23 лучших цитаты — Карен Мари Монинг

Подборка из 23 цитаты Карена Мари Монинга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я была не готова к смерти. Никто не готов к ней. Вы теряете того, кого любите больше, чем себя, и проходите короткий курс смертности. Каждую ночь вы лежите без сна, размышляя о том, действительно ли существуют ад и рай, ищете любые способы вцепиться в веру, поскольку просто не можете смириться с тем, что ваши близкие находятся так далеко, что не слышат шепота вашей молитвы... А самое плохое в потере любимого человека — помимо агонии от невозможности снова его увидеть — в том, что вы так и не сказали. Несказанные слова преследуют вас, они издеваются, напоминая о том, что ты считал, будто у тебя впереди целая вечность. А ее нет ни у кого.

   Я была не готова к смерти. Никто не готов к ней. Вы теряете того, кого любите больше, чем себя, и проходите короткий курс смертности. Каждую ночь вы лежите без сна, размышляя о том, действительно ли существуют ад и рай, ищете любые способы вцепиться в веру, поскольку просто не можете смириться с тем, что ваши близкие находятся так далеко, что не слышат шепота вашей молитвы... А самое плохое в потере любимого человека — помимо агонии от невозможности снова его увидеть — в том, что вы так и не сказали. Несказанные слова преследуют вас, они издеваются, напоминая о том, что ты считал, будто у тебя впереди целая вечность. А ее нет ни у кого.

   — МакКайла Лейн · книга
2. «

   Я хочу, чтобы он взял то, что мне не хватает смелости предложить ему.

   Я хочу, чтобы он взял то, что мне не хватает смелости предложить ему.

   — Мак · книга
3. «

   Непредсказуемый, как оголодавший лев, он мог напугать кого угодно, однако он никогда не вгрызался мне в глотку, а всего лишь облизывал меня, и если иногда его язык был слегка грубоватым, то это стоило того, чтобы шагать рядом с королем джунглей.

   Непредсказуемый, как оголодавший лев, он мог напугать кого угодно, однако он никогда не вгрызался мне в глотку, а всего лишь облизывал меня, и если иногда его язык был слегка грубоватым, то это стоило того, чтобы шагать рядом с королем джунглей.

   — Мак · книга
4. «

   Неважно, кто он на самом деле, он принадлежит ей. Между ними нет ничего постыдного. Любовь не признаёт разделения на правильное и неправильное. Любовь есть. Просто есть.

   Неважно, кто он на самом деле, он принадлежит ей. Между ними нет ничего постыдного. Любовь не признаёт разделения на правильное и неправильное. Любовь есть. Просто есть.

   — Любовная горячка · книга
5. «

   Воспоминание потихоньку ускользает, и я снова оказываюсь лицом к лицу с реальностью, которая грозит сделать меня совершенно невменяемой.

   Воспоминание потихоньку ускользает, и я снова оказываюсь лицом к лицу с реальностью, которая грозит сделать меня совершенно невменяемой.

   — Мак · книга
6. «

   В этом мире есть лишь три типа людей: те, кто чего-то не знают и не знают, что они не знают; те, кто не знают, но знают, что они чего-то не знают, и те, кто знают что-то и при этом помнят, сколького они ещё не знают.

   В этом мире есть лишь три типа людей: те, кто чего-то не знают и не знают, что они не знают; те, кто не знают, но знают, что они чего-то не знают, и те, кто знают что-то и при этом помнят, сколького они ещё не знают.

   — Любовная горячка · книга
7. «

   Если бы взглядом можно было воспламенять, на моём месте осталась бы лишь кучка пепла.

   Если бы взглядом можно было воспламенять, на моём месте осталась бы лишь кучка пепла.

   — Тайна рукописи · книга
8. «

   — Ты невозможна, — презрение отразилось на его красивом лице. — Она была совсем на тебя не похожа. Она была открыта. Ее сердце не было скрыто за семью печатями. — И что же ей это принесло? Смерть.

   — Ты невозможна, — презрение отразилось на его красивом лице. — Она была совсем на тебя не похожа. Она была открыта. Ее сердце не было скрыто за семью печатями. — И что же ей это принесло? Смерть.

   — МакКайла Лейн · книга
9. «

   Время — монета твоей жизни, Это единственная монета, что у тебя есть, И только ты можешь решить, как эта монета будет потрачена. Берегись, как бы другие не потратили эту монету вместо тебя.

   Время — монета твоей жизни, Это единственная монета, что у тебя есть, И только ты можешь решить, как эта монета будет потрачена. Берегись, как бы другие не потратили эту монету вместо тебя.

