Подборка · 19 цитат автора

19 мудрых мыслей Карена Шахназарова

Ниже 19 цитат Карена Шахназарова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 17 18 20 21 25 30 40 50 75 100 125 все варианты

— В конечном счете всё, увы, определяет сила. Ничего другого не придумали со времен Адама и Евы. Экономика, конечно, важна, но... У Чингис-хана была нулевая экономика, но это не помешало ему захватить пол-мира. То же у Александра Македонского. Нужен сильный лидер, и это не зависит от строя — демократия, автократия. Мы спрашиваем: куда исчезло международное право? Право подтверждается силой. Сегодня в мире нет силы, которая способна принудить. Сегодня в мире присутствует три силы, три сверх-державы. Это факт. И эти сверх-державы до сих пор не договорились. Потому что одна из сверх-держав никак не может поверить, что есть ещё две сверх-державы, и пытается говорить, что она — одна сверх-держава. Как только эти сверх-державы договорятся, а это, я уверен, будет, тогда наступит правовой мир. И другого пути нет, и американцам неизбежно придется с этим смириться. Сейчас уровень технологий вооружений таков, что ни у кого нет шансов, кроме очень крупных и ограниченного количества держав, создать современное вооружение. Современным вооруженным силам невозможно сопротивляться. Но это вооружение могут делать только отдельные страны. Реально — только три страны. Ленинский тезис, что революция — когда верхи не могут, а низы не хотят, устарел. Низы уже не имеют к этому никакого отношения. Революция свершается, когда верхи не могут. — Пассионарность может изменить ситуацию внутри страны, но не расклад в мире. [реплика ВладимираСоловьева] — Размышляя об Америке, мы напрасно выбросили то, что произошло год назад. Революция в Америке продолжается. А Байден — это аналог Керенского, Временного правительства в России. Америка дряхлеет, ей необходимо изменить политическую систему. И мне кажется, американская элита начинает это чувствовать.
— В конечном счете всё, увы, определяет сила. Ничего другого не придумали со времен Адама и Евы. Экономика, конечно, важна, но... У Чингис-хана была нулевая экономика, но это не помешало ему захватить пол-мира. То же у Александра Македонского. Нужен сильный лидер, и это не зависит от строя — демократия, автократия. Мы спрашиваем: куда исчезло международное право? Право подтверждается силой. Сегодня в мире нет силы, которая способна принудить. Сегодня в мире присутствует три силы, три сверх-державы. Это факт. И эти сверх-державы до сих пор не договорились. Потому что одна из сверх-держав никак не может поверить, что есть ещё две сверх-державы, и пытается говорить, что она — одна сверх-держава. Как только эти сверх-державы договорятся, а это, я уверен, будет, тогда наступит правовой мир. И другого пути нет, и американцам неизбежно придется с этим смириться. Сейчас уровень технологий вооружений таков, что ни у кого нет шансов, кроме очень крупных и ограниченного количества держав, создать современное вооружение. Современным вооруженным силам невозможно сопротивляться. Но это вооружение могут делать только отдельные страны. Реально — только три страны. Ленинский тезис, что революция — когда верхи не могут, а низы не хотят, устарел. Низы уже не имеют к этому никакого отношения. Революция свершается, когда верхи не могут. — Пассионарность может изменить ситуацию внутри страны, но не расклад в мире. [реплика ВладимираСоловьева] — Размышляя об Америке, мы напрасно выбросили то, что произошло год назад. Революция в Америке продолжается. А Байден — это аналог Керенского, Временного правительства в России. Америка дряхлеет, ей необходимо изменить политическую систему. И мне кажется, американская элита начинает это чувствовать.
В этом проблема национализма. Национализм же ужасно туп. Любой национализм, что украинский, что грузинский, что, кстати, русский. Он ужасно ограничен. <...> Он не может выскочить за рамки... Здравый смысл ему неведом. Те нации, которые страдают национализмом, они всегда теряют.
В этом проблема национализма. Национализм же ужасно туп. Любой национализм, что украинский, что грузинский, что, кстати, русский. Он ужасно ограничен. <...> Он не может выскочить за рамки... Здравый смысл ему неведом. Те нации, которые страдают национализмом, они всегда теряют.
Мы сидели как-то с Сергеем Федоровичем Бондарчуком, и он мне сказал: «Самое большая тайна — это зачатие человека...» и я запомнил это. И думаю, да... Дело всё в том, что люди, наука, мы можем объяснить — как... Как взлетает самолёт, как появляется человек, в чём выражается любовь... Но мы не можем объяснить — почему?... Мы не можем объяснить ничего! Почему это происходит?... Потому что это нам не дано.
