408 цитат Ирвина Ялома, проверенных временем

Ниже 408 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Нельзя бороться с человеческими проблемами животными методами.

   Нельзя бороться с человеческими проблемами животными методами.

   — Когда Ницше плакал · книга
2. «

   Жизнь — это вспышка между двумя абсолютно идентичными пустотами, темнотой до рождения и темнотой после смерти.

   Жизнь — это вспышка между двумя абсолютно идентичными пустотами, темнотой до рождения и темнотой после смерти.

   — Когда Ницше плакал · книга
3. «

   Хотя существует множество устойчивых определений для психотерапевтических отношений (пациент/терапевт, клиент/консультант, анализируемый/аналитик, клиент/ фасилитатор и на сегодняшний день наиболее отвратительное: пользователь/поставщик услуг), ни одна из этих фраз не может точно передать моё ощущение от психотерапевтических отношений. Вместо этого я предпочитаю считать своих пациентов и себя самого попутчиками, ибо это термин снимает различия между «ними» (больными) и «нами» (целителями).

   Хотя существует множество устойчивых определений для психотерапевтических отношений (пациент/терапевт, клиент/консультант, анализируемый/аналитик, клиент/ фасилитатор и на сегодняшний день наиболее отвратительное: пользователь/поставщик услуг), ни одна из этих фраз не может точно передать моё ощущение от психотерапевтических отношений. Вместо этого я предпочитаю считать своих пациентов и себя самого попутчиками, ибо это термин снимает различия между «ними» (больными) и «нами» (целителями).

   — Дар психотерапии · книга
4. «

   … наш истинный враг – это «ненасытная пасть времени». Но я почему-то не чувствую себя таким уж беззащитным перед этой пастью. Сегодня, чуть ли ни в первый раз, я чувствовал, что я хочу жить той жизнью, которой я живу. Я подтверждаю сделанный мною выбор жизни. На данный момент, Макс, мне бы не хотелось ничего менять из того, что я сделал.

   … наш истинный враг – это «ненасытная пасть времени». Но я почему-то не чувствую себя таким уж беззащитным перед этой пастью. Сегодня, чуть ли ни в первый раз, я чувствовал, что я хочу жить той жизнью, которой я живу. Я подтверждаю сделанный мною выбор жизни. На данный момент, Макс, мне бы не хотелось ничего менять из того, что я сделал.

   — Фридрих Ницше · книга
5. «

   Принятие ответственности – существенный первый шаг в терапии. Как только человек распознаёт свою роль в создании собственного жизненного положения, он также осознаёт, что он – и только он – обладает способностью изменить эту ситуацию. Когда человек оглядывается на свою жизнь и принимает ответственность за то, что он с собой сделал, это может привести к глубоким сожалениям. Психотерапевт должен предвидеть эти сожаления и пытаться их переформулировать. Я часто призываю пациентов спроецировать самих себя в будущее и подумать, как они могли бы жить сейчас, чтобы спустя пять лет оглянуться на этот прожитый отрезок без новой волны сожалений.

   Принятие ответственности – существенный первый шаг в терапии. Как только человек распознаёт свою роль в создании собственного жизненного положения, он также осознаёт, что он – и только он – обладает способностью изменить эту ситуацию. Когда человек оглядывается на свою жизнь и принимает ответственность за то, что он с собой сделал, это может привести к глубоким сожалениям. Психотерапевт должен предвидеть эти сожаления и пытаться их переформулировать. Я часто призываю пациентов спроецировать самих себя в будущее и подумать, как они могли бы жить сейчас, чтобы спустя пять лет оглянуться на этот прожитый отрезок без новой волны сожалений.

   — Дар психотерапии · книга
6. «

   Нельзя разбить время; это самая большая наша проблема. А самый дерзкий вызов – жить, невзирая на эту проблему.

   Нельзя разбить время; это самая большая наша проблема. А самый дерзкий вызов – жить, невзирая на эту проблему.

