415 цитат Ирвина Ялома

Ниже 415 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Помню одну молодую вдову, которая жаловалась, как она выразилась, на «обанкротившееся сердце» – неспособность снова полюбить. Восстановление способности любить – какая трудная и пугающая задача! Я не знал, как её решать. А как насчёт того, чтобы заняться определением и искоренением многочисленных препятствий, мешающих возникновению любви? Это я сделать мог. Я вскоре понял, что она ощущала любовь как предательство. Полюбить другого – значило предать умершего мужа; ей казалось, это всё равно что забить последний гвоздь в гроб супруга. Полюбить другого человека так же глубоко, как она любила мужа (а меньшим она не удовлетворилась бы), означало бы, что её любовь к мужу была в каком-то отношении недостаточной или имела некий изъян. Любовь к другому была бы для неё саморазрушительной, поскольку ощущение утраты и мучительная боль этой утраты были неизбежны. Снова полюбить казалось ей безответственным шагом: любовь – чувство злое и колдовское, и поцелуй её – поцелуй смерти. Мы упорно трудились месяц за месяцем, чтобы выявить все препятствия, мешающие ей полюбить другого мужчину. Месяц за месяцем мы боролись с каждым иррациональным препятствием по очереди. И как только это было сделано, внутренние процессы пациентки взяли верх: она познакомилась с мужчиной, влюбилась, снова вышла замуж. Мне не пришлось учить её искать себе мужчину, дарить, обожать, любить – да я бы и не знал, как это сделать.

   Помню одну молодую вдову, которая жаловалась, как она выразилась, на «обанкротившееся сердце» – неспособность снова полюбить. Восстановление способности любить – какая трудная и пугающая задача! Я не знал, как её решать. А как насчёт того, чтобы заняться определением и искоренением многочисленных препятствий, мешающих возникновению любви? Это я сделать мог. Я вскоре понял, что она ощущала любовь как предательство. Полюбить другого – значило предать умершего мужа; ей казалось, это всё равно что забить последний гвоздь в гроб супруга. Полюбить другого человека так же глубоко, как она любила мужа (а меньшим она не удовлетворилась бы), означало бы, что её любовь к мужу была в каком-то отношении недостаточной или имела некий изъян. Любовь к другому была бы для неё саморазрушительной, поскольку ощущение утраты и мучительная боль этой утраты были неизбежны. Снова полюбить казалось ей безответственным шагом: любовь – чувство злое и колдовское, и поцелуй её – поцелуй смерти. Мы упорно трудились месяц за месяцем, чтобы выявить все препятствия, мешающие ей полюбить другого мужчину. Месяц за месяцем мы боролись с каждым иррациональным препятствием по очереди. И как только это было сделано, внутренние процессы пациентки взяли верх: она познакомилась с мужчиной, влюбилась, снова вышла замуж. Мне не пришлось учить её искать себе мужчину, дарить, обожать, любить – да я бы и не знал, как это сделать.

   — Дар психотерапии · книга
2. «

   Человек не выбирает свою болезнь, но он выбирает стресс — и именно стресс выбирает болезнь.

   Человек не выбирает свою болезнь, но он выбирает стресс — и именно стресс выбирает болезнь.

   — доктор Брейер · книга
3. «

   Человек должен носить внутри себя хаос и неистовство, чтобы породить танцующую звезду.

   Человек должен носить внутри себя хаос и неистовство, чтобы породить танцующую звезду.

   — Фридрих Ницше · книга
4. «

   – Почему я ничего не чувствую? – Чувство здесь. Оно прорывается во сне. Может быть, его слишком больно испытывать. Может быть, боль выбирает более короткий маршрут и обращается на другие вещи.

   – Почему я ничего не чувствую? – Чувство здесь. Оно прорывается во сне. Может быть, его слишком больно испытывать. Может быть, боль выбирает более короткий маршрут и обращается на другие вещи.

