80 цитат Ивлина Во — подборка на все случаи

Ивлин Во — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 80 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... Можно придать безупречную форму заблуждению, а можно истину облечь в неудачную форму.

   ... Можно придать безупречную форму заблуждению, а можно истину облечь в неудачную форму.

   — Елена · книга
2. «

   Нет ничего скучнее и бессмысленнее рассуждений о жизни.

   Нет ничего скучнее и бессмысленнее рассуждений о жизни.

   — Отто Силен · книга
3. «

   Читая произведения соперников, я часто говорил: «Она писала с расчетом на журнал. Этот эпизод ей пришлось скомкать; тут пришлось приправить чужеродной мелодрамой, чтобы каждый выпуск читался сам по себе. Что ж, — размышлял я, — ей надо кормить мужа и двух сыновей школьников. Преуспеть и тут и там — быть хорошей матерью и хорошей романисткой — ей вряд ли удастся».

   Читая произведения соперников, я часто говорил: «Она писала с расчетом на журнал. Этот эпизод ей пришлось скомкать; тут пришлось приправить чужеродной мелодрамой, чтобы каждый выпуск читался сам по себе. Что ж, — размышлял я, — ей надо кормить мужа и двух сыновей школьников. Преуспеть и тут и там — быть хорошей матерью и хорошей романисткой — ей вряд ли удастся».

   — Работа прервана · книга
4. «

   Люди строят разные планы насчет того, что они называют жизнью. И ошибаются. По большей части в этом виноваты поэты.

   Люди строят разные планы насчет того, что они называют жизнью. И ошибаются. По большей части в этом виноваты поэты.

   — Упадок и разрушение · книга
5. «

   Когда так страстно ненавидят, это значит, что ненавидят что-то в себе самих.

   Когда так страстно ненавидят, это значит, что ненавидят что-то в себе самих.

   — Возвращение в Брайдсхед · книга
6. «

   Нельзя же к религии относиться цинично, потому что она приносит многим людям большое счастье, и ведь не все могут быть прогрессивными на этой ступени Эволюции.

   Нельзя же к религии относиться цинично, потому что она приносит многим людям большое счастье, и ведь не все могут быть прогрессивными на этой ступени Эволюции.

   — Эме Танатогенос · книга
7. «

   – Но что с ним? – Сердце. Какое-то ученое слово у него на сердце. Он умирает от ученого слова.

   – Но что с ним? – Сердце. Какое-то ученое слово у него на сердце. Он умирает от ученого слова.

   — Кара · книга
8. «

   И опять деревянные скамьи, вагон, в котором полно бедняков, едущих в гости к родственникам и снарядившихся в дорогу так, как принято у бедняков в Северной Европе: с бесчисленными узелками и с выражением покорности начальству на лицах.

   И опять деревянные скамьи, вагон, в котором полно бедняков, едущих в гости к родственникам и снарядившихся в дорогу так, как принято у бедняков в Северной Европе: с бесчисленными узелками и с выражением покорности начальству на лицах.

   — Чарльз Райдер · книга
9. «

   Когда грянет революция, я не пойду ни в комиссары, ни в чекисты. Я хочу быть директором музея буржуазного искусства.

   Когда грянет революция, я не пойду ни в комиссары, ни в чекисты. Я хочу быть директором музея буржуазного искусства.

   — Роджер Симмондс · книга
10. «

    Сменить одежду — великое дело! Совсем другим человеком становишься...

    Сменить одежду — великое дело! Совсем другим человеком становишься...

    — Граймс · книга
11. «

    Будущее, как мне кажется, принадлежит тем, кто умеет тонко чувствовать, а не волевым натурам.

    Будущее, как мне кажется, принадлежит тем, кто умеет тонко чувствовать, а не волевым натурам.

    — Упадок и разрушение · книга
12. «

    Беда современного образования в том, что оно маскирует истинные размеры человеческого невежества. С людьми старше пятидесяти мы точно знаем, чему их учили, а чему нет. Но молодые люди снаружи все такие образованные, такие знающие, и только когда эта тонкая корка знания прорывается, видишь под нею глубокие провалы, о существовании которых даже не подозревал.