   — Фридрих Ницше · книга
7. «

   Если мы слишком глубоко заглядываем в прошлое, легко переполниться сожалением. Но сейчас самое главное – обернуться к будущему. Мы должны подумать о переменах. Нельзя допустить, чтобы через пять лет вы сожалели о том, как прожили эти пять лет.

   Если мы слишком глубоко заглядываем в прошлое, легко переполниться сожалением. Но сейчас самое главное – обернуться к будущему. Мы должны подумать о переменах. Нельзя допустить, чтобы через пять лет вы сожалели о том, как прожили эти пять лет.

   — Палач любви · книга
8. «

   … я, приближаясь к своей смерти, в тёмной комнате ужасов, по-прежнему ищу одобрения извне. Но не от жены, детей, друзей, коллег, студентов или пациентов, а от матери! Той самой матери, которая мне так не нравилась и которой я так стыдился. Да, в своих снах я обращаюсь к ней. Именно ей я задал свой последний вопрос – «Я молодец?». Есть ли лучшее доказательство вечной власти детских привязанностей?

   … я, приближаясь к своей смерти, в тёмной комнате ужасов, по-прежнему ищу одобрения извне. Но не от жены, детей, друзей, коллег, студентов или пациентов, а от матери! Той самой матери, которая мне так не нравилась и которой я так стыдился. Да, в своих снах я обращаюсь к ней. Именно ей я задал свой последний вопрос – «Я молодец?». Есть ли лучшее доказательство вечной власти детских привязанностей?

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
9. «

   … мы состоим из нескольких частей, каждая из которых требует выражения. Мы можем нести ответственность только за окончательный компромисс, а не за капризы и импульсы всех этих частей по отдельности.

   … мы состоим из нескольких частей, каждая из которых требует выражения. Мы можем нести ответственность только за окончательный компромисс, а не за капризы и импульсы всех этих частей по отдельности.

   — доктор Брейер · книга
10. «

    …люди делятся по основному признаку: одни желают мира в душе и счастья, они должны верить и обращаться к вере, а другие стремятся найти истину, и они должны отказаться от мира в душе и посвятить жизнь исследованию.

    …люди делятся по основному признаку: одни желают мира в душе и счастья, они должны верить и обращаться к вере, а другие стремятся найти истину, и они должны отказаться от мира в душе и посвятить жизнь исследованию.

    — Фридрих Ницше · книга
11. «

    Но слова — это всего лишь ноты. Это идеи, которые создают мелодию. Это идеи, которые структурируют нашу жизнь.

    Но слова — это всего лишь ноты. Это идеи, которые создают мелодию. Это идеи, которые структурируют нашу жизнь.

    — Клод Мюллер · книга
12. «

    На каждое «да» есть своё «нет».

    На каждое «да» есть своё «нет».

    — Шопенгауэр как лекарство · книга
13. «

    Даже если ты один в лодке, всегда приятно видеть огни других лодок, покачивающихся рядом.

    Даже если ты один в лодке, всегда приятно видеть огни других лодок, покачивающихся рядом.

    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
14. «

    Я не могу позволить себе прививать тебе дурные привычки.

    Я не могу позволить себе прививать тебе дурные привычки.

    — Когда Ницше плакал · книга
15. «

    Цель терапии и про­работки переноса заключается в том, чтобы помочь пациенту отделиться от родителей, развить автономию и целост­ность.

    Цель терапии и про­работки переноса заключается в том, чтобы помочь пациенту отделиться от родителей, развить автономию и целост­ность.

    — Маршал · книга
16. «

    Духовное общение, как бы не так! То, что мы здесь имеем, Дэн, это аутистические отношения. Вы не знаете этого человека. Вы, как сказал бы Пруст, заполняете это существо теми качествами, о которых сами мечтаете. И влюбляетесь в своё собственное творение.

