Ирвин Уэлш: 420 цитат на каждый день

Ирвин Уэлш — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 420 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Это был риторический вопрос — шаблонное оружие женщин и психопатов.

   Это был риторический вопрос — шаблонное оружие женщин и психопатов.

   — На игле · книга
2. «

   — Помнишь? — Помню. Ее лицо искажается. У нас есть своя, общая история, но она не хочет это признавать.

   — Помнишь? — Помню. Ее лицо искажается. У нас есть своя, общая история, но она не хочет это признавать.

   — Дерьмо · книга
3. «

   В Крисси я видел кого-то, кому не нравился ни мир, ни она сама, и она пыталась решить проблему с помощью ебли и наркоты, не понимая, что она только усложняет себе жизнь, накапливая проблемы.

   В Крисси я видел кого-то, кому не нравился ни мир, ни она сама, и она пыталась решить проблему с помощью ебли и наркоты, не понимая, что она только усложняет себе жизнь, накапливая проблемы.

   — Эйсид Хаус (Кислотный дом) · книга
4. «

   Девяносто процентов людей можно за что-то любить.

   Девяносто процентов людей можно за что-то любить.

   — Экстази · книга
5. «

   — Что тебе надо? — Мне нужна ты, я люблю тебя. — Ага, скажи мне это утром в понедельник. — Я зайду к тебе. — Поверю, когда ты и в самом деле зайдёшь.

   — Что тебе надо? — Мне нужна ты, я люблю тебя. — Ага, скажи мне это утром в понедельник. — Я зайду к тебе. — Поверю, когда ты и в самом деле зайдёшь.

   — Ллойд (Lloyd) · книга
6. «

   — Как же это тебе, расисту, может нравиться «Мотаун»? — завывает он. — То есть, я хочу сказать, как ты можешь быть расистом и любить Марвина Гэя? — Марвин Гэй не черный. — Что ты говоришь? — Для меня он не был черным. Черным был тот хер, который его убил. Вот он был гребаным ниггером. — Но его же убил собственный отец! — Да. Черный.

   — Как же это тебе, расисту, может нравиться «Мотаун»? — завывает он. — То есть, я хочу сказать, как ты можешь быть расистом и любить Марвина Гэя? — Марвин Гэй не черный. — Что ты говоришь? — Для меня он не был черным. Черным был тот хер, который его убил. Вот он был гребаным ниггером. — Но его же убил собственный отец! — Да. Черный.

   — Дерьмо · книга
7. «

   Кажется, до него только сейчас дошло, что сколько бы ты ни выпил, этого всегда будет мало, чтобы отключиться от страшной реальности жалкой и постылой жизни.

   Кажется, до него только сейчас дошло, что сколько бы ты ни выпил, этого всегда будет мало, чтобы отключиться от страшной реальности жалкой и постылой жизни.

   — Дерьмо · книга
8. «

   Да. Мы не спешим справедливо относиться к другим видам на Земле, но смеем жаловаться, что высшая сила отбирает наши жизни.

   Да. Мы не спешим справедливо относиться к другим видам на Земле, но смеем жаловаться, что высшая сила отбирает наши жизни.

   — Сборная солянка · книга
9. «

   Ты бываешь таким жестоким. — Она качает головой. — Почему ты такой жестокий? Что это дает тебе?

   Ты бываешь таким жестоким. — Она качает головой. — Почему ты такой жестокий? Что это дает тебе?

   — Дерьмо · книга
10. «

    Иногда нужно всё разрушить, спалить всё дотла, чтобы потом начать всё сначала.

    Иногда нужно всё разрушить, спалить всё дотла, чтобы потом начать всё сначала.

    — Клей · книга
11. «

    — ...будь осторожней со своей любовью. Может, это просто еще один вид развлекухи. Вот если твои чувства переходят в обычную жизнь, вот тогда да. Любовь — это не только по выходным крутить. — Но видишь ли, Ньюкс, я начал трусняк каждый день менять и швабру мыть. — Тогда наверняка любовь.