    Беда современного образования в том, что оно маскирует истинные размеры человеческого невежества. С людьми старше пятидесяти мы точно знаем, чему их учили, а чему нет. Но молодые люди снаружи все такие образованные, такие знающие, и только когда эта тонкая корка знания прорывается, видишь под нею глубокие провалы, о существовании которых даже не подозревал.

    — Возвращение в Брайдсхед · книга
13. «

    Мы следовали каждый своим путем, которые, правда, сводили нас довольно близко, но мы оставались чужими друг другу. Она рассказывала мне позднее, что взяла меня на заметку: так, разыскивая на полке нужную книгу, замечаешь вдруг другую, берешь в руки, открываешь и говоришь себе: «Эту мне тоже надо будет как-нибудь прочесть», – но пока что ставишь на место и продолжаешь поиски.

    Мы следовали каждый своим путем, которые, правда, сводили нас довольно близко, но мы оставались чужими друг другу. Она рассказывала мне позднее, что взяла меня на заметку: так, разыскивая на полке нужную книгу, замечаешь вдруг другую, берешь в руки, открываешь и говоришь себе: «Эту мне тоже надо будет как-нибудь прочесть», – но пока что ставишь на место и продолжаешь поиски.

    — Возвращение в Брайдсхед · книга
14. «

    Эме Танатогенос изяснялась на языке Лос-Анджелеса: скудная меблировка ее интеллекта была приобретена в местной школе и университете; Эме представала перед миром одетой и надушенной в соответствии с велениями рекламы; и мозг и тело ее едва ли можно было отличить от других изделий стандартизованного производства.

    Эме Танатогенос изяснялась на языке Лос-Анджелеса: скудная меблировка ее интеллекта была приобретена в местной школе и университете; Эме представала перед миром одетой и надушенной в соответствии с велениями рекламы; и мозг и тело ее едва ли можно было отличить от других изделий стандартизованного производства.

    — Незабвенная · книга
15. «

    ...можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого, как бы распахнув двери и войдя вместе с солнцем и апельсиновым соком, и, однако же, так никогда и не сделать этого шага, покоряясь центростремительной силе наших отдельных мирков и холоду космического пространства между нами.

    ...можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого, как бы распахнув двери и войдя вместе с солнцем и апельсиновым соком, и, однако же, так никогда и не сделать этого шага, покоряясь центростремительной силе наших отдельных мирков и холоду космического пространства между нами.

    — Чарльз Райдер · книга
16. «

    Нет ничего надежнее хорошего воспитания.

    Нет ничего надежнее хорошего воспитания.

    — Возвращение в Брайдсхед · книга
17. «

    На ощипанном овцами пригорке под сенью раскидистых вязов мы съели землянику и выпили вино – которое, как и сулил Себастьян, с земляникой оказалось восхитительным, – раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый ни единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. – Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет, – сказал Себастьян. – Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.

    На ощипанном овцами пригорке под сенью раскидистых вязов мы съели землянику и выпили вино – которое, как и сулил Себастьян, с земляникой оказалось восхитительным, – раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый ни единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. – Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет, – сказал Себастьян. – Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.

    — Возвращение в Брайдсхед · книга
18. «

    Моя беда в том, что всякий раз стоит мне задуматься над самой простой проблемой, как я тут же натыкаюсь на непреодолимые противоречия.

    Моя беда в том, что всякий раз стоит мне задуматься над самой простой проблемой, как я тут же натыкаюсь на непреодолимые противоречия.

    — мистер Прендергаст · книга
19. «

    Я посмотрел на часы – шёл пятый час ночи, но ни её, ни меня даже не клонило в сон, ибо в воздухе этого города присутствовал невроз, который тамошние жители принимают за энергию.

    Я посмотрел на часы – шёл пятый час ночи, но ни её, ни меня даже не клонило в сон, ибо в воздухе этого города присутствовал невроз, который тамошние жители принимают за энергию.

    — Возвращение в Брайдсхед · книга
20. «

    Я задался вопросом, на который не могу ответить — зачем господь сотворил мир?

    Я задался вопросом, на который не могу ответить — зачем господь сотворил мир?

    — мистер Прендергаст · книга