382 фразы Ирвина Ялома, которые запоминаются

Ниже 382 цитаты Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   … он сказал мне буквально следующее: он вынашивает свои книги, словно беременная женщина дитя, и он думает, что его головные боли – это схватки мозга.

   … он сказал мне буквально следующее: он вынашивает свои книги, словно беременная женщина дитя, и он думает, что его головные боли – это схватки мозга.

   — доктор Брейер · книга
2. «

   Чтобы быть по-настоящему близким с другим, мы должны по-настоящему слушать другого: отбросить стереотипы и ожидания, связанные с другим, и позволить сформировать себя ответом другого.

   Чтобы быть по-настоящему близким с другим, мы должны по-настоящему слушать другого: отбросить стереотипы и ожидания, связанные с другим, и позволить сформировать себя ответом другого.
3. «

   Терапевты должны быть хорошо знакомы со своей собственной тёмной стороной и уметь сочувствовать всем человеческим желаниям и импульсам. Опыт личной терапии позволяет студенту-психотерапевту пережить многие аспекты терапевтического процесса с точки зрения пациента: склонность идеализировать терапевта, жажду зависимости, благодарность к заботливому и внимательному слушателю, власть, дарованную психотерапевту. Молодые психотерапевты должны прорабатывать собственные невротические проблемы; они должны учиться принимать обратную связь, обнаруживать свои «слепые пятна» и видеть себя так, как видят их другие; они должны уметь оценивать своё воздействие на других и учиться обеспечивать точную обратную связь. Наконец, психотерапия – это профессия, предъявляющая высокие психологические требования, и терапевты должны развивать своё осознание и внутреннюю силу, чтобы справляться со многими присущими ей профессиональными опасностями.

   Терапевты должны быть хорошо знакомы со своей собственной тёмной стороной и уметь сочувствовать всем человеческим желаниям и импульсам. Опыт личной терапии позволяет студенту-психотерапевту пережить многие аспекты терапевтического процесса с точки зрения пациента: склонность идеализировать терапевта, жажду зависимости, благодарность к заботливому и внимательному слушателю, власть, дарованную психотерапевту. Молодые психотерапевты должны прорабатывать собственные невротические проблемы; они должны учиться принимать обратную связь, обнаруживать свои «слепые пятна» и видеть себя так, как видят их другие; они должны уметь оценивать своё воздействие на других и учиться обеспечивать точную обратную связь. Наконец, психотерапия – это профессия, предъявляющая высокие психологические требования, и терапевты должны развивать своё осознание и внутреннюю силу, чтобы справляться со многими присущими ей профессиональными опасностями.

   — Дар психотерапии · книга
4. «

   Моё место было в первом ряду, так близко к простому деревянному гробу сестры, что я мог бы коснуться его рукой. Когда на кладбище внезапно налетел порыв сильного ветра, я краем глаза увидел, что гроб начал шататься. Несмотря на всю свою рациональность, я не мог отделаться от странной мысли, что моя сестра пытается выбраться из гроба, и мне пришлось бороться с инстинктивным желанием броситься бежать прочь с кладбища. Весь мой опыт общения со смертью, все пациенты, которых я сопровождал до самого конца, вся моя отстраненность и рациональность в работах на тему смерти – всё это испарилось в присутствии моего собственного ужаса.

   Моё место было в первом ряду, так близко к простому деревянному гробу сестры, что я мог бы коснуться его рукой. Когда на кладбище внезапно налетел порыв сильного ветра, я краем глаза увидел, что гроб начал шататься. Несмотря на всю свою рациональность, я не мог отделаться от странной мысли, что моя сестра пытается выбраться из гроба, и мне пришлось бороться с инстинктивным желанием броситься бежать прочь с кладбища. Весь мой опыт общения со смертью, все пациенты, которых я сопровождал до самого конца, вся моя отстраненность и рациональность в работах на тему смерти – всё это испарилось в присутствии моего собственного ужаса.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
5. «