    — ...будь осторожней со своей любовью. Может, это просто еще один вид развлекухи. Вот если твои чувства переходят в обычную жизнь, вот тогда да. Любовь — это не только по выходным крутить. — Но видишь ли, Ньюкс, я начал трусняк каждый день менять и швабру мыть. — Тогда наверняка любовь.

    — Ллойд (Lloyd) · книга
12. «

    Рэйми рисовал карандашами на стене. Он жил в своём собственном мире, и это вполне устраивало как его самого, так и всех остальных.

    Рэйми рисовал карандашами на стене. Он жил в своём собственном мире, и это вполне устраивало как его самого, так и всех остальных.

    — На игле · книга
13. «

    Оборачиваюсь на своих приятелей; хоть они и бывают иногда настоящими подонками, но всё же это лучшие друзья на свете.

    Оборачиваюсь на своих приятелей; хоть они и бывают иногда настоящими подонками, но всё же это лучшие друзья на свете.

    — Экстази · книга
14. «

    Когда ты на кумарах, то чуваки под кайфом наводят на тебя тоску смертную, потому что они целиком поглощены своим кайфом и все твои мучения им глубоко поебать. Какой-нибудь «синяк» в кабаке хочет, чтобы всем вокруг было так же весело, как и ему, но настоящему торчку (в отличие от того, кто ширяется от случая к случаю и кому нужен «соучастник преступления») насрать на всех остальных.

    Когда ты на кумарах, то чуваки под кайфом наводят на тебя тоску смертную, потому что они целиком поглощены своим кайфом и все твои мучения им глубоко поебать. Какой-нибудь «синяк» в кабаке хочет, чтобы всем вокруг было так же весело, как и ему, но настоящему торчку (в отличие от того, кто ширяется от случая к случаю и кому нужен «соучастник преступления») насрать на всех остальных.

    — На игле · книга
15. «

    Я подумал о матери. Я презирал ее за слабость. Как могла она позволить этому жалкому существу сотворить с ней такое? Как посмела не отбиться от него?

    Я подумал о матери. Я презирал ее за слабость. Как могла она позволить этому жалкому существу сотворить с ней такое? Как посмела не отбиться от него?

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
16. «

    Так или иначе, но только преодолевая оказываемое ему сопротивление, человек может прочувствовать свою силу. Сила не останавливается до тех пор, пока не оскудевает.

    Так или иначе, но только преодолевая оказываемое ему сопротивление, человек может прочувствовать свою силу. Сила не останавливается до тех пор, пока не оскудевает.

    — Кошмары аиста марабу · книга
17. «

    Ты не можешь без работы. Ты ненавидишь ее, но вместе с тем живешь ею, ее мелочными проблемами. Эти проблемы, эти пустяки отвлекают тебя от себя самого, и ты остаешься один на один с собой только ночью, в промежутке между выключением телевизора и нервным, судорожным погружением в неспокойный сон.

    Ты не можешь без работы. Ты ненавидишь ее, но вместе с тем живешь ею, ее мелочными проблемами. Эти проблемы, эти пустяки отвлекают тебя от себя самого, и ты остаешься один на один с собой только ночью, в промежутке между выключением телевизора и нервным, судорожным погружением в неспокойный сон.

    — Я · книга
18. «

    Шприц, игла, ложка, свеча, зажигалка, пакаван с порошком. Всё классно, просто превосходно; но я боюсь, что это внутреннее море скоро начнёт отступать, оставляя за собой ядовитое дерьмо, выброшенное на берег моего тела.

    Шприц, игла, ложка, свеча, зажигалка, пакаван с порошком. Всё классно, просто превосходно; но я боюсь, что это внутреннее море скоро начнёт отступать, оставляя за собой ядовитое дерьмо, выброшенное на берег моего тела.

    — На игле · книга
19. «

    Какой же парализующей силой обладает подчас чувство вины, и как чувство собственной правоты может мобилизовать человека.

    Какой же парализующей силой обладает подчас чувство вины, и как чувство собственной правоты может мобилизовать человека.

    — Порно · книга
20. «

    На кой совать голову в петлю ради каких-то недоумков?

    На кой совать голову в петлю ради каких-то недоумков?

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга