472 цитаты Ирвина Ялома про любовь, время и выбор

Ниже 472 цитаты Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я женат на Мэрилин шестьдесят три года, и редко выдается день, когда я не благодарю свою удачу за то, что у меня такая выдающаяся спутница жизни. Однако, как я часто говорю другим людям, отношения не ищут – отношения создают. Все эти десятилетия мы оба усердно трудились, чтобы создать тот брак, который есть у нас сегодня.

   Я женат на Мэрилин шестьдесят три года, и редко выдается день, когда я не благодарю свою удачу за то, что у меня такая выдающаяся спутница жизни. Однако, как я часто говорю другим людям, отношения не ищут – отношения создают. Все эти десятилетия мы оба усердно трудились, чтобы создать тот брак, который есть у нас сегодня.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
2. «

   Пациент и терапевт вместе совершают путешествие, и нередко пациент по пути замечает такие виды, которые ускользают от взгляда терапевта и черпает в них поддержку.

   Пациент и терапевт вместе совершают путешествие, и нередко пациент по пути замечает такие виды, которые ускользают от взгляда терапевта и черпает в них поддержку.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
3. «

   Как и вы, во сне я давлюсь ночными страхами. Как и вы, я часто задавался вопросом, почему страхи правят по ночам. После двадцати лет размышлений на эту тему я пришёл к выводу, что не ночь порождает страхи; скорее, они, как звёзды, есть всегда, но сияние дня скрывает их из вида.

   Как и вы, во сне я давлюсь ночными страхами. Как и вы, я часто задавался вопросом, почему страхи правят по ночам. После двадцати лет размышлений на эту тему я пришёл к выводу, что не ночь порождает страхи; скорее, они, как звёзды, есть всегда, но сияние дня скрывает их из вида.

   — Фридрих Ницше · книга
4. «

   … я давно узнал, что если между двумя людьми есть что-то важное и они об этом не говорят, то они не будут говорить ни о чём другом значимом тоже.

   … я давно узнал, что если между двумя людьми есть что-то важное и они об этом не говорят, то они не будут говорить ни о чём другом значимом тоже.

   — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
5. «

   Шопенгауэр говорил, что желания как таковые никогда не удовлетворяются: как только удовлетворено одно желание, возникает другое. Хотя может возникать очень короткий отдых, некий мимолётный период насыщения, он сразу же превращается в скуку. «Всякая человеческая жизнь, – писал он, – мечется взад-вперёд между страданием и скукой».

   Шопенгауэр говорил, что желания как таковые никогда не удовлетворяются: как только удовлетворено одно желание, возникает другое. Хотя может возникать очень короткий отдых, некий мимолётный период насыщения, он сразу же превращается в скуку. «Всякая человеческая жизнь, – писал он, – мечется взад-вперёд между страданием и скукой».

   — Дар психотерапии · книга
6. «

   Недавно я присутствовал на рождественской службе в Стэнфордской капелле и слушал проповедь преподобной Джейн Шоу. Она говорила, как важны любовь и сострадание. Я был тронут её призывом почаще проявлять эти чувства. Неравнодушие и щедрость сделают мир вокруг вас лучше, где бы вы ни оказались. Её слова побудили меня пересмотреть роль любви в моей профессии. Я осознал, что никогда, ни разу не использовал слова «любовь» или «сострадание», говоря о практике психотерапии. Это огромное упущение, которое я теперь желаю исправить, ибо знаю, что постоянно испытываю любовь и сострадание в своей работе терапевта и делаю всё, что в моих силах, чтобы помогать пациентам высвобождать их любовь и великодушие по отношению к другим. Если я не ощущаю таких чувств к конкретному пациенту, то маловероятно, что я смогу чем-то ему помочь. Поэтому я стараюсь чутко улавливать в себе любовь к пациентам – или отсутствие таковой.

   Недавно я присутствовал на рождественской службе в Стэнфордской капелле и слушал проповедь преподобной Джейн Шоу. Она говорила, как важны любовь и сострадание. Я был тронут её призывом почаще проявлять эти чувства. Неравнодушие и щедрость сделают мир вокруг вас лучше, где бы вы ни оказались. Её слова побудили меня пересмотреть роль любви в моей профессии. Я осознал, что никогда, ни разу не использовал слова «любовь» или «сострадание», говоря о практике психотерапии. Это огромное упущение, которое я теперь желаю исправить, ибо знаю, что постоянно испытываю любовь и сострадание в своей работе терапевта и делаю всё, что в моих силах, чтобы помогать пациентам высвобождать их любовь и великодушие по отношению к другим. Если я не ощущаю таких чувств к конкретному пациенту, то маловероятно, что я смогу чем-то ему помочь. Поэтому я стараюсь чутко улавливать в себе любовь к пациентам – или отсутствие таковой.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
7. «

   Жизнь – это парад, который проходит мимо.