   Человек, достигший середины жизни и и не утвердивший себя успешно в профессиональном семейном плане, либо утвердивший, но лишь благодаря маниакальный активности и действию отрицания с результирующим эмоциональным обеднением, оказывается плохо подготовлен к требованиям, предъявляемым средним возрастом, и к тому, чтобы получать удовольствие от своей зрелости. В таких случаях кризис жизни и встреча с взрослым представлением о жизни как проживаемой в условиях приближения личной смерти с большей вероятностью будут ощущаться как период психологического расстройства и нервного срыва. Иногда срыв может быть предотвращен путем укрепления маниакальных защит, с изгнанием депрессии, мыслей о старении и смерти, но сопровождается накоплением страхов преследования, ожидающих часа, когда уже нельзя будет не осознать неизбежность старения и смерти. Компульсивные попытки многих мужчин и женщин среднего возраста оставаться молодыми, ипохондрическая озабоченность здоровьем и внешностью, сексуальный промискуитет, имеющий целью доказательства молодости и потенции, пустота жизни и недостаток подлинного наслаждения её, нередки и тревоги религиозного характера — всё это хорошо знакомые паттерны. Они представляют собой попытки состязаться со временем.

   Человек, достигший середины жизни и и не утвердивший себя успешно в профессиональном семейном плане, либо утвердивший, но лишь благодаря маниакальный активности и действию отрицания с результирующим эмоциональным обеднением, оказывается плохо подготовлен к требованиям, предъявляемым средним возрастом, и к тому, чтобы получать удовольствие от своей зрелости. В таких случаях кризис жизни и встреча с взрослым представлением о жизни как проживаемой в условиях приближения личной смерти с большей вероятностью будут ощущаться как период психологического расстройства и нервного срыва. Иногда срыв может быть предотвращен путем укрепления маниакальных защит, с изгнанием депрессии, мыслей о старении и смерти, но сопровождается накоплением страхов преследования, ожидающих часа, когда уже нельзя будет не осознать неизбежность старения и смерти. Компульсивные попытки многих мужчин и женщин среднего возраста оставаться молодыми, ипохондрическая озабоченность здоровьем и внешностью, сексуальный промискуитет, имеющий целью доказательства молодости и потенции, пустота жизни и недостаток подлинного наслаждения её, нередки и тревоги религиозного характера — всё это хорошо знакомые паттерны. Они представляют собой попытки состязаться со временем.

   — Экзистенциальная психотерапия · книга
6. «

   Да, я не могу отрицать, что жизнь в старости – это одна чёртова утрата за другой. Но, несмотря на это, на своём седьмом, восьмом и девятом десятке я обрёл гораздо большее спокойствие и счастье, чем мне когда-либо представлялось возможным.

   Да, я не могу отрицать, что жизнь в старости – это одна чёртова утрата за другой. Но, несмотря на это, на своём седьмом, восьмом и девятом десятке я обрёл гораздо большее спокойствие и счастье, чем мне когда-либо представлялось возможным.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
7. «

   Он там советует нам жить в комнате, из окон которой открывается вид на кладбище. Он утверждает, что это прочищает мысли и сохраняет приоритеты жизни в перспективе.

   Он там советует нам жить в комнате, из окон которой открывается вид на кладбище. Он утверждает, что это прочищает мысли и сохраняет приоритеты жизни в перспективе.

   — Когда Ницше плакал · книга
8. «

   Некоторые, даже те, у кого тоже рак, говорят мне: «Ты проживёшь ещё тридцать лет». Они говорят себе: «Я от этого не умру.» Даже Нэнси из моей группы поддержки, при всей её мудрости и ясности мысли, написала мне во вчерашнем имейле: «Всё, на что мы можем надеяться, – это продержаться как можно дольше, пока не изобретут более совершенные средства лечения». Но это не то, что я хочу услышать. Это страховочная сетка с огромной дырой посередине. Не важно, суждено мне прожить долго или нет, важно, что я жива сейчас, в данный момент. Я хочу знать, что надеяться можно не только на достаточно длительную жизнь. Я хочу знать, что не нужно отворачиваться от мыслей о страдании и смерти, – но не нужно и уделять этим мыслям слишком много времени и места. Я хочу быть в контакте со знаем о конечности жизни. И в свете (или тени) этого знания разбираться с тем, как жить. Как жить сейчас. Вот чему я научилась у рака: он показывает тебе смертельную болезнь, а потом выплёвывает тебя назад, в мир, в твою жизнь со всей её сладостью и радостями, которые ты теперь ощущаешь намного острее. И ты знаешь, что тебе дали нечто, но нечто и отобрали. Что-то дано, а что-то отнято.

   Некоторые, даже те, у кого тоже рак, говорят мне: «Ты проживёшь ещё тридцать лет». Они говорят себе: «Я от этого не умру.» Даже Нэнси из моей группы поддержки, при всей её мудрости и ясности мысли, написала мне во вчерашнем имейле: «Всё, на что мы можем надеяться, – это продержаться как можно дольше, пока не изобретут более совершенные средства лечения». Но это не то, что я хочу услышать. Это страховочная сетка с огромной дырой посередине. Не важно, суждено мне прожить долго или нет, важно, что я жива сейчас, в данный момент. Я хочу знать, что надеяться можно не только на достаточно длительную жизнь. Я хочу знать, что не нужно отворачиваться от мыслей о страдании и смерти, – но не нужно и уделять этим мыслям слишком много времени и места. Я хочу быть в контакте со знаем о конечности жизни. И в свете (или тени) этого знания разбираться с тем, как жить. Как жить сейчас. Вот чему я научилась у рака: он показывает тебе смертельную болезнь, а потом выплёвывает тебя назад, в мир, в твою жизнь со всей её сладостью и радостями, которые ты теперь ощущаешь намного острее. И ты знаешь, что тебе дали нечто, но нечто и отобрали. Что-то дано, а что-то отнято.

   — Элли · книга
9. «

   Она может выжимать из меня все соки, кроме апельсинового по утрам.

   Она может выжимать из меня все соки, кроме апельсинового по утрам.

   — Лжец на кушетке · книга
10. «

    Вы знали это и раньше, я понимаю. Но какая-то часть вас не верила. Теперь вы действительно знаете, что он умер. Его нет во дворе. Его нет в мастерской за домом. Его нет нигде. Кроме ваших воспоминаний.

    Вы знали это и раньше, я понимаю. Но какая-то часть вас не верила. Теперь вы действительно знаете, что он умер. Его нет во дворе. Его нет в мастерской за домом. Его нет нигде. Кроме ваших воспоминаний.

    — Палач любви · книга
11. «

    Джил, пациентка, долгое время страдающая страхом смерти, привыкла ставить знак равенства между смертью и бессмысленностью. Когда я попросил рассказать, откуда пришла подобная мысль, Джил отчётливо вспомнила, как впервые подумала об этом. Закрыв глаза, она описала такую сцену: ей девять лет, она сидит на кресле-качалке на веранде и горюет о смерти любимой собачки. – Вот тогда, – рассказала Джил, – я и поняла, что, если все мы должны умереть, то ни в чём нет ни малейшего смысла. Нет смысла играть на пианино, как следует застилать постель, получать золотые звёздочки за отличную посещаемость в школе. Зачем эти звёздочки, если все они исчезнут? – Джил, – ответил я ей, – у вас девятилетняя дочь. Представьте, что она спросит вас: «Если мы умрём, то для чего тогда жить? И как жить?» Что бы вы ей ответили? Она ответила без колебаний: – Я бы объяснила ей, что в жизни есть много радостей, рассказала о красоте лесов, о том, как здорово проводить время с друзьями и с семьёй, о счастье делиться с людьми своей любовью, чтобы после нас мир стал чуточку лучше… Высказавшись, она откинулась на спинку кресла и широко открыла глаза, изумлённая своими же словами. Весь ей вид выражал недоумение: откуда это взялось? – Отличный ответ, Джил. В глубине души вы всё знаете. Это уже не первый раз, когда вам удаётся найти истину, воображая, что вы даёте советы своей дочери. А теперь вам нужно научиться быть мамой самой себе.

    Джил, пациентка, долгое время страдающая страхом смерти, привыкла ставить знак равенства между смертью и бессмысленностью. Когда я попросил рассказать, откуда пришла подобная мысль, Джил отчётливо вспомнила, как впервые подумала об этом. Закрыв глаза, она описала такую сцену: ей девять лет, она сидит на кресле-качалке на веранде и горюет о смерти любимой собачки. – Вот тогда, – рассказала Джил, – я и поняла, что, если все мы должны умереть, то ни в чём нет ни малейшего смысла. Нет смысла играть на пианино, как следует застилать постель, получать золотые звёздочки за отличную посещаемость в школе. Зачем эти звёздочки, если все они исчезнут? – Джил, – ответил я ей, – у вас девятилетняя дочь. Представьте, что она спросит вас: «Если мы умрём, то для чего тогда жить? И как жить?» Что бы вы ей ответили? Она ответила без колебаний: – Я бы объяснила ей, что в жизни есть много радостей, рассказала о красоте лесов, о том, как здорово проводить время с друзьями и с семьёй, о счастье делиться с людьми своей любовью, чтобы после нас мир стал чуточку лучше… Высказавшись, она откинулась на спинку кресла и широко открыла глаза, изумлённая своими же словами. Весь ей вид выражал недоумение: откуда это взялось? – Отличный ответ, Джил. В глубине души вы всё знаете. Это уже не первый раз, когда вам удаётся найти истину, воображая, что вы даёте советы своей дочери. А теперь вам нужно научиться быть мамой самой себе.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
12. «

    … я надеюсь, что, поняв условия человеческого существования, мы сможем не только сполна наслаждаться каждой минутой жизни и ценить уже сам факт своего бытия, но и относиться к себе и к другим людям с подлинным сочувствием.

    … я надеюсь, что, поняв условия человеческого существования, мы сможем не только сполна наслаждаться каждой минутой жизни и ценить уже сам факт своего бытия, но и относиться к себе и к другим людям с подлинным сочувствием.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
13. «

    Свобода как данность существования кажется прямой противоположностью смерти. Смерти мы страшимся, а свободу считаем чем-то безусловно положительным. (…) Но с экзистенциальной точки зрения свобода неразрывно связана с тревогой, поскольку предполагает, в противоположность повседневному опыту, что тот мир, в который мы пришли и когда-нибудь покинем, не является упорядоченным, он не был раз и навсегда создан по некоему грандиозному проекту. Свобода означает, что человек сам отвечает за свои решения, поступки, за свою жизненную ситуацию.

    Свобода как данность существования кажется прямой противоположностью смерти. Смерти мы страшимся, а свободу считаем чем-то безусловно положительным. (…) Но с экзистенциальной точки зрения свобода неразрывно связана с тревогой, поскольку предполагает, в противоположность повседневному опыту, что тот мир, в который мы пришли и когда-нибудь покинем, не является упорядоченным, он не был раз и навсегда создан по некоему грандиозному проекту. Свобода означает, что человек сам отвечает за свои решения, поступки, за свою жизненную ситуацию.

    — Палач любви · книга
14. «

    Имейте смелость менять свои убеждения!

    Имейте смелость менять свои убеждения!

    — Когда Ницше плакал · книга
15. «

    Моя рука, говорила она, была якорем, который мешал ей уплыть в тёмные воды отчаяния.

    Моя рука, говорила она, была якорем, который мешал ей уплыть в тёмные воды отчаяния.

    — Дар психотерапии · книга
16. «

    Неправильно рожать детей под влиянием потребности, неправильно использовать детей для того, чтобы заполнить свое одиночество, неправильно придавать смысл своей жизни, производя на свет очередную копию себя. Неправильно и пытаться обрести бессмертие, отправляя в будущее свое семя, — словно бы в сперме содержалось сознание!

    Неправильно рожать детей под влиянием потребности, неправильно использовать детей для того, чтобы заполнить свое одиночество, неправильно придавать смысл своей жизни, производя на свет очередную копию себя. Неправильно и пытаться обрести бессмертие, отправляя в будущее свое семя, — словно бы в сперме содержалось сознание!

    — Когда Ницше плакал · книга
17. «

    У моей пациентки на протяжении всего её подросткового возраста были тяжёлые, изматывающие, ожесточённые отношения с отцом, который во всём видел лишь плохое. В надежде на примирение и перемены, она с нетерпением побыть вдвоём несколько часов. Но предвкушаемая поездка обернулась катастрофой: отец остался верен себе и долго и со вкусом ворчал об уродливом, изгаженном мусором ручье, бегущем вдоль дороги. Она же не видела никакого мусора, ей казалось, что ручей прекрасен и чист. В результате девушка отказалась от мысли наладить отношения и погрузилась в молчание, и они провели остаток поездки (и жизни), отвернувшись друг от друга. Много лет спустя ей случилось снова проехать по тому маршруту, и она была поражена, увидев, что там текут два ручья – по одному с каждой стороны дороги. – На этот раз я была за рулём, – сказала она с грустью. – И ручей, который я видела из окна с водительской стороны, был именно таким уродливым и грязным, каким описывал его мой отец. Но к тому времени, как она посмотрела из отцовского окна, была уже поздно: её отец умер. Так что смотрите из окна пациента, призываю я терапевтов, старайтесь увидеть мир так, как видит его пациент.

    У моей пациентки на протяжении всего её подросткового возраста были тяжёлые, изматывающие, ожесточённые отношения с отцом, который во всём видел лишь плохое. В надежде на примирение и перемены, она с нетерпением побыть вдвоём несколько часов. Но предвкушаемая поездка обернулась катастрофой: отец остался верен себе и долго и со вкусом ворчал об уродливом, изгаженном мусором ручье, бегущем вдоль дороги. Она же не видела никакого мусора, ей казалось, что ручей прекрасен и чист. В результате девушка отказалась от мысли наладить отношения и погрузилась в молчание, и они провели остаток поездки (и жизни), отвернувшись друг от друга. Много лет спустя ей случилось снова проехать по тому маршруту, и она была поражена, увидев, что там текут два ручья – по одному с каждой стороны дороги. – На этот раз я была за рулём, – сказала она с грустью. – И ручей, который я видела из окна с водительской стороны, был именно таким уродливым и грязным, каким описывал его мой отец. Но к тому времени, как она посмотрела из отцовского окна, была уже поздно: её отец умер. Так что смотрите из окна пациента, призываю я терапевтов, старайтесь увидеть мир так, как видит его пациент.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
18. «

    Иногда мне кажется, что у каждого из нас есть тайная фраза, глубинный мотив, который становится центральным мифом жизни человека.

    Иногда мне кажется, что у каждого из нас есть тайная фраза, глубинный мотив, который становится центральным мифом жизни человека.

    — Когда Ницше плакал · книга
19. «

    Тому, кто идёт со своим светом, можно не бояться тьмы.

    Тому, кто идёт со своим светом, можно не бояться тьмы.

    — Экзистенциальная психотерапия · книга
20. «

    Мэрилин нет с нами уже целый месяц. Вспоминая её похороны, я поражаюсь собственному спокойствию в тот день. Моё сердце будто онемело. Возможно, это как-то связано с тем, что я был рядом, когда она умирала. Я сделал всё, что было в моих силах. Я редко отходил от неё и считал её последние вдохи. И этот последний поцелуй в ледяную щёку – именно тогда я по-настоящему сказал «прощай».

    Мэрилин нет с нами уже целый месяц. Вспоминая её похороны, я поражаюсь собственному спокойствию в тот день. Моё сердце будто онемело. Возможно, это как-то связано с тем, что я был рядом, когда она умирала. Я сделал всё, что было в моих силах. Я редко отходил от неё и считал её последние вдохи. И этот последний поцелуй в ледяную щёку – именно тогда я по-настоящему сказал «прощай».