285 цитат-размышлений Ирвина Ялома

Ниже 285 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Отчаяние – это та цена, которую человек должен заплатить за самопознание. Загляните в самую глубь жизни – и вы увидите там отчаяние.

   Отчаяние – это та цена, которую человек должен заплатить за самопознание. Загляните в самую глубь жизни – и вы увидите там отчаяние.

   — Фридрих Ницше · книга
2. «

   Иногда достаточно назвать вещи своими именами.

   Иногда достаточно назвать вещи своими именами.

   — Шопенгауэр как лекарство · книга
3. «

   … присутствие, расспросы и внимание психотерапевта могут оказывать поддержку пациенту такими способами, которым мы даже не представляем.

   … присутствие, расспросы и внимание психотерапевта могут оказывать поддержку пациенту такими способами, которым мы даже не представляем.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
4. «

   Никогда нельзя отнимать ничего у человека, если вам нечего предложить ему взамен.

   Никогда нельзя отнимать ничего у человека, если вам нечего предложить ему взамен.

   — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
5. «

   И нет той силы, что могла бы остановить марш часов, дней, лет.

   И нет той силы, что могла бы остановить марш часов, дней, лет.

   — Когда Ницше плакал · книга
6. «

   Неудивительно, что она ненавидела жизнь! Её жизнь задыхалась в тюремной камере, где единственным источником воздуха были те давно прошедшие двадцать семь дней.

   Неудивительно, что она ненавидела жизнь! Её жизнь задыхалась в тюремной камере, где единственным источником воздуха были те давно прошедшие двадцать семь дней.

   — Палач любви · книга
7. «

   Копайте глубже, добирайтесь до самых глу­бинных, древнейших уровней сознания, примитивных чувств, архаичных фантазий; возвращайтесь к первичным слоям па­мяти; тогда, и только тогда, вы сможете полностью искоре­нить невроз и обеспечить эффективное психоаналитическое воздействие.

   Копайте глубже, добирайтесь до самых глу­бинных, древнейших уровней сознания, примитивных чувств, архаичных фантазий; возвращайтесь к первичным слоям па­мяти; тогда, и только тогда, вы сможете полностью искоре­нить невроз и обеспечить эффективное психоаналитическое воздействие.

   — Маршал · книга
8. «

   Если пациент отягощён тревожностью и просит или умоляет об облегчении, как правило, я нахожу полезной такую реплику: «Скажите мне, что бы вы хотели от меня услышать? Что именно мог бы я сказать такого, что позволило бы вам почувствовать себя лучше?» Я, конечно, обращаюсь не к рациональной части пациента – я обращаюсь к его внутреннему ребёнку или прошу ничего не сдерживаемых свободных ассоциаций. В ответ на такой вопрос одна пациентка сказала мне: «Я хочу, чтобы вы сказали мне, что я самая красивая, самая идеальная малышка в мире». Тогда я сказал ей именно то, о чём она просила, а потом мы вместе исследовали успокаивающий эффект моих слов, равно как и другие возникающие чувства: её смущение и стыд за свои ребяческие желания и сильнейшее раздражение из-за того, что ей пришлось объяснять мне, что нужно сказать. Это упражнение по самоуспокоению создаёт определённый парадокс: пациент отбрасывается в состояние ума юного и зависимого человека, прося терапевта произнести для него волшебные слова утешения, но в то же самое время он вынужден занять взрослую позицию, придумывая те самые слова, которые его успокоят.

   Если пациент отягощён тревожностью и просит или умоляет об облегчении, как правило, я нахожу полезной такую реплику: «Скажите мне, что бы вы хотели от меня услышать? Что именно мог бы я сказать такого, что позволило бы вам почувствовать себя лучше?» Я, конечно, обращаюсь не к рациональной части пациента – я обращаюсь к его внутреннему ребёнку или прошу ничего не сдерживаемых свободных ассоциаций. В ответ на такой вопрос одна пациентка сказала мне: «Я хочу, чтобы вы сказали мне, что я самая красивая, самая идеальная малышка в мире». Тогда я сказал ей именно то, о чём она просила, а потом мы вместе исследовали успокаивающий эффект моих слов, равно как и другие возникающие чувства: её смущение и стыд за свои ребяческие желания и сильнейшее раздражение из-за того, что ей пришлось объяснять мне, что нужно сказать. Это упражнение по самоуспокоению создаёт определённый парадокс: пациент отбрасывается в состояние ума юного и зависимого человека, прося терапевта произнести для него волшебные слова утешения, но в то же самое время он вынужден занять взрослую позицию, придумывая те самые слова, которые его успокоят.

   — Дар психотерапии · книга
9. «

   Моя работа – это не я.

   Моя работа – это не я.

   — Карлос · книга
10. «

    Я знаю, что многие писатели вначале создают подробный план произведения, но я передаю эту работу своему бессознательному и позволяю персонажам и событиям органично развиваться на сцене моего разума, в то время как я просто записываю за ними и шлифую готовую работу.

    Я знаю, что многие писатели вначале создают подробный план произведения, но я передаю эту работу своему бессознательному и позволяю персонажам и событиям органично развиваться на сцене моего разума, в то время как я просто записываю за ними и шлифую готовую работу.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
11. «

    Когда я ссорилась с моим другом Сергеем, ведущим танцором в театре и позднее моим мужем, мне хотелось убежать, напиться, найти пенис, любой пенис — желательно, чтобы его владелец был случайный человек, — и заниматься сексом, чтобы ранить Сергея и почувствовать себя лучше. Это всегда срабатывало. Но ненадолго. Очень ненадолго.

