Что говорил Ирен Роздобудько: 14 цитат

Ниже 14 цитат Ирена Роздобудько — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Запомни: — С возрастом человек глупеет. А сладковатый постулат о «мудрости» делает из него полного дерзкого кретина с правом быть тираном для своих потомков. — Если заметишь, что начала все забывать — записывай! Начиная с того, кто ты есть, откуда и какой жизненный путь остался позади. Пригодится, когда совсем с ума сойдешь! — Не жалей мыла, воды и зубной пасты: старость не пахнет розами. Прими это с пониманием — и лезь в душ! — Не трогай разговорами молодежь в сквере. — Не лезь под потолок, поставив табурет на стол, не делай того, что делала в двадцать. Время не вернуть, а заработать перелом шейки бедра — легко! — Не надейся! Лучше уже не будет! — Не ругай время и молодежь. Раньше было лучше только потому, что тебе было меньше лет. — Читай! Это хорошее упражнение для мозгов. — Не бойся смерти. Все там будут. — Вырывай волоски из подбородка. — Не делай замечаний. — Ни с кем не обсуждай болезни, не пересказывай кулинарных рецептов и телевизионных новостей. Это скучно. — Радуйся тому, что имеешь сейчас: завтра исчезнет и оно...

   Запомни: — С возрастом человек глупеет. А сладковатый постулат о «мудрости» делает из него полного дерзкого кретина с правом быть тираном для своих потомков. — Если заметишь, что начала все забывать — записывай! Начиная с того, кто ты есть, откуда и какой жизненный путь остался позади. Пригодится, когда совсем с ума сойдешь! — Не жалей мыла, воды и зубной пасты: старость не пахнет розами. Прими это с пониманием — и лезь в душ! — Не трогай разговорами молодежь в сквере. — Не лезь под потолок, поставив табурет на стол, не делай того, что делала в двадцать. Время не вернуть, а заработать перелом шейки бедра — легко! — Не надейся! Лучше уже не будет! — Не ругай время и молодежь. Раньше было лучше только потому, что тебе было меньше лет. — Читай! Это хорошее упражнение для мозгов. — Не бойся смерти. Все там будут. — Вырывай волоски из подбородка. — Не делай замечаний. — Ни с кем не обсуждай болезни, не пересказывай кулинарных рецептов и телевизионных новостей. Это скучно. — Радуйся тому, что имеешь сейчас: завтра исчезнет и оно...

   — Пуговица-2. Десять лет спустя · книга
2. «

   — За здравие или за упокой? — спросил тот. — Все равно. — Так не бывает. А ты кто такой? — Никто. — И так не бывает... Где твой дом? — Нигде. Так бывает? — Так бывает... Садись.

   — За здравие или за упокой? — спросил тот. — Все равно. — Так не бывает. А ты кто такой? — Никто. — И так не бывает... Где твой дом? — Нигде. Так бывает? — Так бывает... Садись.

   — Иван · книга
3. «

   Я и сама иногда смотрю на себе откуда-то сбоку, как будто вместо меня смеётся и разговаривает совсем другой человек, а я отлетела туда, откуда не возвращаются. Смотрю на себя и пытаюсь понять — кто я такая, зачем я здесь?

   Я и сама иногда смотрю на себе откуда-то сбоку, как будто вместо меня смеётся и разговаривает совсем другой человек, а я отлетела туда, откуда не возвращаются. Смотрю на себя и пытаюсь понять — кто я такая, зачем я здесь?

   — Вера · книга
4. «

   Мы не можем знать наверняка, что мы любим на самом деле, пока не увидим ИМЕННО ЭТО.

   Мы не можем знать наверняка, что мы любим на самом деле, пока не увидим ИМЕННО ЭТО.

   — Ланцелот · книга
5. «

   Жизнь не имеет вкуса, в чистом виде она – как дистиллированная вода. Мы сами добавляем в нее соли, перца или сахара. Когда жизнь приобретает вкус – сердце болит сильнее.