   — Марвин · книга
5. «

   Вы не можете швырнуть правду в лицо пациенту: единственная настоящая правда – та, которую мы сами для себя открываем.

   Вы не можете швырнуть правду в лицо пациенту: единственная настоящая правда – та, которую мы сами для себя открываем.

   — доктор Вернер · книга
6. «

   Некоторые терапевты отказываются читать написанное пациентами из опасений повредить терапевтическим отношениям. Они беспокоятся, как реагировать, если прочитанное им не понравится или будет непонятно. Меня подобные сомнения никогда не смущали. Я чувствую слишком много уважения к любому, кто отваживается дать свободу творчеству. Если написанное мне не по душе, я всегда могу найти какие-то строки, встретившие у меня отклик, и указать на них. Это всегда воспринимается с радостью и нередко может помочь писателю улучшить свою работу.

   Некоторые терапевты отказываются читать написанное пациентами из опасений повредить терапевтическим отношениям. Они беспокоятся, как реагировать, если прочитанное им не понравится или будет непонятно. Меня подобные сомнения никогда не смущали. Я чувствую слишком много уважения к любому, кто отваживается дать свободу творчеству. Если написанное мне не по душе, я всегда могу найти какие-то строки, встретившие у меня отклик, и указать на них. Это всегда воспринимается с радостью и нередко может помочь писателю улучшить свою работу.

   — Все мы творения на день · книга
7. «

   Это была удивительная трансформация. Никогда раньше Брейер не думал о Берте с таким безразличием. Нет, не с безразличием, но так спокойно, с таким самообладанием. Не было ни жгучей страсти, ни желания, но и злобы не было. Впервые он понял, что они с Бертой были товарищами по несчастью. Она была такой же жертвой, как и он. Она тоже не смогла обрести себя. Она не выбирала свою жизнь, она была свидетельницей одних и тех же нескончаемых сцен. На самом деле, думая о Берте, Брейер вдруг осознал весь трагизм её жизни. Может, сама она этого не понимала. Может, она отказалась не только от выбора, но и от самого осознания этого. Она так часто «отсутствовала», пребывала в состоянии транса, даже не проживая свою жизнь. Брейер знал, что в этом плане Ницше ошибался! Он не был жертвой Берты. Они оба были жертвами.

   Это была удивительная трансформация. Никогда раньше Брейер не думал о Берте с таким безразличием. Нет, не с безразличием, но так спокойно, с таким самообладанием. Не было ни жгучей страсти, ни желания, но и злобы не было. Впервые он понял, что они с Бертой были товарищами по несчастью. Она была такой же жертвой, как и он. Она тоже не смогла обрести себя. Она не выбирала свою жизнь, она была свидетельницей одних и тех же нескончаемых сцен. На самом деле, думая о Берте, Брейер вдруг осознал весь трагизм её жизни. Может, сама она этого не понимала. Может, она отказалась не только от выбора, но и от самого осознания этого. Она так часто «отсутствовала», пребывала в состоянии транса, даже не проживая свою жизнь. Брейер знал, что в этом плане Ницше ошибался! Он не был жертвой Берты. Они оба были жертвами.

   — Когда Ницше плакал · книга
8. «

   Если пациент отягощён тревожностью и просит или умоляет об облегчении, как правило, я нахожу полезной такую реплику: «Скажите мне, что бы вы хотели от меня услышать? Что именно мог бы я сказать такого, что позволило бы вам почувствовать себя лучше?» Я, конечно, обращаюсь не к рациональной части пациента – я обращаюсь к его внутреннему ребёнку или прошу ничего не сдерживаемых свободных ассоциаций. В ответ на такой вопрос одна пациентка сказала мне: «Я хочу, чтобы вы сказали мне, что я самая красивая, самая идеальная малышка в мире». Тогда я сказал ей именно то, о чём она просила, а потом мы вместе исследовали успокаивающий эффект моих слов, равно как и другие возникающие чувства: её смущение и стыд за свои ребяческие желания и сильнейшее раздражение из-за того, что ей пришлось объяснять мне, что нужно сказать. Это упражнение по самоуспокоению создаёт определённый парадокс: пациент отбрасывается в состояние ума юного и зависимого человека, прося терапевта произнести для него волшебные слова утешения, но в то же самое время он вынужден занять взрослую позицию, придумывая те самые слова, которые его успокоят.