    Духовное общение, как бы не так! То, что мы здесь имеем, Дэн, это аутистические отношения. Вы не знаете этого человека. Вы, как сказал бы Пруст, заполняете это существо теми качествами, о которых сами мечтаете. И влюбляетесь в своё собственное творение.

    — Палач любви · книга
17. «

    Фрейд в изумлении уставился на Брейера: «Правду? Что ты имеешь в виду, Йозеф? Ты не в отчаянии, у тебя всё есть. Тебе завидуют все венские врачи, вся Европа мечтает ходить в твоих пациентах. Множество талантливых студентов, например молодой перспективный доктор Фрейд, ловит каждое твоё слово. Твоё исследования несравненны, твоя жена – самая красивая, самая понимающая женщина во всей империи. Отчаяние? Йозеф, ты же достиг вершины жизни! Брейер накрыл руку Фрейда своей. «Вершина жизни. Ты всё правильно говоришь, Зиг. Вершина, финал покорения горы, занявшего всю жизнь! Но проблема всех вершин в том, что дальше – спуск. С этой вершины я вижу, как расстилаются подо мной все годы, которые мне осталось прожить. И мне не нравится то, что я вижу. Я вижу только старение, слабение, отцовство, заботу о внуках». «Но, Йозеф, – тревога в глазах Фрейда была почти осязаема, – как ты можешь говорить такие вещи? Я вижу успех, а не падение. Я вижу умеренность, славу – твоё имя прикасается к вечности в материалах двух огромных важности психологических открытий!» Брейер вздрогнул. Как он мог поставить на кон всю свою жизнь только для того, чтобы в конце концов понять, что главный приз его не устраивает. Нет, об этом говорить нельзя. Такие вещи нельзя рассказывать молодым.

    Фрейд в изумлении уставился на Брейера: «Правду? Что ты имеешь в виду, Йозеф? Ты не в отчаянии, у тебя всё есть. Тебе завидуют все венские врачи, вся Европа мечтает ходить в твоих пациентах. Множество талантливых студентов, например молодой перспективный доктор Фрейд, ловит каждое твоё слово. Твоё исследования несравненны, твоя жена – самая красивая, самая понимающая женщина во всей империи. Отчаяние? Йозеф, ты же достиг вершины жизни! Брейер накрыл руку Фрейда своей. «Вершина жизни. Ты всё правильно говоришь, Зиг. Вершина, финал покорения горы, занявшего всю жизнь! Но проблема всех вершин в том, что дальше – спуск. С этой вершины я вижу, как расстилаются подо мной все годы, которые мне осталось прожить. И мне не нравится то, что я вижу. Я вижу только старение, слабение, отцовство, заботу о внуках». «Но, Йозеф, – тревога в глазах Фрейда была почти осязаема, – как ты можешь говорить такие вещи? Я вижу успех, а не падение. Я вижу умеренность, славу – твоё имя прикасается к вечности в материалах двух огромных важности психологических открытий!» Брейер вздрогнул. Как он мог поставить на кон всю свою жизнь только для того, чтобы в конце концов понять, что главный приз его не устраивает. Нет, об этом говорить нельзя. Такие вещи нельзя рассказывать молодым.

