Подборка · 20 цитат автора

20 цитат Карена Шахназарова о жизни и людях

Ниже 20 цитат Карена Шахназарова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 18 19 21 22 25 30 40 50 75 100 125 все варианты

Был такой Вадим Кожинов, замечательный советский историк, литературовед, филолог. Замечательный во всех смыслах человек. У него интересная книга была о Великой Отечественной войне. Он там выдвинул правильную и верную мысль. Он сказал, что Советская Армия в принципе по-настоящему стала драться только в 1842 году, когда поняла, что речь идет о физическом уничтожении нации. А до этого не дралась все-таки. При всех примерах героического сопротивления. Нам известны массовые бегства, сдача в плен. И это было, по мнению Вадима Валерьяновича, причина того, что в принципе считали : ну война, ничего иррационального. Когда к 1942 году поняли, что 500 тыс. советских военнопленных было просто уничтожено, в первые два месяца, когда увидели, что война — на уничтожение, тогда мысль о необходимости сражаться до последнего, стала превалирующей. Мне кажется, это присутствует в нашем современном понимании, в отношении того, что происходит с Западом. На мой взгляд, это присутствует и в руководстве. Что война серьезная, и речь идет об уничтожении. Я считаю, что если мы проиграем эту кампанию, это будет уничтожение страны. Ее расчленят, превратят в несколько слабых государств, откуда будут тянуть все ресурсы. Повторятся 90-е годы в еще более страшных масштабах. И непременно расчленят, чтобы Россия уже никогда не восстановилась.
Был такой Вадим Кожинов, замечательный советский историк, литературовед, филолог. Замечательный во всех смыслах человек. У него интересная книга была о Великой Отечественной войне. Он там выдвинул правильную и верную мысль. Он сказал, что Советская Армия в принципе по-настоящему стала драться только в 1842 году, когда поняла, что речь идет о физическом уничтожении нации. А до этого не дралась все-таки. При всех примерах героического сопротивления. Нам известны массовые бегства, сдача в плен. И это было, по мнению Вадима Валерьяновича, причина того, что в принципе считали : ну война, ничего иррационального. Когда к 1942 году поняли, что 500 тыс. советских военнопленных было просто уничтожено, в первые два месяца, когда увидели, что война — на уничтожение, тогда мысль о необходимости сражаться до последнего, стала превалирующей. Мне кажется, это присутствует в нашем современном понимании, в отношении того, что происходит с Западом. На мой взгляд, это присутствует и в руководстве. Что война серьезная, и речь идет об уничтожении. Я считаю, что если мы проиграем эту кампанию, это будет уничтожение страны. Ее расчленят, превратят в несколько слабых государств, откуда будут тянуть все ресурсы. Повторятся 90-е годы в еще более страшных масштабах. И непременно расчленят, чтобы Россия уже никогда не восстановилась.
В мужчинах очень много стало цинизма. Это за последние 10-15 лет... В женщинах гораздо больше творческой энергии, чем в мужчинах. Это меня пугает...
На мой взгляд, современный мир уничтожает личность, <...> капитализм в данной стадии развития уничтожает личность. Она капитализму вообще личность не нужна. В данной стадии... потому что был капитализм, когда он генерировал личности, понимаете, Кортес, Колумб... необыкновенные люди, которые завоёвывали миры. Сейчас он не нуждается в этом.
На мой взгляд, современный мир уничтожает личность, <...> капитализм в данной стадии развития уничтожает личность. Она капитализму вообще личность не нужна. В данной стадии... потому что был капитализм, когда он генерировал личности, понимаете, Кортес, Колумб... необыкновенные люди, которые завоёвывали миры. Сейчас он не нуждается в этом.
Важно уметь идти на определенный компромисс. Гибкость и хитрость — это мудрость. А что в хитрости плохого? В хитрости тоже нет ничего плохого, если она служит Благим делам. Хитрость — это часть мудрости, да.
