282 цитаты Ирвина Уэлша, которые стоит перечитать

Ирвин Уэлш — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 282 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   У солнца есть власть. Можно понять, почему люди ему преклоняются. Оно вон там, мы знаем, что это солнце, мы видим его и нуждаемся в нем.

   У солнца есть власть. Можно понять, почему люди ему преклоняются. Оно вон там, мы знаем, что это солнце, мы видим его и нуждаемся в нем.

   — Влад · книга
2. «

   Но страх – это эмоция, которую лучше не показывать. Как только в нем признаешься, он распространяется, точно вирус. Он разрушил нашу политику: регулировщики вливали его в нас по капле десятки лет и сделали нас сговорчивыми, натравили друг на друга, а сами теперь насилуют весь мир.

   Но страх – это эмоция, которую лучше не показывать. Как только в нем признаешься, он распространяется, точно вирус. Он разрушил нашу политику: регулировщики вливали его в нас по капле десятки лет и сделали нас сговорчивыми, натравили друг на друга, а сами теперь насилуют весь мир.

   — Джинсы мертвых торчков · книга
3. «

   То, что я чувствую в душе, не согласуется ограничениями, наложенными на меня физической формой.

   То, что я чувствую в душе, не согласуется ограничениями, наложенными на меня физической формой.

   — Я · книга
4. «

   Баланс вероятности. С мечтами всегда так: они норовят отклониться от действительности по максимуму.

   Баланс вероятности. С мечтами всегда так: они норовят отклониться от действительности по максимуму.

   — Преступление · книга
5. «

   Но даже когда я занюхиваюсь по самые пончикряки, я всё равно сознаю горькую правду. Кокс мне наскучил, он наскучил всем нам. Мы — пресыщенные мудаки, толчемся в местах, которые ненавидим, в городе, который ненавидим, притворяемся, что мы — центр вселенной, уродуем себя говенной наркотой, чтобы избавиться от ощущения, что настоящая жизнь происходит где-то совсем в другом месте; мы прекрасно осознаём, что всё, что мы делаем, — это просто подпитка нашей клинической паранойи и вечного непреходящего разочарования, и тем не менее нам не хватает запала остановиться. И я даже знаю почему. Потому что, как это ни прискорбно, вокруг нет ничего интересного, ради чего стоило бы остановиться.

   Но даже когда я занюхиваюсь по самые пончикряки, я всё равно сознаю горькую правду. Кокс мне наскучил, он наскучил всем нам. Мы — пресыщенные мудаки, толчемся в местах, которые ненавидим, в городе, который ненавидим, притворяемся, что мы — центр вселенной, уродуем себя говенной наркотой, чтобы избавиться от ощущения, что настоящая жизнь происходит где-то совсем в другом месте; мы прекрасно осознаём, что всё, что мы делаем, — это просто подпитка нашей клинической паранойи и вечного непреходящего разочарования, и тем не менее нам не хватает запала остановиться. И я даже знаю почему. Потому что, как это ни прискорбно, вокруг нет ничего интересного, ради чего стоило бы остановиться.

   — Порно · книга
6. «

   Может, это хорошо, а может и не очень, но кто в наше время может хоть в чем-нибудь быть уверенным?

   Может, это хорошо, а может и не очень, но кто в наше время может хоть в чем-нибудь быть уверенным?

   — На игле · книга
7. «

   — Женские проблемы? — смеялся мой отец. — Никогда не беги за автобусом или за женщиной. Всегда есть еще один за углом.

   — Женские проблемы? — смеялся мой отец. — Никогда не беги за автобусом или за женщиной. Всегда есть еще один за углом.

   — Эйсид Хаус (Кислотный дом) · книга
8. «

   Странно, что здесь, в Британии, где каннабис вне закона, в палате общин имеется аж четырнадцать баров, и члены парламента шляются по коридорам, будучи пьяными вусмерть.