    Когда я ссорилась с моим другом Сергеем, ведущим танцором в театре и позднее моим мужем, мне хотелось убежать, напиться, найти пенис, любой пенис — желательно, чтобы его владелец был случайный человек, — и заниматься сексом, чтобы ранить Сергея и почувствовать себя лучше. Это всегда срабатывало. Но ненадолго. Очень ненадолго.

    — Наташа · книга
12. «

    Исследование и наука начинаются с неверия, А неверие само по себе связано со стрессом!

    Исследование и наука начинаются с неверия, А неверие само по себе связано со стрессом!

    — Когда Ницше плакал · книга
13. «

    … он сказал мне буквально следующее: он вынашивает свои книги, словно беременная женщина дитя, и он думает, что его головные боли – это схватки мозга.

    … он сказал мне буквально следующее: он вынашивает свои книги, словно беременная женщина дитя, и он думает, что его головные боли – это схватки мозга.

    — доктор Брейер · книга
14. «

    Вы знали это и раньше, я понимаю. Но какая-то часть вас не верила. Теперь вы действительно знаете, что он умер. Его нет во дворе. Его нет в мастерской за домом. Его нет нигде. Кроме ваших воспоминаний.

    Вы знали это и раньше, я понимаю. Но какая-то часть вас не верила. Теперь вы действительно знаете, что он умер. Его нет во дворе. Его нет в мастерской за домом. Его нет нигде. Кроме ваших воспоминаний.

    — Палач любви · книга
15. «

    … Брейер был уверен, что самое страшное в старости: горечь утрат, смерть друзей – это отсутствие пристального внимания, это ужас перед жизнью без свидетелей.

    … Брейер был уверен, что самое страшное в старости: горечь утрат, смерть друзей – это отсутствие пристального внимания, это ужас перед жизнью без свидетелей.

    — Когда Ницше плакал · книга
16. «

    Я очень серьёзно воспринимаю идею, что, если человек живёт хорошо и не испытывает глубоких сожалений, смерть он встречает с большей безмятежностью. Я слышал эту мысль не только от многих умирающих пациентов, но и от писателей с великой душой, таких, например, как Толстой, чей Иван Ильич осознаёт, что умирает так плохо именно потому, что скверно жил. Всё, что я читал, весь мой жизненный опыт учил меня, что важно жить так, чтобы умирать, как можно меньше сожалея. В последние годы я осознанно стараюсь быть великодушным и мягким со всеми, кого встречаю, и в завершающий период своего девятого десятка вхожу с достаточным чувством удовлетворённости жизни.

    Я очень серьёзно воспринимаю идею, что, если человек живёт хорошо и не испытывает глубоких сожалений, смерть он встречает с большей безмятежностью. Я слышал эту мысль не только от многих умирающих пациентов, но и от писателей с великой душой, таких, например, как Толстой, чей Иван Ильич осознаёт, что умирает так плохо именно потому, что скверно жил. Всё, что я читал, весь мой жизненный опыт учил меня, что важно жить так, чтобы умирать, как можно меньше сожалея. В последние годы я осознанно стараюсь быть великодушным и мягким со всеми, кого встречаю, и в завершающий период своего девятого десятка вхожу с достаточным чувством удовлетворённости жизни.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
17. «

    Наша жизнь обречена на смерть, в которую мы не хотим верить, на любовь, которую мы теряем, на свободу, которой боимся и на уникальный личный опыт, который отдаляет нас друг от друга.

    Наша жизнь обречена на смерть, в которую мы не хотим верить, на любовь, которую мы теряем, на свободу, которой боимся и на уникальный личный опыт, который отдаляет нас друг от друга.

    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
18. «

    Помню, мой аналитик говорил мне, что я иду по жизни, словно играю в футбол. Безжалостные атаки, блокировки, движение вперёд, навязывание своей воли.

    Помню, мой аналитик говорил мне, что я иду по жизни, словно играю в футбол. Безжалостные атаки, блокировки, движение вперёд, навязывание своей воли.

    — Маршал · книга
19. «

    Имейте смелость менять свои убеждения!

    Имейте смелость менять свои убеждения!

    — Когда Ницше плакал · книга
20. «

    Когда мне исполнилось сорок, я расстался с идеей, что способен на все. Внезапно я понял одну из прописных истин жизни: время невозможно повернуть назад, жизнь моя кончается. Разумеется, я знал это и раньше, но осознание этого в сорок стало совершенно новым опытом. Теперь я понимаю, что фраза «исключительно одаренный парень» была всего лишь походным знаменем, что «одаренность» — это иллюзия, а «исключительность» бессмысленна и что я сам шагаю в ногу со всеми остальными людьми по дороге к смерти.

    Когда мне исполнилось сорок, я расстался с идеей, что способен на все. Внезапно я понял одну из прописных истин жизни: время невозможно повернуть назад, жизнь моя кончается. Разумеется, я знал это и раньше, но осознание этого в сорок стало совершенно новым опытом. Теперь я понимаю, что фраза «исключительно одаренный парень» была всего лишь походным знаменем, что «одаренность» — это иллюзия, а «исключительность» бессмысленна и что я сам шагаю в ногу со всеми остальными людьми по дороге к смерти.

    — доктор Брейер · книга