Мы сидели как-то с Сергеем Федоровичем Бондарчуком, и он мне сказал: «Самое большая тайна — это зачатие человека...» и я запомнил это. И думаю, да... Дело всё в том, что люди, наука, мы можем объяснить — как... Как взлетает самолёт, как появляется человек, в чём выражается любовь... Но мы не можем объяснить — почему?... Мы не можем объяснить ничего! Почему это происходит?... Потому что это нам не дано.
Запад можно понять. С их точки зрения Россия обманула их. Потому что в 1991 году Россия полностью отказалась от своего прошлого, объявила, что она — не империя, и все, мы никогда империей не будем. Мы захотели быть частью западного мира. Пришли к ним. сели в их вагон. Сказали, что мы будем делать все как вы скажете. И потом вдруг каким-то образом эта страна выросла, и опять стала сегодня сверх-державой, которая имеет огромное влияние, а по многим параметрам, например по вооружению, вдруг обогнала. Мы и сами не можем понять, как это получилось. Потому что я хорошо помню 90-е годы, когда было полное ощущение, что нашей стране — конец, и она уже никогда не поднимется. Видимо, потому что в стране есть большая часть пассионарных людей, который каждый на своем месте смогли что-то сохранить.
Запад можно понять. С их точки зрения Россия обманула их. Потому что в 1991 году Россия полностью отказалась от своего прошлого, объявила, что она — не империя, и все, мы никогда империей не будем. Мы захотели быть частью западного мира. Пришли к ним. сели в их вагон. Сказали, что мы будем делать все как вы скажете. И потом вдруг каким-то образом эта страна выросла, и опять стала сегодня сверх-державой, которая имеет огромное влияние, а по многим параметрам, например по вооружению, вдруг обогнала. Мы и сами не можем понять, как это получилось. Потому что я хорошо помню 90-е годы, когда было полное ощущение, что нашей стране — конец, и она уже никогда не поднимется. Видимо, потому что в стране есть большая часть пассионарных людей, который каждый на своем месте смогли что-то сохранить.
Моя позиция была известна. Я считаю, что в начале этого кризиса руководство Белоруссии допустило ряд ошибок. В нынешней ситуации все ясно. И на мой взгляд последние выступления Лукашенко сильно перевернули ситуацию. И она выглядит совсем по-другому, диаметрально противоположно. Это надо было сделать раньше, но хорошо, что сейчас прозвучало. Первое. У Лукашенко исчезла агрессивная риторика. Он никому не угрожает и призывает решить проблему людей. Второе. Мигранты в Белоруссию больше не летят. Третье. Самое главное. Лукашенко предложил их вернуть обратно на своих самолетах. И какие тогда претензии? Это сразу переворачивает ситуацию. Мигранты — беженцы из зоны военного действия. По всем правилам Евросоюза Евросоюз обязан их принимать. И польской стороне неправомерно их задерживать. Обратно беженцы не хотят. В Белоруссию тоже не хотят. И вся эта ситуация начнет работать против Запада. В этом смысле выступление Лукашенко — правильное, и поддержано российским президентом. И в этой ситуации вполне возможно обращение в совбез ООН. И правильно, что оказывается гуманитарная помощь. О паровозах. Я бы не сказал, что это два паровоза. Это один паровоз — западный. А наш паровоз стоит на месте. Логики я здесь мало вижу. Они загоняют Белорусь в Россию. Вся эта история говорит еще вот о чем. За 30 лет в Белоруссии выросло какое-то количество людей, которые считают, что было бы неплохо повторить путь Украины, уйти на Запад. Но эта история говорит о том, что Белоруси не будет уготована даже участь Украины. Ее просто подарят Польше. И что там будут делать поляки — одному Богу известно. И все эти метания со стороны Белоруссии, на мой взгляд, надо заканчивать. И единственно правильный путь — объединение в единую мощную страну, с которой будут разговаривать совсем по-другому. Это судьба — быть вместе с Россией. А все эти интеграции — не спасут. Думаю, что многие россияне и белорусы со мною согласятся. Просто представьте, что происходит, и что будет в дальнейшем. Размажут. Уничтожат. Подарят полякам. Не будет даже автономии, как в Украине. Мне кажется, Лукашенко сумел перевернуть ситуацию, и это нужно использовать.
Моя позиция была известна. Я считаю, что в начале этого кризиса руководство Белоруссии допустило ряд ошибок. В нынешней ситуации все ясно. И на мой взгляд последние выступления Лукашенко сильно перевернули ситуацию. И она выглядит совсем по-другому, диаметрально противоположно. Это надо было сделать раньше, но хорошо, что сейчас прозвучало. Первое. У Лукашенко исчезла агрессивная риторика. Он никому не угрожает и призывает решить проблему людей. Второе. Мигранты в Белоруссию больше не летят. Третье. Самое главное. Лукашенко предложил их вернуть обратно на своих самолетах. И какие тогда претензии? Это сразу переворачивает ситуацию. Мигранты — беженцы из зоны военного действия. По всем правилам Евросоюза Евросоюз обязан их принимать. И польской стороне неправомерно их задерживать. Обратно беженцы не хотят. В Белоруссию тоже не хотят. И вся эта ситуация начнет работать против Запада. В этом смысле выступление Лукашенко — правильное, и поддержано российским президентом. И в этой ситуации вполне возможно обращение в совбез ООН. И правильно, что оказывается гуманитарная помощь. О паровозах. Я бы не сказал, что это два паровоза. Это один паровоз — западный. А наш паровоз стоит на месте. Логики я здесь мало вижу. Они загоняют Белорусь в Россию. Вся эта история говорит еще вот о чем. За 30 лет в Белоруссии выросло какое-то количество людей, которые считают, что было бы неплохо повторить путь Украины, уйти на Запад. Но эта история говорит о том, что Белоруси не будет уготована даже участь Украины. Ее просто подарят Польше. И что там будут делать поляки — одному Богу известно. И все эти метания со стороны Белоруссии, на мой взгляд, надо заканчивать. И единственно правильный путь — объединение в единую мощную страну, с которой будут разговаривать совсем по-другому. Это судьба — быть вместе с Россией. А все эти интеграции — не спасут. Думаю, что многие россияне и белорусы со мною согласятся. Просто представьте, что происходит, и что будет в дальнейшем. Размажут. Уничтожат. Подарят полякам. Не будет даже автономии, как в Украине. Мне кажется, Лукашенко сумел перевернуть ситуацию, и это нужно использовать.
Когда ты ведёшь войну ради перемирия, то большая вероятность, что вместо него получишь поражение. Войну надо вести ради победы.
Был такой Вадим Кожинов, замечательный советский историк, литературовед, филолог. Замечательный во всех смыслах человек. У него интересная книга была о Великой Отечественной войне. Он там выдвинул правильную и верную мысль. Он сказал, что Советская Армия в принципе по-настоящему стала драться только в 1842 году, когда поняла, что речь идет о физическом уничтожении нации. А до этого не дралась все-таки. При всех примерах героического сопротивления. Нам известны массовые бегства, сдача в плен. И это было, по мнению Вадима Валерьяновича, причина того, что в принципе считали : ну война, ничего иррационального. Когда к 1942 году поняли, что 500 тыс. советских военнопленных было просто уничтожено, в первые два месяца, когда увидели, что война — на уничтожение, тогда мысль о необходимости сражаться до последнего, стала превалирующей. Мне кажется, это присутствует в нашем современном понимании, в отношении того, что происходит с Западом. На мой взгляд, это присутствует и в руководстве. Что война серьезная, и речь идет об уничтожении. Я считаю, что если мы проиграем эту кампанию, это будет уничтожение страны. Ее расчленят, превратят в несколько слабых государств, откуда будут тянуть все ресурсы. Повторятся 90-е годы в еще более страшных масштабах. И непременно расчленят, чтобы Россия уже никогда не восстановилась.
Был такой Вадим Кожинов, замечательный советский историк, литературовед, филолог. Замечательный во всех смыслах человек. У него интересная книга была о Великой Отечественной войне. Он там выдвинул правильную и верную мысль. Он сказал, что Советская Армия в принципе по-настоящему стала драться только в 1842 году, когда поняла, что речь идет о физическом уничтожении нации. А до этого не дралась все-таки. При всех примерах героического сопротивления. Нам известны массовые бегства, сдача в плен. И это было, по мнению Вадима Валерьяновича, причина того, что в принципе считали : ну война, ничего иррационального. Когда к 1942 году поняли, что 500 тыс. советских военнопленных было просто уничтожено, в первые два месяца, когда увидели, что война — на уничтожение, тогда мысль о необходимости сражаться до последнего, стала превалирующей. Мне кажется, это присутствует в нашем современном понимании, в отношении того, что происходит с Западом. На мой взгляд, это присутствует и в руководстве. Что война серьезная, и речь идет об уничтожении. Я считаю, что если мы проиграем эту кампанию, это будет уничтожение страны. Ее расчленят, превратят в несколько слабых государств, откуда будут тянуть все ресурсы. Повторятся 90-е годы в еще более страшных масштабах. И непременно расчленят, чтобы Россия уже никогда не восстановилась.