   Странно, что здесь, в Британии, где каннабис вне закона, в палате общин имеется аж четырнадцать баров, и члены парламента шляются по коридорам, будучи пьяными вусмерть.
9. «

   Люди знали, что на протяжении всей истории правящие классы всегда заботились только о себе: аристократы, владевшие землей, капиталисты, владевшие фабриками, которым требовался уголь, который добывали рабочие.

   Люди знали, что на протяжении всей истории правящие классы всегда заботились только о себе: аристократы, владевшие землей, капиталисты, владевшие фабриками, которым требовался уголь, который добывали рабочие.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
10. «

    Если адвокаты и полицейские получают у меня разъяснения, то неужели мои самые близкие друзья, с которыми я постоянно общаюсь, не заслужили, чтобы я хотя бы попытался им это объяснить?

    Если адвокаты и полицейские получают у меня разъяснения, то неужели мои самые близкие друзья, с которыми я постоянно общаюсь, не заслужили, чтобы я хотя бы попытался им это объяснить?

    — На игле · книга
11. «

    Давеча я здорово набрался, так что свет режет глаза, а кишки недовольно урчат, как шлюха в конце смены.

    Давеча я здорово набрался, так что свет режет глаза, а кишки недовольно урчат, как шлюха в конце смены.

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
12. «

    Ты был тем, кем ты был, и есть то, что ты есть. И нахуй все сожаления.

    Ты был тем, кем ты был, и есть то, что ты есть. И нахуй все сожаления.

    — Порно · книга
13. «

    Первыми начинают бунтовать самые слабые.

    Первыми начинают бунтовать самые слабые.

    — Тяжело в учении, легко в бою · книга
14. «

    Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.

    Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
15. «

    Празднование — это часть жизни, а опьянение — часть празднования.

    Празднование — это часть жизни, а опьянение — часть празднования.
16. «

    Сумерки чувств, когда не ощущаешь ничего, кроме сокрушительной, всепроницающей боли в душе и теле

    Сумерки чувств, когда не ощущаешь ничего, кроме сокрушительной, всепроницающей боли в душе и теле

    — Марк Рентон («Рыжий») · книга
17. «

    Смысл существования нашего класса — выжить, вот и все. ... С самого начала мы были братьями по разуму, точнее, по его отсутствию. Презрение, насмешки, ирония, издевательства — мы создали свой собственный маленький мирок еще до того, как у нас в жизни появились выпивка и наркота, которые помогли нам очиститься и дали возможность жить в этом мире с полной отдачей. Мы рассекали по этому миру, сочась непробиваемым и совершенным цинизмом и презрением ко всем и вся, и мы знали — нас никто не поймет, просто не сможет понять: родители, братья, сестры, соседи, учителя, идиоты, крутые, хипстеры

    Смысл существования нашего класса — выжить, вот и все. ... С самого начала мы были братьями по разуму, точнее, по его отсутствию. Презрение, насмешки, ирония, издевательства — мы создали свой собственный маленький мирок еще до того, как у нас в жизни появились выпивка и наркота, которые помогли нам очиститься и дали возможность жить в этом мире с полной отдачей. Мы рассекали по этому миру, сочась непробиваемым и совершенным цинизмом и презрением ко всем и вся, и мы знали — нас никто не поймет, просто не сможет понять: родители, братья, сестры, соседи, учителя, идиоты, крутые, хипстеры

    — Порно · книга
18. «

    Чтобы быть хорошим писателем, надо прежде всего быть очень честным.

    Чтобы быть хорошим писателем, надо прежде всего быть очень честным.
19. «

    Я не люблю ничего (кроме «чёрного»), не ненавижу ничего (кроме сил, которые мешают мне его достать) и не боюсь ничего (кроме того, что я его не достану).

    Я не люблю ничего (кроме «чёрного»), не ненавижу ничего (кроме сил, которые мешают мне его достать) и не боюсь ничего (кроме того, что я его не достану).

    — На игле · книга
20. «

    Она потеряла обоих в один заход. Двух зайцев одним выстрелом. Одной палкой, так сказать...

    Она потеряла обоих в один заход. Двух зайцев одним выстрелом. Одной палкой, так сказать...

    — Дэнни Скиннер · книга