   Жизнь не имеет вкуса, в чистом виде она – как дистиллированная вода. Мы сами добавляем в нее соли, перца или сахара. Когда жизнь приобретает вкус – сердце болит сильнее.
6. «

   Не верь, если я скажу нет. Это последствия пуританского воспитания, строгость матери и авторитаризм отца. Я обязана произносить это противное слово, но так, чтобы ты мог услышать в нем совсем другое. Я старательно тренировалась!

   Не верь, если я скажу нет. Это последствия пуританского воспитания, строгость матери и авторитаризм отца. Я обязана произносить это противное слово, но так, чтобы ты мог услышать в нем совсем другое. Я старательно тренировалась!

   — Жигало · книга
7. «

   Иногда, если, конечно, ты этого заслуживаешь, судьба найдет тебя и под крышкой сломанного рояля...

   Иногда, если, конечно, ты этого заслуживаешь, судьба найдет тебя и под крышкой сломанного рояля...

   — Лорелея фон Шульце · книга
8. «

   Картины или любое произведение искусства могут существовать только тогда, когда находятся внутри тебя. Всё остальное — имитация, жалкие попытки воспроизвести то, что давно существует. Возможно, в другом измерении или на другой ступени развития... Это удивляло. То же, если бы кто-то объявил себя поэтом, не написав ни одного стихотворения, имея лишь слух и обостренное чувство прекрасного.

   Картины или любое произведение искусства могут существовать только тогда, когда находятся внутри тебя. Всё остальное — имитация, жалкие попытки воспроизвести то, что давно существует. Возможно, в другом измерении или на другой ступени развития... Это удивляло. То же, если бы кто-то объявил себя поэтом, не написав ни одного стихотворения, имея лишь слух и обостренное чувство прекрасного.

   — Иван · книга
9. «

   – Вы говорите, это возможно? Каким образом, молодой человек? – Тысячи жизней может прожить… художник… – пробормотал Макс и добавил: – Вам пора спать, герр Эрих. Позвольте проводить вас в номер. Но тот уставился на него трезвым и лукавым взглядом, будто бутылка виски была еще полна. – Боитесь смерти? – неожиданно спросил он. – То есть? – не понял Макс. – Художник, как вы говорите, или – любой представитель искусства проживает тысячи жизней из-за того, что хочет победить смерть. И вообще, творчество – это борьба со страхом смерти. Так писал Бердяев. – Вы читали Бердяева? – чуть не вскрикнул Макс, чувствуя, что сегодняшний долгий день еще не закончился. – Договоримся, парень, разговаривать без восклицаний, – сказал Эрих, – не люблю экзальтированности. А что касается творчества, то это – наказание. Им занимаются самоубийцы. Самоубийца пишет в своей жизни одно письмо – предсмертное, а художник каждую работу пишет, как прощание. Выдержать такое может далеко не каждый. Только патологически больной человек. – Но и счастливый в то же время… – как можно спокойнее добавил Макс. – О, откуда вам это известно? Макс пожал плечами. Он не хотел говорить, ему больше нравилось слушать. И он слушал: – Да, счастливый. Ведь он обладает магической силой давать жизнь вымышленной реальности. Сверхзадача каждого настоящего художника – вызвать у читателя или зрителя чувство неловкости от узнавания себя в книге, на холсте или на экране. Бывало ли у вас такое состояние, что смотреть на экран или читать книгу становится невыносимо, неловко, будто автор выставил напоказ твою сущность без твоего на это согласия? Более того – не зная тебя лично. Вот это и есть чудо! Попадание в «болевую точку». Искусство находить ее сложнее искусства иглотерапии: там все точки отмечены, здесь – колешь вслепую. Но когда попадаешь, это наивысшее счастье. И… метод лечения тоже…