   — Тёмный горец · книга
10. «

    Я всегда следовала политике страуса: если поглубже спрятать голову в песок, я не увижу того, что уставилось на меня, и оно меня тоже не увидит.

    Я всегда следовала политике страуса: если поглубже спрятать голову в песок, я не увижу того, что уставилось на меня, и оно меня тоже не увидит.

    — Тайна рукописи · книга
11. «

    Я кое-что ощущаю в своем мертвом черном сердце. Я не понимаю, как там может еще хоть что-то жить, но это так. Это не совсем полноценное чувство, а лишь его эхо. Слабое, но неоспоримое.

    Я кое-что ощущаю в своем мертвом черном сердце. Я не понимаю, как там может еще хоть что-то жить, но это так. Это не совсем полноценное чувство, а лишь его эхо. Слабое, но неоспоримое.

    — МакКайла Лейн · книга
12. «

    И вот в этом, моя дорогая Фиа, заключается главная ошибка всей женской половины человечества: они влюбляются в того, кем может быть мужчина. А мы слишком редко видим в себе то, что видите вы, и слишком редко соответствуем вашему вымышленному идеалу. Перестань придумывать себе черты того, кем я мог бы быть, и внимательно, пристально, оценивающе взгляни на того, кем я являюсь.

    И вот в этом, моя дорогая Фиа, заключается главная ошибка всей женской половины человечества: они влюбляются в того, кем может быть мужчина. А мы слишком редко видим в себе то, что видите вы, и слишком редко соответствуем вашему вымышленному идеалу. Перестань придумывать себе черты того, кем я мог бы быть, и внимательно, пристально, оценивающе взгляни на того, кем я являюсь.

    — Иерихон Берронс · книга
13. «

    То, во что ты решаешь верить, делает тебя тем, кто ты есть.

    То, во что ты решаешь верить, делает тебя тем, кто ты есть.

    — Тайна рукописи · книга
14. «

    Человеческая сентиментальность превращает смерть в величайший акт любви. И это самая большая в мире чушь. Умереть за кого-то легко. Тот, кто умер, уходит. Просто и ясно. Игра окончена. Конец боли... А вы попытайтесь ради кого-то жить. Пройти через все — хорошее, плохое, сложное, легкое, радость, страдание. Вот что тяжело.

    Человеческая сентиментальность превращает смерть в величайший акт любви. И это самая большая в мире чушь. Умереть за кого-то легко. Тот, кто умер, уходит. Просто и ясно. Игра окончена. Конец боли... А вы попытайтесь ради кого-то жить. Пройти через все — хорошее, плохое, сложное, легкое, радость, страдание. Вот что тяжело.

    — Иерихон Берронс · книга
15. «

    И вот в этом, заключается главная ошибка всей женской половины человечества: они влюбляются в того, кем может быть мужчина. А мы слишком редко видим в себе то, что видите вы, и слишком редко соответствуем вашему вымышленному идеалу. Перестань придумывать себе черты того, кем я мог бы быть, и внимательно, пристально, оценивающе взгляни на того, кем я являюсь.

    И вот в этом, заключается главная ошибка всей женской половины человечества: они влюбляются в того, кем может быть мужчина. А мы слишком редко видим в себе то, что видите вы, и слишком редко соответствуем вашему вымышленному идеалу. Перестань придумывать себе черты того, кем я мог бы быть, и внимательно, пристально, оценивающе взгляни на того, кем я являюсь.

    — Берронс · книга
16. «

    Надо было обращать больше внимания на то, кто я по сути, а не как я выгляжу.

    Надо было обращать больше внимания на то, кто я по сути, а не как я выгляжу.

    — Мак · книга
17. «

    Тебя уничтожает не реальность происходящего, а неопределённость этой реальности.

    Тебя уничтожает не реальность происходящего, а неопределённость этой реальности.

    — Тайна рукописи · книга
18. «

    Я не стану лгать тебе больше, чем ты сам мне лжёшь.

    Я не стану лгать тебе больше, чем ты сам мне лжёшь.

    — Мак · книга
19. «

    Она прогоняла его холод, а он охлаждал её жар.

    Она прогоняла его холод, а он охлаждал её жар.

    — Любовная горячка · книга
20. «

    Если бы речь шла о каком-то другом человеке, я могла бы подумать, что он накачался наркотиками и теперь пребывает в состоянии измененного сознания. Но Бэрронс был слишком прагматичен для этого, его наркотиками были деньги, сила и власть.

    Если бы речь шла о каком-то другом человеке, я могла бы подумать, что он накачался наркотиками и теперь пребывает в состоянии измененного сознания. Но Бэрронс был слишком прагматичен для этого, его наркотиками были деньги, сила и власть.

    — Тайна рукописи · книга