220 цитат Ирвина Ялома про любовь, время и выбор

Ниже 220 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Брейер вздрогнул. Как он мог поставить на кон всю свою жизнь только для того, чтобы в конце концов понять, что главный приз его не устраивает. Нет, об этом говорить нельзя. Такие вещи не следует рассказывать молодым.

   Брейер вздрогнул. Как он мог поставить на кон всю свою жизнь только для того, чтобы в конце концов понять, что главный приз его не устраивает. Нет, об этом говорить нельзя. Такие вещи не следует рассказывать молодым.

   — Когда Ницше плакал · книга
2. «

   … жизнь нельзя откладывать на потом, её надо прожить сейчас, не оставлять до выходных, до отпуска, до того времени, когда дети пойдут в университет, до пенсии, когда уже не будет сил и возможностей. Я неоднократно слышал, как кто-то из участниц группы жаловался: «Ну почему я по-настоящему научилась жить только сейчас, когда моё тело изрешечено раком?»

   … жизнь нельзя откладывать на потом, её надо прожить сейчас, не оставлять до выходных, до отпуска, до того времени, когда дети пойдут в университет, до пенсии, когда уже не будет сил и возможностей. Я неоднократно слышал, как кто-то из участниц группы жаловался: «Ну почему я по-настоящему научилась жить только сейчас, когда моё тело изрешечено раком?»

   — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
3. «

   Пациенты хотят, чтобы психотерапевт был всезнающим, бесконечно надёжным и неуязвимым. Некоторые из моих пациенток, не раз имевшие дело с ненадёжными мужчинами, боятся моей (и вообще мужской) моральной слабости. Другие опасаются, что я слечу с катушек и сам стану пациентом.

   Пациенты хотят, чтобы психотерапевт был всезнающим, бесконечно надёжным и неуязвимым. Некоторые из моих пациенток, не раз имевшие дело с ненадёжными мужчинами, боятся моей (и вообще мужской) моральной слабости. Другие опасаются, что я слечу с катушек и сам стану пациентом.

   — Дар психотерапии · книга
4. «

   Чувство, что надо было сделать ещё больше, отражает, как мне кажется, скрытое желание контролировать неконтролируемое. В конце концов, если человек чувствует вину за то, что не сделал что-то, что должен был сделать, то из этого следует, что нечто можно было сделать — удобная мысль, отвлекающая нас от нашей жалкой беспомощности перед лицом смерти. Облачённые в искусно выстроенную иллюзию безграничных возможностей, мы все, по крайней мере до наступления кризиса середины жизни, придерживаемся веры в то, что наше существование — бесконечно восходящая спираль достижений, зависящих только от нашей воли.

   Чувство, что надо было сделать ещё больше, отражает, как мне кажется, скрытое желание контролировать неконтролируемое. В конце концов, если человек чувствует вину за то, что не сделал что-то, что должен был сделать, то из этого следует, что нечто можно было сделать — удобная мысль, отвлекающая нас от нашей жалкой беспомощности перед лицом смерти. Облачённые в искусно выстроенную иллюзию безграничных возможностей, мы все, по крайней мере до наступления кризиса середины жизни, придерживаемся веры в то, что наше существование — бесконечно восходящая спираль достижений, зависящих только от нашей воли.

   — Палач любви · книга
5. «

   Представьте себе тончайший луч света, который неуклонно движется вдоль огромного массива времени. Всё, что луч оставляет позади, погружено во тьму прошлого; всё, что впереди, ещё только ждёт своей очереди выделиться из преджизненных сумерек. Живо лишь то, что освещает лучик. Этот образ разгоняет мглу и приводит меня к такой мысли: мне потрясающе повезло, я здесь, я живу и радуюсь уже тому, что просто существую. Как чудовищно глупо было бы тратить и без того короткий миг пребывания под лучом света на странные схему, которые отрицают жизнь и обещают, что истинное бытие ждёт нас где-то там, впереди, в неохватной и равнодушной тьме.

   Представьте себе тончайший луч света, который неуклонно движется вдоль огромного массива времени. Всё, что луч оставляет позади, погружено во тьму прошлого; всё, что впереди, ещё только ждёт своей очереди выделиться из преджизненных сумерек. Живо лишь то, что освещает лучик. Этот образ разгоняет мглу и приводит меня к такой мысли: мне потрясающе повезло, я здесь, я живу и радуюсь уже тому, что просто существую. Как чудовищно глупо было бы тратить и без того короткий миг пребывания под лучом света на странные схему, которые отрицают жизнь и обещают, что истинное бытие ждёт нас где-то там, впереди, в неохватной и равнодушной тьме.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
6. «

