67 цитат от Ирвинга Стоуна

Ирвинг Стоун — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 67 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Здесь делают из чаши меч и шлем, Здесь кровь Христову продают ковшами, Здесь крест обвит терновыми шипами, Здесь бог на грани гнева, хоть и нем.

   Здесь делают из чаши меч и шлем, Здесь кровь Христову продают ковшами, Здесь крест обвит терновыми шипами, Здесь бог на грани гнева, хоть и нем.

   — Микелянджело Буонарроти · книга
2. «

   Жизнь женщины пуста, если в ней нет любви.

   Жизнь женщины пуста, если в ней нет любви.

   — Марго Бегеманн · книга
3. «

   — ...художник – это человек, который слишком поглощен тем, что видит его глаз, а потому не может найти в себе силы для всех остальных дел.

   — ...художник – это человек, который слишком поглощен тем, что видит его глаз, а потому не может найти в себе силы для всех остальных дел.

   — Винсент Ван Гог · книга
4. «

   ... Писатель и художник пользуются разными средствами, но выражают одну и ту же мысль.

   ... Писатель и художник пользуются разными средствами, но выражают одну и ту же мысль.

   — Кэй · книга
5. «

   Все художники сумасшедшие. Это самое лучшее, что в них есть. Я это очень ценю. Порой мне самому хочется быть сумасшедшим. «Ни одна благоразумная душа не лишена доли сумасшествия». Знаете, кто это сказал? Аристотель — вот кто.

   Все художники сумасшедшие. Это самое лучшее, что в них есть. Я это очень ценю. Порой мне самому хочется быть сумасшедшим. «Ни одна благоразумная душа не лишена доли сумасшествия». Знаете, кто это сказал? Аристотель — вот кто.

   — Аристотель · книга
6. «

   Нормальным Вы никогда и не были... И знаете, нет художника, который был бы нормален: тот, кто нормален не может быть художником. Нормальные люди произведений искусства не создают. Они едят, спят, исполняют обычную, повседневную работу и умирают. У Вас гипертрофированная чувствительность к жизни и природе; вот почему Вы способны быть их толкователями для остальных людей. Но если вы не будете беречь себя, эта гипертрофия чувствительности Вас погубит. В конце концов она достигает такого напряжения, что влечёт за собой смерть.

   Нормальным Вы никогда и не были... И знаете, нет художника, который был бы нормален: тот, кто нормален не может быть художником. Нормальные люди произведений искусства не создают. Они едят, спят, исполняют обычную, повседневную работу и умирают. У Вас гипертрофированная чувствительность к жизни и природе; вот почему Вы способны быть их толкователями для остальных людей. Но если вы не будете беречь себя, эта гипертрофия чувствительности Вас погубит. В конце концов она достигает такого напряжения, что влечёт за собой смерть.

   — Жажда жизни · книга
7. «

   Отец Милле был прав. «Я скорее предпочел бы вовсе ничего не делать, чем выразить себя слабо».

   Отец Милле был прав. «Я скорее предпочел бы вовсе ничего не делать, чем выразить себя слабо».

   — Жажда жизни · книга
8. «

   ... В искусстве нет и не может быть моральных критериев. Искусство аморально, как аморальна и жизнь.

   ... В искусстве нет и не может быть моральных критериев. Искусство аморально, как аморальна и жизнь.

   — Эмиль Золя · книга
9. «

   Бог создал нас не для того, чтобы покинуть.

   Бог создал нас не для того, чтобы покинуть.

   — Муки и радости · книга
10. «

    Искусство есть высшее выражение свободы.

    Искусство есть высшее выражение свободы.

    — Джованни Спина · книга
11. «

    Человек с обыкновенным мозгом мыслит дуалистически: свет и мрак, сладкое и горькое, добро и зло. А в природе такого дуализма не существует. В мире нет ни зла, ни добра, а только бытие и деяние. Когда мы описываем действие, мы описываем жизнь; когда мы даем этому действию имя – например, разврат или непристойность, – мы вступаем в область субъективных предубеждений.

    Человек с обыкновенным мозгом мыслит дуалистически: свет и мрак, сладкое и горькое, добро и зло. А в природе такого дуализма не существует. В мире нет ни зла, ни добра, а только бытие и деяние. Когда мы описываем действие, мы описываем жизнь; когда мы даем этому действию имя – например, разврат или непристойность, – мы вступаем в область субъективных предубеждений.

    — Жажда жизни · книга
12. «

    Иногда человек должен быть глупцом в начале, чтобы стать мудрым в конце.

    Иногда человек должен быть глупцом в начале, чтобы стать мудрым в конце.