   – Вы говорите, это возможно? Каким образом, молодой человек? – Тысячи жизней может прожить… художник… – пробормотал Макс и добавил: – Вам пора спать, герр Эрих. Позвольте проводить вас в номер. Но тот уставился на него трезвым и лукавым взглядом, будто бутылка виски была еще полна. – Боитесь смерти? – неожиданно спросил он. – То есть? – не понял Макс. – Художник, как вы говорите, или – любой представитель искусства проживает тысячи жизней из-за того, что хочет победить смерть. И вообще, творчество – это борьба со страхом смерти. Так писал Бердяев. – Вы читали Бердяева? – чуть не вскрикнул Макс, чувствуя, что сегодняшний долгий день еще не закончился. – Договоримся, парень, разговаривать без восклицаний, – сказал Эрих, – не люблю экзальтированности. А что касается творчества, то это – наказание. Им занимаются самоубийцы. Самоубийца пишет в своей жизни одно письмо – предсмертное, а художник каждую работу пишет, как прощание. Выдержать такое может далеко не каждый. Только патологически больной человек. – Но и счастливый в то же время… – как можно спокойнее добавил Макс. – О, откуда вам это известно? Макс пожал плечами. Он не хотел говорить, ему больше нравилось слушать. И он слушал: – Да, счастливый. Ведь он обладает магической силой давать жизнь вымышленной реальности. Сверхзадача каждого настоящего художника – вызвать у читателя или зрителя чувство неловкости от узнавания себя в книге, на холсте или на экране. Бывало ли у вас такое состояние, что смотреть на экран или читать книгу становится невыносимо, неловко, будто автор выставил напоказ твою сущность без твоего на это согласия? Более того – не зная тебя лично. Вот это и есть чудо! Попадание в «болевую точку». Искусство находить ее сложнее искусства иглотерапии: там все точки отмечены, здесь – колешь вслепую. Но когда попадаешь, это наивысшее счастье. И… метод лечения тоже…

   — Макс · книга
10. «

    Если и в мире тебе будет тесно, можно представить, что ты НЕ ЗДЕСЬ!

    Если и в мире тебе будет тесно, можно представить, что ты НЕ ЗДЕСЬ!

    — Если бы · книга
11. «

    Есть – отношения, а есть – любовь. Отношений в миллион раз больше, чем любви». Она никогда не задумывалась над этим! Действительно, все, что она видела вокруг себя – среди людей, – все, что казалось любовью, этим затертым и тысячу раз повторяемым словом, которое произносилось без единого сомнения на свадьбах и всяких семейных мероприятиях, по большей части оказывалось именно «отношениями». Семейными, дружескими, скандальными, устоявшимися, прагматичными, скоротечными, благородными, грубыми, докучливыми, внебрачными, деловыми, партнерскими, высокими и низкими, тяжелыми и легкими, зацикленными, эгоистичными, взвешенными, скучными, будничными. А любовь была просто любовью и не нуждалась в эпитетах…

    Есть – отношения, а есть – любовь. Отношений в миллион раз больше, чем любви». Она никогда не задумывалась над этим! Действительно, все, что она видела вокруг себя – среди людей, – все, что казалось любовью, этим затертым и тысячу раз повторяемым словом, которое произносилось без единого сомнения на свадьбах и всяких семейных мероприятиях, по большей части оказывалось именно «отношениями». Семейными, дружескими, скандальными, устоявшимися, прагматичными, скоротечными, благородными, грубыми, докучливыми, внебрачными, деловыми, партнерскими, высокими и низкими, тяжелыми и легкими, зацикленными, эгоистичными, взвешенными, скучными, будничными. А любовь была просто любовью и не нуждалась в эпитетах…

    — Ника · книга
12. «

    Я всегда знал — шо-то оно не то. Нет справедливости. Рожей не вышел.

    Я всегда знал — шо-то оно не то. Нет справедливости. Рожей не вышел.

    — Две минуты правды · книга
13. «

    Страх! Страх – вот что удерживает человека в браке. Страх быть брошенной, обманутой, одинокой, ненужной, в конце концов голодной...

    Страх! Страх – вот что удерживает человека в браке. Страх быть брошенной, обманутой, одинокой, ненужной, в конце концов голодной...

    — Лицей послушных жен · книга
14. «

    Иногда, чтобы продолжать жить, нужно найти точку отсчета. Ту новую и неожиданную эмоцию, от которой в тебе снова родится что-то важное и значительное — то, из-за чего ты в очередной раз вздрогнешь и захочешь идти дальше.

    Иногда, чтобы продолжать жить, нужно найти точку отсчета. Ту новую и неожиданную эмоцию, от которой в тебе снова родится что-то важное и значительное — то, из-за чего ты в очередной раз вздрогнешь и захочешь идти дальше.

    — Лицей послушных жен · книга