   Во-первых, существует барьер между образом и языком. Сознание мыслит образами, но для общения с другими приходится трансформировать образы в мысли, а затем мысли в слова. Этот путь: от образа к мысли и языку, очень коварен. Происходят потери: богатая, сочная ткань образа, его необыкновенная пластичность и текучесть, его личные ностальгические эмоциональные оттенки — всё утрачивается, когда образ втискивают в язык. Великие мастера пытаются передать образ непосредственно с помощью намёков, метафор, с помощью лингвистических приёмов, направленных на то, чтобы вызвать у читателя похожий образ. Но в конце концов они понимают несоразмерность своих средств стоящей перед ними задаче. Послушайте жалобу Флобера в «Мадам Бовари»: «Как будто полнота души не изливается подчас в пустопорожних метафорах! Ведь никто же до сих пор не сумел найти точные слова для выражения своих чаяний, замыслов, горестей, ибо человеческая речь подобна треснутому котлу, и когда нам хочется растрогать своей музыкой звезды, у нас получается собачий вальс».

   Во-первых, существует барьер между образом и языком. Сознание мыслит образами, но для общения с другими приходится трансформировать образы в мысли, а затем мысли в слова. Этот путь: от образа к мысли и языку, очень коварен. Происходят потери: богатая, сочная ткань образа, его необыкновенная пластичность и текучесть, его личные ностальгические эмоциональные оттенки — всё утрачивается, когда образ втискивают в язык. Великие мастера пытаются передать образ непосредственно с помощью намёков, метафор, с помощью лингвистических приёмов, направленных на то, чтобы вызвать у читателя похожий образ. Но в конце концов они понимают несоразмерность своих средств стоящей перед ними задаче. Послушайте жалобу Флобера в «Мадам Бовари»: «Как будто полнота души не изливается подчас в пустопорожних метафорах! Ведь никто же до сих пор не сумел найти точные слова для выражения своих чаяний, замыслов, горестей, ибо человеческая речь подобна треснутому котлу, и когда нам хочется растрогать своей музыкой звезды, у нас получается собачий вальс».

   — Палач любви · книга
7. «

   … сны – это восхитительная тайна, которая молит разгадать её. Я завидую вам: вы можете видеть сны.

   … сны – это восхитительная тайна, которая молит разгадать её. Я завидую вам: вы можете видеть сны.

   — Фридрих Ницше · книга
8. «

   Жизнь – это парад, который проходит мимо.

   Жизнь – это парад, который проходит мимо.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
9. «

   Мы определяем себя, или свою жизнь, через свои привязанности.

   Мы определяем себя, или свою жизнь, через свои привязанности.

   — Шопенгауэр как лекарство · книга
10. «

    Меня много раз приятно удивляли пациенты, которые пережили значительные позитивные изменения уже на склоне жизни. Никогда не поздно. Для этого вы никогда не будете слишком старыми.

    Меня много раз приятно удивляли пациенты, которые пережили значительные позитивные изменения уже на склоне жизни. Никогда не поздно. Для этого вы никогда не будете слишком старыми.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
11. «

    Надежда – это худшее из зол, она продлевает мучения.

    Надежда – это худшее из зол, она продлевает мучения.

    — Фридрих Ницше · книга
12. «

    Мы, потерявшие близких, научились отвечать так, как нужно исследователям. Мы научились: мир хочет, чтобы мы быстро оправились, и не любит тех, кто слишком долго цепляется за свои потери.

    Мы, потерявшие близких, научились отвечать так, как нужно исследователям. Мы научились: мир хочет, чтобы мы быстро оправились, и не любит тех, кто слишком долго цепляется за свои потери.

    — Айрин · книга
13. «

    Берегитесь исключительной и сильной привязанности к другому; она вовсе не является, как это часто кажется, примером абсолютной любви. Такая исключительная любовь, замкнутая на себе, не нуждающаяся в других и ничего им не дающая, обречена на саморазрушение. Любовь – это не просто страсть, вспыхивающая между двумя людьми. Влюблённость бесконечно далека от постоянной любви. Любовь – это, скорее, форма существования: не столько влечение, сколько самоотдача, отношение не столько к одному человеку, сколько к миру в целом.

    Берегитесь исключительной и сильной привязанности к другому; она вовсе не является, как это часто кажется, примером абсолютной любви. Такая исключительная любовь, замкнутая на себе, не нуждающаяся в других и ничего им не дающая, обречена на саморазрушение. Любовь – это не просто страсть, вспыхивающая между двумя людьми. Влюблённость бесконечно далека от постоянной любви. Любовь – это, скорее, форма существования: не столько влечение, сколько самоотдача, отношение не столько к одному человеку, сколько к миру в целом.