    — Жажда жизни · книга
13. «

    Он был жаден до знаний, опыта, и это создавало впечатление о его уступчивости. Лишь одно отрицало это – выступавший вперед подбородок, когда казалось, что его ждет разочарование или поражение.

    Он был жаден до знаний, опыта, и это создавало впечатление о его уступчивости. Лишь одно отрицало это – выступавший вперед подбородок, когда казалось, что его ждет разочарование или поражение.

    — Страсти ума, или Жизнь Фрейда · книга
14. «

    Не возникнет дружбы быстрее или сильнее, чем между теми, кто любит одни и те же книги.

    Не возникнет дружбы быстрее или сильнее, чем между теми, кто любит одни и те же книги.
15. «

    Вот он высекает «Победу». Победу над кем? Над чем? Если он не знает, кто Победитель, как он может сказать, кто Побежденный? Под ногами у Победителя он изваял лицо и голову Побежденного — старого, раздавленного бедой человека... самою себя? Так он, наверное, будет выглядеть лет через десять или двадцать — с длинной седой бородой. Что же сокрушило его? Годы? Неужто Победитель — это Юность, ибо только к юности человек способен вообразить, будто можно стать Победителем? Во всех чертах Побежденного чувствовался жизненный опыт, и мудрость, и страдание — и все же он был попираем, оказавшись у ног юноши. Не так ли во все века попираются мудрость и опыт? Не сокрушает ли их время, олицетворенное в юности?

    Вот он высекает «Победу». Победу над кем? Над чем? Если он не знает, кто Победитель, как он может сказать, кто Побежденный? Под ногами у Победителя он изваял лицо и голову Побежденного — старого, раздавленного бедой человека... самою себя? Так он, наверное, будет выглядеть лет через десять или двадцать — с длинной седой бородой. Что же сокрушило его? Годы? Неужто Победитель — это Юность, ибо только к юности человек способен вообразить, будто можно стать Победителем? Во всех чертах Побежденного чувствовался жизненный опыт, и мудрость, и страдание — и все же он был попираем, оказавшись у ног юноши. Не так ли во все века попираются мудрость и опыт? Не сокрушает ли их время, олицетворенное в юности?

    — Муки и радости · книга
16. «

    — Ну вот! — воскликнула она не без гордости — Кажется, я выбрала картины на совесть! — Если бы вы закрыли глаза и наугад ткнули пальцем, — сказал Винсент, — вы бы и то не выбрали хуже.

    — Ну вот! — воскликнула она не без гордости — Кажется, я выбрала картины на совесть! — Если бы вы закрыли глаза и наугад ткнули пальцем, — сказал Винсент, — вы бы и то не выбрали хуже.

    — Винсент Ван Гог · книга
17. «

    Для Рафаэля работа над произведением искусства — это вроде яркого весеннего дня в Кампанье. Для меня — это трамонтана, холодный ветер, дующий в долины с горных вершин. Я работаю с раннего утра до наступления темноты, потом при свечах или масляной лампе. Искусство для меня — это мучение, тяжкое и исступленно радостное, когда оно удается хорошо. Искусство держит меня в своей власти постоянно, не оставляя ни на минуту. Когда я вечером кончаю работу, я опустошен до предела.

    Для Рафаэля работа над произведением искусства — это вроде яркого весеннего дня в Кампанье. Для меня — это трамонтана, холодный ветер, дующий в долины с горных вершин. Я работаю с раннего утра до наступления темноты, потом при свечах или масляной лампе. Искусство для меня — это мучение, тяжкое и исступленно радостное, когда оно удается хорошо. Искусство держит меня в своей власти постоянно, не оставляя ни на минуту. Когда я вечером кончаю работу, я опустошен до предела.

    — Микелянджело Буонарроти · книга
18. «

    ...практика – дело особое, ее вместе с книгами не купишь. Иначе эти книги шли бы нарасхват.

    ...практика – дело особое, ее вместе с книгами не купишь. Иначе эти книги шли бы нарасхват.

    — Жажда жизни · книга
19. «

    Небо — совершенное творение; кто бы и где бы ни стал на земле, он всегда ощущает себя в центре, в середине земли, и купол небес простирается на равное расстояние от него во все четыре стороны.

    Небо — совершенное творение; кто бы и где бы ни стал на земле, он всегда ощущает себя в центре, в середине земли, и купол небес простирается на равное расстояние от него во все четыре стороны.

    — Муки и радости · книга
20. «

    Многие целуют руку, которую хотели бы видеть отрубленной.

    Многие целуют руку, которую хотели бы видеть отрубленной.

    — Содерини · книга