   Жизнь – это парад, который проходит мимо.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
8. «

   Он знает, что несчастлив, но не знает, что не о том он печалится.

   Он знает, что несчастлив, но не знает, что не о том он печалится.

   — Когда Ницше плакал · книга
9. «

   Пойти на компромисс один-единственный раз? Ирв, компромиссы не ходят по одному. Они плодятся.

   Пойти на компромисс один-единственный раз? Ирв, компромиссы не ходят по одному. Они плодятся.

   — Пола · книга
10. «

    Я знаю, что многие писатели вначале создают подробный план произведения, но я передаю эту работу своему бессознательному и позволяю персонажам и событиям органично развиваться на сцене моего разума, в то время как я просто записываю за ними и шлифую готовую работу.

    Я знаю, что многие писатели вначале создают подробный план произведения, но я передаю эту работу своему бессознательному и позволяю персонажам и событиям органично развиваться на сцене моего разума, в то время как я просто записываю за ними и шлифую готовую работу.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
11. «

    Может быть, стыд и высокомерие – одного поля ягоды, думала Кэрол. Может, если бы Маршал не судил других так строго, он не требовал бы так много и от себя? Или наоборот? Если бы он не был столь требователен к себе, он был бы снисходительнее к другим?

    Может быть, стыд и высокомерие – одного поля ягоды, думала Кэрол. Может, если бы Маршал не судил других так строго, он не требовал бы так много и от себя? Или наоборот? Если бы он не был столь требователен к себе, он был бы снисходительнее к другим?

    — Кэрол · книга
12. «

    Это снаружи я произвожу впечатление человека, довольного своей жизнью. Но внутри, под внешним лоском, правит отчаяние.

    Это снаружи я произвожу впечатление человека, довольного своей жизнью. Но внутри, под внешним лоском, правит отчаяние.

    — Когда Ницше плакал · книга
13. «

    … люди – единственные существа, для которых их собственное существование является проблемой.

    … люди – единственные существа, для которых их собственное существование является проблемой.

    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
14. «

    Хотя мы обычно стремимся прожить жизнь парами или в группах, наступает время, чаще всего в преддверии смерти, когда перед нами с холодной ясностью открывается истина: мы рождаемся и умираем в одиночку. Я слышал признание многих умирающих пациентов, что самое страшное – не то, что ты умираешь, а что ты умираешь совсем один. Но даже перед лицом смерти истинная готовность другого быть рядом до конца может преодолеть изоляцию. Как выразился пациент из рассказа «Не ходи крадучись»: «Даже если ты один в лодке, всегда приятно видеть огни других лодок, покачивающихся рядом».

    Хотя мы обычно стремимся прожить жизнь парами или в группах, наступает время, чаще всего в преддверии смерти, когда перед нами с холодной ясностью открывается истина: мы рождаемся и умираем в одиночку. Я слышал признание многих умирающих пациентов, что самое страшное – не то, что ты умираешь, а что ты умираешь совсем один. Но даже перед лицом смерти истинная готовность другого быть рядом до конца может преодолеть изоляцию. Как выразился пациент из рассказа «Не ходи крадучись»: «Даже если ты один в лодке, всегда приятно видеть огни других лодок, покачивающихся рядом».

    — Палач любви · книга
15. «

    Принятие ответственности – существенный первый шаг в терапии. Как только человек распознаёт свою роль в создании собственного жизненного положения, он также осознаёт, что он – и только он – обладает способностью изменить эту ситуацию. Когда человек оглядывается на свою жизнь и принимает ответственность за то, что он с собой сделал, это может привести к глубоким сожалениям. Психотерапевт должен предвидеть эти сожаления и пытаться их переформулировать. Я часто призываю пациентов спроецировать самих себя в будущее и подумать, как они могли бы жить сейчас, чтобы спустя пять лет оглянуться на этот прожитый отрезок без новой волны сожалений.

    Принятие ответственности – существенный первый шаг в терапии. Как только человек распознаёт свою роль в создании собственного жизненного положения, он также осознаёт, что он – и только он – обладает способностью изменить эту ситуацию. Когда человек оглядывается на свою жизнь и принимает ответственность за то, что он с собой сделал, это может привести к глубоким сожалениям. Психотерапевт должен предвидеть эти сожаления и пытаться их переформулировать. Я часто призываю пациентов спроецировать самих себя в будущее и подумать, как они могли бы жить сейчас, чтобы спустя пять лет оглянуться на этот прожитый отрезок без новой волны сожалений.