Важно уметь идти на определенный компромисс. Гибкость и хитрость — это мудрость. А что в хитрости плохого? В хитрости тоже нет ничего плохого, если она служит Благим делам. Хитрость — это часть мудрости, да.
К вопросу о санкциях. Я понимаю и разделяю позицию С. А. Багдасарова, что порох надо держать сухим, но... если бы не эти санкции, нас бы расколошматили. Шансов не было. Я прекрасно помню, что происходило. Мы почти потеряли сельское хозяйство. Вспомните. Вошли в ВТО. При нашей не очень хорошей организованности мы теряли всё. Ещё чуть-чуть — и мы потеряли бы всё полностью — сельское хозяйство, промышленность. И хорошо, что они ввели санкции. Надо не понимать Россию. Они ввели санкции, в результате сельское хозяйство появилось, началось импортозамещение. Масса позитивных вещей произошло, на мой взгляд, благодаря санкциям.
К вопросу о санкциях. Я понимаю и разделяю позицию С. А. Багдасарова, что порох надо держать сухим, но... если бы не эти санкции, нас бы расколошматили. Шансов не было. Я прекрасно помню, что происходило. Мы почти потеряли сельское хозяйство. Вспомните. Вошли в ВТО. При нашей не очень хорошей организованности мы теряли всё. Ещё чуть-чуть — и мы потеряли бы всё полностью — сельское хозяйство, промышленность. И хорошо, что они ввели санкции. Надо не понимать Россию. Они ввели санкции, в результате сельское хозяйство появилось, началось импортозамещение. Масса позитивных вещей произошло, на мой взгляд, благодаря санкциям.
Национальная идея у нас есть и она очень сформулирована точно, ясно и кратко. Её сформулировал в двенадцатом веке Александр Невский: «Не в силе Бог, а в правде!». Национальная идея российской нации состоит в построении справедливого мира. Это то, что российская нация делала и в Императорской России и в Советской России и на самом деле и сейчас делает. <...> Это не значит, что мы всегда во всём правы, нет. Это не значит, что у нас нет недостатков, но это суть нашей нации!
Национальная идея у нас есть и она очень сформулирована точно, ясно и кратко. Её сформулировал в двенадцатом веке Александр Невский: «Не в силе Бог, а в правде!». Национальная идея российской нации состоит в построении справедливого мира. Это то, что российская нация делала и в Императорской России и в Советской России и на самом деле и сейчас делает. <...> Это не значит, что мы всегда во всём правы, нет. Это не значит, что у нас нет недостатков, но это суть нашей нации!
Я, во-первых, думаю, что величайшая, на мой взгляд, извините, глупость придумывать вообще какие-то особые ценности. Ну, надо сказать, это придумали в Европе. Вот эти европейские ценности, я вообще не понимаю, что такое... Как могут быть европейские ценности, как могут быть там китайские ценности, индийские ценности? Ценности человеческие едины. Они едины, потому что мы биологические существа, все, вместе. <...> К сожалению, это вот европейское изобретение, кстати, последних, наверное, пятнадцати — двадцати лет. <...> Общечеловеческие ценности-то есть, это очевидно. У меня и у Якуба, [оппонент в дискуссии — Якуб Корейба] наверняка есть общие ценности: да, мы любим своих детей; мы любим, наверное, женщин. <...> Дело всё в том, что они общие — ценности... и у нас, и у китайцев, и у европейцев. Но европейцы выстраивают некие свои, какие-то особые ценности, которым ты должен соответствовать. Что это такое — непонятно, я не понимаю.
Я, во-первых, думаю, что величайшая, на мой взгляд, извините, глупость придумывать вообще какие-то особые ценности. Ну, надо сказать, это придумали в Европе. Вот эти европейские ценности, я вообще не понимаю, что такое... Как могут быть европейские ценности, как могут быть там китайские ценности, индийские ценности? Ценности человеческие едины. Они едины, потому что мы биологические существа, все, вместе. <...> К сожалению, это вот европейское изобретение, кстати, последних, наверное, пятнадцати — двадцати лет. <...> Общечеловеческие ценности-то есть, это очевидно. У меня и у Якуба, [оппонент в дискуссии — Якуб Корейба] наверняка есть общие ценности: да, мы любим своих детей; мы любим, наверное, женщин. <...> Дело всё в том, что они общие — ценности... и у нас, и у китайцев, и у европейцев. Но европейцы выстраивают некие свои, какие-то особые ценности, которым ты должен соответствовать. Что это такое — непонятно, я не понимаю.
