321 цитат-размышлений Ирвина Ялома

Ниже 321 цитата Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Наши физические ощущения, проходя через нервный аппарат, трансформируются и затем, вновь собираясь в мозгу, представляют нам картину, которую мы называем реальностью, но которая на самом деле является химерой, фикцией, существующей только в нашем познающем и анализирующем сознании. В самом деле; такие категории, как причина и следствие, последовательность, множество, пространство и время, являются созданием нашего мозга, а вовсе не реальными сущностями мира, лежащего «вовне». Более того, мы не можем «видеть» ничего, кроме нашей собственной версии того, что происходит «вовне». Мы никоим образом не можем знать, что «на самом деле» находится «там», то есть постичь сущность, лежащую за пределами наших ощущений и нашего сознания.

   Наши физические ощущения, проходя через нервный аппарат, трансформируются и затем, вновь собираясь в мозгу, представляют нам картину, которую мы называем реальностью, но которая на самом деле является химерой, фикцией, существующей только в нашем познающем и анализирующем сознании. В самом деле; такие категории, как причина и следствие, последовательность, множество, пространство и время, являются созданием нашего мозга, а вовсе не реальными сущностями мира, лежащего «вовне». Более того, мы не можем «видеть» ничего, кроме нашей собственной версии того, что происходит «вовне». Мы никоим образом не можем знать, что «на самом деле» находится «там», то есть постичь сущность, лежащую за пределами наших ощущений и нашего сознания.

   — Шопенгауэр как лекарство · книга
2. «

   Мои отношения с матерью всю жизнь были открытой раной, и всё же, как ни парадоксально, именно её образ мелькает в моих мыслях чуть ли ни каждый день. Я вижу её лицо; она никогда не бывает спокойной, никогда не улыбается, никогда не довольна. Она была умна и, хотя трудилась в поте лица всю жизнь, оставалась с ощущением своей полной нереализованности и редко говорила о чём-нибудь хорошем. Но сегодня, во время своей велосипедной прогулки, я думаю о матери по-другому: я думаю, как мало, должно быть, доставлял ей радости, когда мы жили вместе. Я благодарен судьбе за то, что в последующие годы сумел стать более добрым сыном.

   Мои отношения с матерью всю жизнь были открытой раной, и всё же, как ни парадоксально, именно её образ мелькает в моих мыслях чуть ли ни каждый день. Я вижу её лицо; она никогда не бывает спокойной, никогда не улыбается, никогда не довольна. Она была умна и, хотя трудилась в поте лица всю жизнь, оставалась с ощущением своей полной нереализованности и редко говорила о чём-нибудь хорошем. Но сегодня, во время своей велосипедной прогулки, я думаю о матери по-другому: я думаю, как мало, должно быть, доставлял ей радости, когда мы жили вместе. Я благодарен судьбе за то, что в последующие годы сумел стать более добрым сыном.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
3. «

   – Значит, это я – тот, кто притащил грязную лопату в дом? Айрин порывисто кивнула. – И это я пришёл на кухню в ботинках, облепленных могильной землёй? Айрин опять кивнула. На этот раз не так сурово. Может, благодаря моей быстрой реакции мне всё же удастся реабилитировать себя в её глазах. – И это я – тот, кто бранит вас за то, что вы цепляетесь за своё горе? Кто говорит, что вы хватили через край, и спрашивает, «зачем напрасно бередить себя»? Я – тот, кто копает могилу так размашисто, что гравий летит во все стороны? Я, чьи слова постоянно обижают вас? И это я – тот, кто пытается протиснуться между вами и вашим горем? И, несомненно, я – тот, кто встаёт у вас на пути в дверях и пытается силой влить вам в горло лекарство от горя? Айрин кивнула, слёзы заполняли её глаза и стекали по щекам. Впервые за три года отчаяния она открыто плакала в моём присутствии. Я протянул её бумажный носовой платок. Она дотянулась до моей руки. Мы снова были вместе.

   – Значит, это я – тот, кто притащил грязную лопату в дом? Айрин порывисто кивнула. – И это я пришёл на кухню в ботинках, облепленных могильной землёй? Айрин опять кивнула. На этот раз не так сурово. Может, благодаря моей быстрой реакции мне всё же удастся реабилитировать себя в её глазах. – И это я – тот, кто бранит вас за то, что вы цепляетесь за своё горе? Кто говорит, что вы хватили через край, и спрашивает, «зачем напрасно бередить себя»? Я – тот, кто копает могилу так размашисто, что гравий летит во все стороны? Я, чьи слова постоянно обижают вас? И это я – тот, кто пытается протиснуться между вами и вашим горем? И, несомненно, я – тот, кто встаёт у вас на пути в дверях и пытается силой влить вам в горло лекарство от горя? Айрин кивнула, слёзы заполняли её глаза и стекали по щекам. Впервые за три года отчаяния она открыто плакала в моём присутствии. Я протянул её бумажный носовой платок. Она дотянулась до моей руки. Мы снова были вместе.

   — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
4. «

   «А, дорогая фройлен! Как приятно видеть вас! Я уж и забыл!» «Вы уже забыли меня, доктор Брейер!» «Нет, не вас. Я забыл, какое это удовольствие – видеть вас».

   «А, дорогая фройлен! Как приятно видеть вас! Я уж и забыл!» «Вы уже забыли меня, доктор Брейер!» «Нет, не вас. Я забыл, какое это удовольствие – видеть вас».

   — доктор Брейер · книга
5. «

   Полезнее сфокусироваться на состоянии влюблённости, а не человеке, которого любят. Именно переживание, эмоциональное состояние влюблённости – а не возлюбленный – обладает такой притягательной силой. Фраза Ницше «человек любит свои желания, а не желаемое» всегда оказывалась бесценной в моей работе с терзаемыми любовью пациентами.

   Полезнее сфокусироваться на состоянии влюблённости, а не человеке, которого любят. Именно переживание, эмоциональное состояние влюблённости – а не возлюбленный – обладает такой притягательной силой. Фраза Ницше «человек любит свои желания, а не желаемое» всегда оказывалась бесценной в моей работе с терзаемыми любовью пациентами.

   — Дар психотерапии · книга
6. «

   ...намного легче прожить с запятнанной репутацией, чем с нечистой совестью.

   ...намного легче прожить с запятнанной репутацией, чем с нечистой совестью.

   — Фридрих Ницше · книга
7. «

   Страх смерти кроется во многих вехах, отмечающих неумолимый ход жизни: в синдроме опустевшего гнезда, в выходе на пенсию, в кризисе среднего возраста, во встречах выпускников школы или вуза – а также в нашей скорби, вызванной смертью друзей. Полагаю, большинство страшных сновидений порождаются страхом смерти, вырвавшимся из своего загона.

   Страх смерти кроется во многих вехах, отмечающих неумолимый ход жизни: в синдроме опустевшего гнезда, в выходе на пенсию, в кризисе среднего возраста, во встречах выпускников школы или вуза – а также в нашей скорби, вызванной смертью друзей. Полагаю, большинство страшных сновидений порождаются страхом смерти, вырвавшимся из своего загона.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
8. «

   Жизнь – это парад, который проходит мимо.

   Жизнь – это парад, который проходит мимо.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
9. «

   Наше существование начинается с одинокого крика в тревожном ожидании ответа.

   Наше существование начинается с одинокого крика в тревожном ожидании ответа.

   — Экзистенциальная психотерапия · книга
10. «

    Может, идея этого сновидения – в том, что я жил всю свою жизнь, только чтобы доказать что-то этой достойной сожаления женщине? Одна мысль о такой возможности меня потрясает. Всю свою жизнь я старался сбежать, вырваться подальше от своего прошлого – от гетто, от бакалейной лавки. Может ли быть, что я так и не убежал ни от прошлого, ни от матери?

    Может, идея этого сновидения – в том, что я жил всю свою жизнь, только чтобы доказать что-то этой достойной сожаления женщине? Одна мысль о такой возможности меня потрясает. Всю свою жизнь я старался сбежать, вырваться подальше от своего прошлого – от гетто, от бакалейной лавки. Может ли быть, что я так и не убежал ни от прошлого, ни от матери?

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
11. «

    Я работаю в «Старбакс», и, если посетитель ведёт себя грубо, я наливаю ему кофе без кофеина.

    Я работаю в «Старбакс», и, если посетитель ведёт себя грубо, я наливаю ему кофе без кофеина.

    — Все мы творения на день · книга
12. «

    Когда умирают родители, мы чувствуем себя беззащитными, потому что оказываемся перед лицом не только утраты родителей, но и собственной смерти.

    Когда умирают родители, мы чувствуем себя беззащитными, потому что оказываемся перед лицом не только утраты родителей, но и собственной смерти.

    — Все мы творения на день · книга
13. «

    Никто из нас не в силах окончательно преодолеть страх смерти. Это цена, которую мы платим за пробуждение своего самосознания.

    Никто из нас не в силах окончательно преодолеть страх смерти. Это цена, которую мы платим за пробуждение своего самосознания.

    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
14. «

    Чтобы вырасти высоким и гордым, дерево нуждается в бурях.

    Чтобы вырасти высоким и гордым, дерево нуждается в бурях.

    — Фридрих Ницше · книга
15. «

    … мне часто задают вопрос, почему в свои восемьдесят пять лет я продолжаю практиковать. Совет номер восемьдесят пять (по чистой случайности совпадающий с нынешним числом моих лет) начинается с простого заявления: моя работа с пациентами обогащает мою жизнь, привнося в неё смысл. Я редко слышал, чтобы терапевты жаловались на отсутствие смысла. Наша жизнь – это служение, в центре нашего внимания – потребности других людей. Нам в радость не только помогать меняться нашим пациентам – мы надеемся, что их перемены волнами пойдут дальше, затрагивая других людей. Ещё одна привилегия – наша роль хранителей секретов. Каждый день пациенты поверяют нам свои тайны, часто такие, какими прежде ни с кем не делились. Знание этих секретов позволяет взглянуть из-за кулис на человека как он есть: без социальных кружев, ролевых игр, бравады или сценической позы. Быть посвящённым в такие тайны – привилегия, данная лишь очень немногими. Иногда эти секреты мучительно обжигают меня, и я прихожу домой, обнимаю жену и мысленно припоминаю всё то ценное, что мне даровано. Наша работа даёт возможность превосходить себя и отчётливо видеть подлинную и трагическую природу человеческого бытия. Нам дано даже больше. Можно считать нас исследователями, погружёнными в величайший из проектов – развитие и поддержание человеческой психики. Идя с пациентами рука об руку, мы разделяем с ними радость инсайтов, случающихся, когда разрозненные фрагменты идей внезапно складываются в связное целое. Иногда я чувствую себя экскурсоводом, который водит людей по комнатам их собственного дома. Какое это наслаждение – наблюдать, как они открывают двери помещений, в которых прежде не бывали, обнаруживают у своего дома флигели, где скрываются прекрасные и творческие части их личности.

    … мне часто задают вопрос, почему в свои восемьдесят пять лет я продолжаю практиковать. Совет номер восемьдесят пять (по чистой случайности совпадающий с нынешним числом моих лет) начинается с простого заявления: моя работа с пациентами обогащает мою жизнь, привнося в неё смысл. Я редко слышал, чтобы терапевты жаловались на отсутствие смысла. Наша жизнь – это служение, в центре нашего внимания – потребности других людей. Нам в радость не только помогать меняться нашим пациентам – мы надеемся, что их перемены волнами пойдут дальше, затрагивая других людей. Ещё одна привилегия – наша роль хранителей секретов. Каждый день пациенты поверяют нам свои тайны, часто такие, какими прежде ни с кем не делились. Знание этих секретов позволяет взглянуть из-за кулис на человека как он есть: без социальных кружев, ролевых игр, бравады или сценической позы. Быть посвящённым в такие тайны – привилегия, данная лишь очень немногими. Иногда эти секреты мучительно обжигают меня, и я прихожу домой, обнимаю жену и мысленно припоминаю всё то ценное, что мне даровано. Наша работа даёт возможность превосходить себя и отчётливо видеть подлинную и трагическую природу человеческого бытия. Нам дано даже больше. Можно считать нас исследователями, погружёнными в величайший из проектов – развитие и поддержание человеческой психики. Идя с пациентами рука об руку, мы разделяем с ними радость инсайтов, случающихся, когда разрозненные фрагменты идей внезапно складываются в связное целое. Иногда я чувствую себя экскурсоводом, который водит людей по комнатам их собственного дома. Какое это наслаждение – наблюдать, как они открывают двери помещений, в которых прежде не бывали, обнаруживают у своего дома флигели, где скрываются прекрасные и творческие части их личности.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
16. «

    … столкновение с неминуемой смертью может подтолкнуть человека к мудрости и к новой глубине бытия.

    … столкновение с неминуемой смертью может подтолкнуть человека к мудрости и к новой глубине бытия.

    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
17. «

    Похоже, мы, люди – стремящиеся к смыслу создания, которые имели несчастье быть брошенными в мир, лишённый внутренне присущего смысла. Одна из главных задач – изобрести смысл достаточно прочный, чтобы поддерживать жизнь, и исполнять замысловатый манёвр по отрицанию нашего личного авторства по отношению к нему. Таким образом, мы приходим к заключению, что этот смысл ждёт нас «где-то там». Наш непрекращающийся поиск устойчивых смысловых систем часто ввергает нас в кризисы смысла жизни.

    Похоже, мы, люди – стремящиеся к смыслу создания, которые имели несчастье быть брошенными в мир, лишённый внутренне присущего смысла. Одна из главных задач – изобрести смысл достаточно прочный, чтобы поддерживать жизнь, и исполнять замысловатый манёвр по отрицанию нашего личного авторства по отношению к нему. Таким образом, мы приходим к заключению, что этот смысл ждёт нас «где-то там». Наш непрекращающийся поиск устойчивых смысловых систем часто ввергает нас в кризисы смысла жизни.

    — Дар психотерапии · книга
18. «

    Мне всегда нравилось наслаждаться обществом великих умов мира сего, может, мне просто нравится коллекционировать их.

    Мне всегда нравилось наслаждаться обществом великих умов мира сего, может, мне просто нравится коллекционировать их.

    — Лу Саломе · книга
19. «

    Терапия начинается по-настоящему только тогда, когда пациент начинает проявлять свои симптомы в отношениях с терапевтом, и исследование этих симптомов открывает путь к основным проблемам.

    Терапия начинается по-настоящему только тогда, когда пациент начинает проявлять свои симптомы в отношениях с терапевтом, и исследование этих симптомов открывает путь к основным проблемам.

    — Палач любви · книга
20. «

    Я верю, что хотя иллюзия часто ободряет и успокаивает, она в конце концов неизбежно ослабляет и ограничивает человеческий дух.

    Я верю, что хотя иллюзия часто ободряет и успокаивает, она в конце концов неизбежно ослабляет и ограничивает человеческий дух.

    — Палач любви · книга