    — доктор Брейер · книга
18. «

    … мне часто задают вопрос, почему в свои восемьдесят пять лет я продолжаю практиковать. Совет номер восемьдесят пять (по чистой случайности совпадающий с нынешним числом моих лет) начинается с простого заявления: моя работа с пациентами обогащает мою жизнь, привнося в неё смысл. Я редко слышал, чтобы терапевты жаловались на отсутствие смысла. Наша жизнь – это служение, в центре нашего внимания – потребности других людей. Нам в радость не только помогать меняться нашим пациентам – мы надеемся, что их перемены волнами пойдут дальше, затрагивая других людей. Ещё одна привилегия – наша роль хранителей секретов. Каждый день пациенты поверяют нам свои тайны, часто такие, какими прежде ни с кем не делились. Знание этих секретов позволяет взглянуть из-за кулис на человека как он есть: без социальных кружев, ролевых игр, бравады или сценической позы. Быть посвящённым в такие тайны – привилегия, данная лишь очень немногими. Иногда эти секреты мучительно обжигают меня, и я прихожу домой, обнимаю жену и мысленно припоминаю всё то ценное, что мне даровано. Наша работа даёт возможность превосходить себя и отчётливо видеть подлинную и трагическую природу человеческого бытия. Нам дано даже больше. Можно считать нас исследователями, погружёнными в величайший из проектов – развитие и поддержание человеческой психики. Идя с пациентами рука об руку, мы разделяем с ними радость инсайтов, случающихся, когда разрозненные фрагменты идей внезапно складываются в связное целое. Иногда я чувствую себя экскурсоводом, который водит людей по комнатам их собственного дома. Какое это наслаждение – наблюдать, как они открывают двери помещений, в которых прежде не бывали, обнаруживают у своего дома флигели, где скрываются прекрасные и творческие части их личности.

    … мне часто задают вопрос, почему в свои восемьдесят пять лет я продолжаю практиковать. Совет номер восемьдесят пять (по чистой случайности совпадающий с нынешним числом моих лет) начинается с простого заявления: моя работа с пациентами обогащает мою жизнь, привнося в неё смысл. Я редко слышал, чтобы терапевты жаловались на отсутствие смысла. Наша жизнь – это служение, в центре нашего внимания – потребности других людей. Нам в радость не только помогать меняться нашим пациентам – мы надеемся, что их перемены волнами пойдут дальше, затрагивая других людей. Ещё одна привилегия – наша роль хранителей секретов. Каждый день пациенты поверяют нам свои тайны, часто такие, какими прежде ни с кем не делились. Знание этих секретов позволяет взглянуть из-за кулис на человека как он есть: без социальных кружев, ролевых игр, бравады или сценической позы. Быть посвящённым в такие тайны – привилегия, данная лишь очень немногими. Иногда эти секреты мучительно обжигают меня, и я прихожу домой, обнимаю жену и мысленно припоминаю всё то ценное, что мне даровано. Наша работа даёт возможность превосходить себя и отчётливо видеть подлинную и трагическую природу человеческого бытия. Нам дано даже больше. Можно считать нас исследователями, погружёнными в величайший из проектов – развитие и поддержание человеческой психики. Идя с пациентами рука об руку, мы разделяем с ними радость инсайтов, случающихся, когда разрозненные фрагменты идей внезапно складываются в связное целое. Иногда я чувствую себя экскурсоводом, который водит людей по комнатам их собственного дома. Какое это наслаждение – наблюдать, как они открывают двери помещений, в которых прежде не бывали, обнаруживают у своего дома флигели, где скрываются прекрасные и творческие части их личности.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
19. «

    Один человек собирается перейти мостик, то есть сблизиться с другим человеком, как вдруг этот другой предлагает ему сделать как раз то, что он собирается делать. И вот теперь первый не может сделать шаг, потому что это будет выглядеть, словно он подчиняется другому – власть оказывается преградой на пути к сближению.

    Один человек собирается перейти мостик, то есть сблизиться с другим человеком, как вдруг этот другой предлагает ему сделать как раз то, что он собирается делать. И вот теперь первый не может сделать шаг, потому что это будет выглядеть, словно он подчиняется другому – власть оказывается преградой на пути к сближению.

    — Фридрих Ницше · книга
20. «

    Я – это не моя работа. Не мои слова. Не моя одежда. Ни одна из этих вещей. (…) Мои ботинки – это тоже не я сам.

    Я – это не моя работа. Не мои слова. Не моя одежда. Ни одна из этих вещей. (…) Мои ботинки – это тоже не я сам.

    — Карлос · книга