Эта встреча (Байдена и Путина) говорит о том факте, что Россия стала мировой сверх-державой. Этот поворот произошел. Это символично по нескольким причинам. Через несколько месяцев будет ровно 30 лет как спустился флаг СССР и Россия ушла с мировой арены. Казалось, что это — навсегда. А сейчас мы вдруг все поняли... Меняется мироощущение каждого гражданина, меняется отношение к нам в мире. И мне кажется, встреча была только для этого. По сути там больше ничего и не было. И это не означает, что будет примирение. Признать противника как равным не значит примириться. Более того, борьба продолжится. Но на других условиях. На другом уровне. И этот уровень, как мне кажется, более выгоден России.
Эта встреча (Байдена и Путина) говорит о том факте, что Россия стала мировой сверх-державой. Этот поворот произошел. Это символично по нескольким причинам. Через несколько месяцев будет ровно 30 лет как спустился флаг СССР и Россия ушла с мировой арены. Казалось, что это — навсегда. А сейчас мы вдруг все поняли... Меняется мироощущение каждого гражданина, меняется отношение к нам в мире. И мне кажется, встреча была только для этого. По сути там больше ничего и не было. И это не означает, что будет примирение. Признать противника как равным не значит примириться. Более того, борьба продолжится. Но на других условиях. На другом уровне. И этот уровень, как мне кажется, более выгоден России.
Положение у нас хорошее, но не безнадежное.
Год пандемии. Пандемия так изменила этот мир. В драматургии есть такой прием... Этот великий драматург, который управляет нашим миром (Бог), предлагает такие сценарии! Такие повороты! Никто не может предугадать. К чему я? Вот ты пишешь сценарий. История заходит в тупик. Не движется дальше никак. Самый простой и действенный прием — какое-нибудь стихийное бедствие. И всё как-то начинает двигаться и меняться.
Год пандемии. Пандемия так изменила этот мир. В драматургии есть такой прием... Этот великий драматург, который управляет нашим миром (Бог), предлагает такие сценарии! Такие повороты! Никто не может предугадать. К чему я? Вот ты пишешь сценарий. История заходит в тупик. Не движется дальше никак. Самый простой и действенный прием — какое-нибудь стихийное бедствие. И всё как-то начинает двигаться и меняться.
Я понимаю, что русский бизнес очень патриотичен, особенно это чувство возникает, когда бюджетные деньги надо делить...
Я вспоминаю все, что было и собственная жизнь кажется мне хрустом сломанной ветки.
— Иван · книга
Консерватизм — это вообще-то не есть идеология. Либерализм — идеология. Коммунизм — идеология. Ислам, христианство — это идеологии. Консерватизм — это вообще прилагательное. Либо способ жизни, который ты выбираешь.
Слово «любовь» звучит как нечто законченное, но поверьте мне, любовь — это бесконечный процесс, в котором мужчина и женщина вступают в очень сложные взаимоотношения. Где есть все: и ненависть, и желание подчинить, и эгоизм, и жертва... И она никогда не заканчивается — в этом может быть самая большая проблема. Ты никогда не можешь сказать: я люблю, так же как и не можешь сказать: я верю. Мне кажется, именно это замечательно написано у Льва Николаевича. Любовь — это процесс, который полон противоречий самых разных оттенков. Влюбленность возникает с первого взгляда — только так и бывает, а дальше — бесконечный процесс. Кто-то его проходит, кто-то нет.
Слово «любовь» звучит как нечто законченное, но поверьте мне, любовь — это бесконечный процесс, в котором мужчина и женщина вступают в очень сложные взаимоотношения. Где есть все: и ненависть, и желание подчинить, и эгоизм, и жертва... И она никогда не заканчивается — в этом может быть самая большая проблема. Ты никогда не можешь сказать: я люблю, так же как и не можешь сказать: я верю. Мне кажется, именно это замечательно написано у Льва Николаевича. Любовь — это процесс, который полон противоречий самых разных оттенков. Влюбленность возникает с первого взгляда — только так и бывает, а дальше — бесконечный процесс. Кто-то его проходит, кто-то нет.
Наша задача, как я ее понимаю — самосохраниться. Это нормальная задача для любой империи.

Смотрите также

Все цитаты — Карен Шахназаров Все подборки — Карен Шахназаров Каталог подборок Авторы