    — Дар психотерапии · книга
16. «

    «А, дорогая фройлен! Как приятно видеть вас! Я уж и забыл!» «Вы уже забыли меня, доктор Брейер!» «Нет, не вас. Я забыл, какое это удовольствие – видеть вас».

    «А, дорогая фройлен! Как приятно видеть вас! Я уж и забыл!» «Вы уже забыли меня, доктор Брейер!» «Нет, не вас. Я забыл, какое это удовольствие – видеть вас».

    — доктор Брейер · книга
17. «

    Мардж вернулась к теме своих неудач и того, насколько большего достиг её тридцатилетний босс. Почему, размышлял я, нас преследуют эти проигрышные сравнения? Ведь это так жестоко по отношению к самому себе и так же противоестественно, как ковырять больной зуб.

    Мардж вернулась к теме своих неудач и того, насколько большего достиг её тридцатилетний босс. Почему, размышлял я, нас преследуют эти проигрышные сравнения? Ведь это так жестоко по отношению к самому себе и так же противоестественно, как ковырять больной зуб.

    — Палач любви · книга
18. «

    «Я действительно говорю о победе над болезнью или о преодолении её, – ответил Ницше, – но что касается выбора – в этом я не уверен, вполне вероятно – человек действительно выбирает себе болезнь. Всё зависит от того, что это за человек. Психика не функционирует как единое целое. Части нашего сознания могут действовать независимо друг от друга. Например, «Я» и моё тело вступили в заговор за спиной моего разума. На самом деле наш разум полон тёмных аллей и люков». Брейер был поражён: Ницше говорил ему то же самое, что он уже слышал от Фрейда днём раньше. «Вы полагаете, что в нашем сознании существуют отдельные независимые королевства?» – спросил он. «Этот вывод напрашивается сам собой». <…> «Я полагаю, возможно выбирать болезнь непреднамеренно, выбирая тот образ жизни, который становится источником стресса. Когда этот стресс становится достаточно сильным или вполне привычным, он в свою очередь задействует какую-либо восприимчивую к нему систему органов – в случае мигрени это сосуды. Так что, как видите, я говорю о косвенном выборе. Говоря простым языком, человек не выбирает свою болезнь, но он выбирает стресс – и именно стресс выбирает болезнь!

    «Я действительно говорю о победе над болезнью или о преодолении её, – ответил Ницше, – но что касается выбора – в этом я не уверен, вполне вероятно – человек действительно выбирает себе болезнь. Всё зависит от того, что это за человек. Психика не функционирует как единое целое. Части нашего сознания могут действовать независимо друг от друга. Например, «Я» и моё тело вступили в заговор за спиной моего разума. На самом деле наш разум полон тёмных аллей и люков». Брейер был поражён: Ницше говорил ему то же самое, что он уже слышал от Фрейда днём раньше. «Вы полагаете, что в нашем сознании существуют отдельные независимые королевства?» – спросил он. «Этот вывод напрашивается сам собой». <…> «Я полагаю, возможно выбирать болезнь непреднамеренно, выбирая тот образ жизни, который становится источником стресса. Когда этот стресс становится достаточно сильным или вполне привычным, он в свою очередь задействует какую-либо восприимчивую к нему систему органов – в случае мигрени это сосуды. Так что, как видите, я говорю о косвенном выборе. Говоря простым языком, человек не выбирает свою болезнь, но он выбирает стресс – и именно стресс выбирает болезнь!

    — Фридрих Ницше · книга
19. «

    Вы не можете швырнуть правду в лицо пациенту: единственная настоящая правда – та, которую мы сами для себя открываем.

    Вы не можете швырнуть правду в лицо пациенту: единственная настоящая правда – та, которую мы сами для себя открываем.

    — доктор Вернер · книга
20. «

    В тех редких случаях, когда меня охватывало одиночество, и я позволял себе публичные излияния о своих страданиях, часом позже я содрогался от отвращения к себе, я становился чужим самому себе, словно я лишался собственного общества. Я также не позволял никому откровенничать со мной — я не испытывал ни малейшего желания навлекать на себя долговое обязательство взаимных откровений.

    В тех редких случаях, когда меня охватывало одиночество, и я позволял себе публичные излияния о своих страданиях, часом позже я содрогался от отвращения к себе, я становился чужим самому себе, словно я лишался собственного общества. Я также не позволял никому откровенничать со мной — я не испытывал ни малейшего желания навлекать на себя долговое обязательство взаимных откровений.

    — Фридрих Ницше · книга