: «К измельчанию человека и к приданию ему большей гибкости и подчинению всякому управлению стремятся, видя в том прогресс».

   — Ницше · книга
10. «

    В нем жило два Бодлера, как до него — два Шеллинга, а после — два Достоевских или два Толстых. Бунтари, первопроходцы, устрашившиеся бунта, гуманисты, ставшие реакционерами, гении, переосмыслившие заблуждения юности и из одержимых строителей баррикад вдруг ставшие духовидцами, рьяно воззвавшими: «Остерегайтесь бесов!»

    В нем жило два Бодлера, как до него — два Шеллинга, а после — два Достоевских или два Толстых. Бунтари, первопроходцы, устрашившиеся бунта, гуманисты, ставшие реакционерами, гении, переосмыслившие заблуждения юности и из одержимых строителей баррикад вдруг ставшие духовидцами, рьяно воззвавшими: «Остерегайтесь бесов!»

    — Пророки и поэты · книга
11. «

    Народу чужд, но заодно с народом - Под синим, под кромешным небосводом, Погодам вопреки и непогодам.

    Народу чужд, но заодно с народом - Под синим, под кромешным небосводом, Погодам вопреки и непогодам.

    — Фридрих Ницше · книга
12. «

    Сегодня, когда мы заговорили о перестройке, гласности и свободе, я по-прежнему испытываю один только страх — за себя и за тех, кто поверил в возможность вольнодумства в эпоху фанатического рвения вождей и масс.

    Сегодня, когда мы заговорили о перестройке, гласности и свободе, я по-прежнему испытываю один только страх — за себя и за тех, кто поверил в возможность вольнодумства в эпоху фанатического рвения вождей и масс.

    — Пророки и поэты · книга
13. «

    Для гениального психолога объектом самого беспощадного исследования может стать все, что угодно — только не собственный гений.

    Для гениального психолога объектом самого беспощадного исследования может стать все, что угодно — только не собственный гений.

    — Ницше · книга
14. «

    Философия разрушает у меня поэзию.

    Философия разрушает у меня поэзию.

    — И. В. Гёте · книга
15. «

    Человек — ничто по сравнению с бесконечностью, всё по сравнению с небытием, середина между ничем и всем, бесконечно удаленная от понимания крайних пределов; конец и начала вещей скрыты от него в непроницаемой тайне.

    Человек — ничто по сравнению с бесконечностью, всё по сравнению с небытием, середина между ничем и всем, бесконечно удаленная от понимания крайних пределов; конец и начала вещей скрыты от него в непроницаемой тайне.

    — Паскаль · книга
16. «

    Самое ценное в мыслителе не однозначность, а множественность интерпретаций. И если все вычитывают одно — это не мудрец, а бабочка-однодневка.

    Самое ценное в мыслителе не однозначность, а множественность интерпретаций. И если все вычитывают одно — это не мудрец, а бабочка-однодневка.

    — Ницше · книга
17. «

    Вся история — непрерывная цепь человеческих преступлений, никогда ни львы, ни драконы, ни черти не враждовали между собой так, как враждуют люди.

    Вся история — непрерывная цепь человеческих преступлений, никогда ни львы, ни драконы, ни черти не враждовали между собой так, как враждуют люди.

    — Пророки и поэты · книга
18. «

    У каждой эпохи свой герой. Античный бог, Святой Антоний, галантный рыцарь куртуазной литературы, страждущий Вертер, байроновский бунтарь, мечтатель, отвергающий бунт, маленький человек, безжалостно преследуемый цивилизацией.

    У каждой эпохи свой герой. Античный бог, Святой Антоний, галантный рыцарь куртуазной литературы, страждущий Вертер, байроновский бунтарь, мечтатель, отвергающий бунт, маленький человек, безжалостно преследуемый цивилизацией.

    — Пророки и поэты · книга
19. «

    Чем отличается политик от дилетанта? Отношением к политике. Для политика она — средство, цель — Я. Для дилетанта она — цель, Я — средство.

    Чем отличается политик от дилетанта? Отношением к политике. Для политика она — средство, цель — Я. Для дилетанта она — цель, Я — средство.

    — Пророки и поэты · книга
20. «

    Писать как Пушкин: трагично и оптимистично. Развенчивать чернь и любить людей. Ненавидеть массу и видеть в ней братство страдающих, сознавать себя только одним из них. Не этика героизма — этика сострадания всем живущим.

    Писать как Пушкин: трагично и оптимистично. Развенчивать чернь и любить людей. Ненавидеть массу и видеть в ней братство страдающих, сознавать себя только одним из них. Не этика героизма — этика сострадания всем живущим.

    — Пророки и поэты · книга