   Если пациент отягощён тревожностью и просит или умоляет об облегчении, как правило, я нахожу полезной такую реплику: «Скажите мне, что бы вы хотели от меня услышать? Что именно мог бы я сказать такого, что позволило бы вам почувствовать себя лучше?» Я, конечно, обращаюсь не к рациональной части пациента – я обращаюсь к его внутреннему ребёнку или прошу ничего не сдерживаемых свободных ассоциаций. В ответ на такой вопрос одна пациентка сказала мне: «Я хочу, чтобы вы сказали мне, что я самая красивая, самая идеальная малышка в мире». Тогда я сказал ей именно то, о чём она просила, а потом мы вместе исследовали успокаивающий эффект моих слов, равно как и другие возникающие чувства: её смущение и стыд за свои ребяческие желания и сильнейшее раздражение из-за того, что ей пришлось объяснять мне, что нужно сказать. Это упражнение по самоуспокоению создаёт определённый парадокс: пациент отбрасывается в состояние ума юного и зависимого человека, прося терапевта произнести для него волшебные слова утешения, но в то же самое время он вынужден занять взрослую позицию, придумывая те самые слова, которые его успокоят.

   — Дар психотерапии · книга
9. «

   В наше время никто не умирает от горьких истин — слишком велик выбор противоядий.

   В наше время никто не умирает от горьких истин — слишком велик выбор противоядий.

   — Когда Ницше плакал · книга
10. «

    Всё, воистину всё проходит. У каждого из нас есть лишь один драгоценный, блаженный момент под солнцем. Я много, много раз задумывался над этой мыслью, но она всё равно всякий раз потрясает меня.

    Всё, воистину всё проходит. У каждого из нас есть лишь один драгоценный, блаженный момент под солнцем. Я много, много раз задумывался над этой мыслью, но она всё равно всякий раз потрясает меня.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
11. «

    На каждое «да» есть своё «нет».

    На каждое «да» есть своё «нет».

    — Шопенгауэр как лекарство · книга
12. «

    Горжусь смелостью позволять себе иметь мрачные периоды!

    Горжусь смелостью позволять себе иметь мрачные периоды!

    — Фридрих Ницше · книга
13. «

    — Вы много говорили о втором пункте нашего списка: «Погруженность в чужеродные мысли». <...> Как бы то ни было, это ваши мысли, и это ваше сознание. Хотелось бы знать, какую выгоду вы получаете, позволяя им появляться, или, скажу даже больше, заставляя их появляться. — Заставляя появляться? Я не знаю.<...> Ваше заявление о том, что я заставляю их появляться — как это сказать? — не имеет для меня эмоционального смысла. — Мы должны найти способ найти этот смысл. <...> Будьте добры, подумайте над таким вопросом: если бы вы не думали об этом, о чем бы вы думали?

    — Вы много говорили о втором пункте нашего списка: «Погруженность в чужеродные мысли». <...> Как бы то ни было, это ваши мысли, и это ваше сознание. Хотелось бы знать, какую выгоду вы получаете, позволяя им появляться, или, скажу даже больше, заставляя их появляться. — Заставляя появляться? Я не знаю.<...> Ваше заявление о том, что я заставляю их появляться — как это сказать? — не имеет для меня эмоционального смысла. — Мы должны найти способ найти этот смысл. <...> Будьте добры, подумайте над таким вопросом: если бы вы не думали об этом, о чем бы вы думали?

    — Фридрих Ницше · книга
14. «

    Хороший психотерапевт создаёт новую терапию для каждого пациента.