    — Палач любви · книга
14. «

    Ярлыки – это насилие над людьми. Вылечить ярлык ты не можешь, тебе приходится лечить человека, на которого этот ярлык повешен.

    Ярлыки – это насилие над людьми. Вылечить ярлык ты не можешь, тебе приходится лечить человека, на которого этот ярлык повешен.

    — Сеймур. · книга
15. «

    Мой подход заключается в том, что жизнь (в том числе и человеческая) зарождается по воле случая, наше бытие – конечно, и, как бы нам это ни хотелось, нам не на кого рассчитывать в мире, кроме самих себя. Никто, кроме нас самих, не поддержит, не оценит наше поведение, не предложит ясную жизненную схему. Судьба наша не предопределена, и каждому из нас приходится решать самостоятельно, как проживать свою жизнь возможно более полно, счастливо и осмысленно.

    Мой подход заключается в том, что жизнь (в том числе и человеческая) зарождается по воле случая, наше бытие – конечно, и, как бы нам это ни хотелось, нам не на кого рассчитывать в мире, кроме самих себя. Никто, кроме нас самих, не поддержит, не оценит наше поведение, не предложит ясную жизненную схему. Судьба наша не предопределена, и каждому из нас приходится решать самостоятельно, как проживать свою жизнь возможно более полно, счастливо и осмысленно.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
16. «

    Больше всего мы говорили о смерти. Еженедельно в моём кабинете встречались не двое, а четверо: я, Пола и две смерти – её и моя. Она [Пола] стала для меня любовницей смерти, познакомила меня с ней, научила меня думать о ней и даже помогла с ней подружиться. Я начал понимать, что смерть была оболгана прессой. Понимать, что, хоть в смерти и мало радости, она вовсе не чудовищное зло, швыряющее нас в какое-то невообразимо ужасное место. Я научился демифологизировать смерть, дабы увидеть её в истинном свете – как событие, как часть жизни, как конец дальнейших возможностей. «Это нейтральное событие, – говорила Пола, – а мы научились окрашивать его страхом».

    Больше всего мы говорили о смерти. Еженедельно в моём кабинете встречались не двое, а четверо: я, Пола и две смерти – её и моя. Она [Пола] стала для меня любовницей смерти, познакомила меня с ней, научила меня думать о ней и даже помогла с ней подружиться. Я начал понимать, что смерть была оболгана прессой. Понимать, что, хоть в смерти и мало радости, она вовсе не чудовищное зло, швыряющее нас в какое-то невообразимо ужасное место. Я научился демифологизировать смерть, дабы увидеть её в истинном свете – как событие, как часть жизни, как конец дальнейших возможностей. «Это нейтральное событие, – говорила Пола, – а мы научились окрашивать его страхом».

    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
17. «

    Когда умирают родители, мы чувствуем себя беззащитными, потому что оказываемся перед лицом не только утраты родителей, но и собственной смерти.

    Когда умирают родители, мы чувствуем себя беззащитными, потому что оказываемся перед лицом не только утраты родителей, но и собственной смерти.

    — Все мы творения на день · книга
18. «

    Чем настойчивее мы ищем смысл жизни, тем меньше вероятность, что мы его найдем.

    Чем настойчивее мы ищем смысл жизни, тем меньше вероятность, что мы его найдем.

    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
19. «

    Мне кажется, что я мертва, и я причиняю себе боль, чтобы почувствовать, что я жива. Я бесчувственна, и я иду на риск, подвергаю себя опасности, чтобы чувствовать, что я живу. Я чувствую опустошённость, поэтому я пытаюсь заполнить себя наркотиками, едой, спермой. Но это всего лишь короткие передышки. Всё кончится тем, что мне будет стыдно, – и я буду ещё более мёртвой и опустошённой.

    Мне кажется, что я мертва, и я причиняю себе боль, чтобы почувствовать, что я жива. Я бесчувственна, и я иду на риск, подвергаю себя опасности, чтобы чувствовать, что я живу. Я чувствую опустошённость, поэтому я пытаюсь заполнить себя наркотиками, едой, спермой. Но это всего лишь короткие передышки. Всё кончится тем, что мне будет стыдно, – и я буду ещё более мёртвой и опустошённой.

    — Лжец на кушетке · книга
20. «

    ...он будет забыт, место, которое он занимал, будет поглощено временем и существованием других. Через десять-двадцать лет он умрет. И умрет он в одиночестве: не важно, кто в этот момент находится рядом с нами, ведь умираем мы одни.

    ...он будет забыт, место, которое он занимал, будет поглощено временем и существованием других. Через десять-двадцать лет он умрет. И умрет он в одиночестве: не важно, кто в этот момент находится рядом с нами, ведь умираем мы одни.

    — Когда Ницше плакал · книга