    Хороший психотерапевт создаёт новую терапию для каждого пациента.

    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
15. «

    … те, кого мы превращаем в миф, сами отягощены мифами. Они отчаиваются; они оплакивают смерть матери; они ищут возвышенного; а ещё они бунтуют против жизни, и порой им приходится калечить себя, чтобы покончить с самопожертвованием.

    … те, кого мы превращаем в миф, сами отягощены мифами. Они отчаиваются; они оплакивают смерть матери; они ищут возвышенного; а ещё они бунтуют против жизни, и порой им приходится калечить себя, чтобы покончить с самопожертвованием.

    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
16. «

    … тревожность – это не дождь, льющийся нам на головы по собственному капризу, <…> она поддаётся объяснению: у неё есть причины, которые можно обнаружить (а следовательно – предотвратить и контролировать).

    … тревожность – это не дождь, льющийся нам на головы по собственному капризу, <…> она поддаётся объяснению: у неё есть причины, которые можно обнаружить (а следовательно – предотвратить и контролировать).

    — Дар психотерапии · книга
17. «

    Я думаю, – ответил Брейер, – что самым мощным фактором стало то, что я понял, кто мой истинный враг. Когда я осознал, что должен бороться с истинными врагами – с временем, со старением, со смертью, – я пришёл к пониманию того, что Матильда не противник, не спаситель, не попутчик, составляющий мне компанию в утомительном путешествии по реке жизни. Каким-то образом эта простая мысль выпустила из заключения мою любовь к ней. Сегодня, Фридрих, мне нравится идея о вечном повторении моей жизни. Наконец я могу сказать: «Да, я выбрал жизнь для себя. И я сделал хороший выбор».

    Я думаю, – ответил Брейер, – что самым мощным фактором стало то, что я понял, кто мой истинный враг. Когда я осознал, что должен бороться с истинными врагами – с временем, со старением, со смертью, – я пришёл к пониманию того, что Матильда не противник, не спаситель, не попутчик, составляющий мне компанию в утомительном путешествии по реке жизни. Каким-то образом эта простая мысль выпустила из заключения мою любовь к ней. Сегодня, Фридрих, мне нравится идея о вечном повторении моей жизни. Наконец я могу сказать: «Да, я выбрал жизнь для себя. И я сделал хороший выбор».

    — доктор Брейер · книга
18. «

    Берегитесь исключительной и сильной привязанности к другому; она вовсе не является, как это часто кажется, примером абсолютной любви. Такая исключительная любовь, замкнутая на себе, не нуждающаяся в других и ничего им не дающая, обречена на саморазрушение. Любовь – это не просто страсть, вспыхивающая между двумя людьми. Влюблённость бесконечно далека от постоянной любви. Любовь – это, скорее, форма существования: не столько влечение, сколько самоотдача, отношение не столько к одному человеку, сколько к миру в целом.

    Берегитесь исключительной и сильной привязанности к другому; она вовсе не является, как это часто кажется, примером абсолютной любви. Такая исключительная любовь, замкнутая на себе, не нуждающаяся в других и ничего им не дающая, обречена на саморазрушение. Любовь – это не просто страсть, вспыхивающая между двумя людьми. Влюблённость бесконечно далека от постоянной любви. Любовь – это, скорее, форма существования: не столько влечение, сколько самоотдача, отношение не столько к одному человеку, сколько к миру в целом.

    — Палач любви · книга
19. «

    Мы полностью ответственны за свою жизнь, не только за свои действия, но и за свою неспособность действовать.

    Мы полностью ответственны за свою жизнь, не только за свои действия, но и за свою неспособность действовать.

    — Экзистенциальная психотерапия · книга
20. «

    Сколько я упустил в своей жизни, — думал он, — Из-за того, что просто не смотрел? Или смотрел, но не видел?

    Сколько я упустил в своей жизни, — думал он, — Из-за того, что просто не смотрел? Или смотрел, но не видел?

    — Когда Ницше плакал · книга