Мы говорили про совбез ООН. Я начинаю понимать, почему наша страна не выполняет его указания. Если наша страна будет это делать, инициирует это, это означает, что мы берем на себя ответственность. И для меня это свидетельство того, что действия Белоруссии никак не были согласованы с нашим руководством. Я думаю, что если бы Лукашенко посоветовался, то ему бы не посоветовали ввязываться в эту историю (с беженцами и мигрантами). Когда обвиняют Путина... Но это совершенно не стиль Путина. Воссоединиться с Крымом — да. А заниматься этой историей? Но к сожалению, я понимаю, что насолить Польше — святое дело. Но хорошо бы при этом и уши не отморозить назло бабушке. Европа поймала белорусское руководство в ловушку. И будут разыгрывать эту карту до конца. Ребята, если вы играете в эти игры, надо считать хотя бы на два шага вперед. Я не говорю, что Белоруссия это организовала. Но то, что было некое благословение — несомненно. А Лукашенко это и не скрывал. Что мол мы не будем охранять границу как раньше. Но он сравнил себя с Эрдоганом. В Турции было полтора миллиона беженцев. Их не остановишь ничем. Здесь — 3 тысячи. Было легко перекрыть границу и не пустить. И поляки не откроют границу. И не сядут за стол переговоров с Лукашенко. И денег никому не будут платить. А для белорусской стороны все будет усугубляться. Беженцы — на территории Белоруссии. И поляки не пускают корреспондентов. А в Белоруссии — пускают. И мы видим эти картины — шалаши, дети. Я не вижу смысла для белорусской стороны все это показывать. А что думают во всем мире? Они не думают о том, что когда-то разбомбили Сирию, Ирак. Это мы здесь знаем. Но не там. Они видят: дети в шалашах, несчастные люди. И вопросы: а что вы им палатки не дадите? А чего вы их не обустроите? Это уже начинает работать против Белоруссии. Вот мы с Белоруссией близкие союзники. Вот я слушаю Лукашенко. Вот пусть только попробуют перекроют границу. А они перекроют. Но простите, это же граница и союзного государства. Можно было посоветоваться с Россией? Для России это тоже удар, причем основной удар. Туда идет российский газ. Почему, не согласовал с Россией, делать такие заявления? Понимаете, я готов на любые санкции, если речь идет о Донбассе. Но я не вижу причин подставляться из-за всей этой истории. На мой взгляд, это крайне непродуманно, наивно, неудачно. В принципе для Польши принять этих людей, — это нетрудно, это не проблема. Я уверен, что к ним каждый день приходит больше с других направлений. Но в данной ситуации они схватились и будут отыгрывать до конца. Они не откроют границы. И это будет копиться. И для белорусов это иноземное движение — тоже эмоционально не очень... Ситуация будет радикализироваться. Беженцев надо обустраивать. И ответственность за это несет Белоруссия. Странно, что близкий союзник делает такие серьезные заявления, не согласовав с Российским руководством. Есть выход из этого положения? Есть. Прекратить эмоции. Хороший политик — это тот, кто знает, где вовремя отступить, перегруппироваться, и нанести более продуманный удар. — Не надо ничего закрывать Покупайте билеты туда и обратно — реплика Вл. Соловьева
Мы говорили про совбез ООН. Я начинаю понимать, почему наша страна не выполняет его указания. Если наша страна будет это делать, инициирует это, это означает, что мы берем на себя ответственность. И для меня это свидетельство того, что действия Белоруссии никак не были согласованы с нашим руководством. Я думаю, что если бы Лукашенко посоветовался, то ему бы не посоветовали ввязываться в эту историю (с беженцами и мигрантами). Когда обвиняют Путина... Но это совершенно не стиль Путина. Воссоединиться с Крымом — да. А заниматься этой историей? Но к сожалению, я понимаю, что насолить Польше — святое дело. Но хорошо бы при этом и уши не отморозить назло бабушке. Европа поймала белорусское руководство в ловушку. И будут разыгрывать эту карту до конца. Ребята, если вы играете в эти игры, надо считать хотя бы на два шага вперед. Я не говорю, что Белоруссия это организовала. Но то, что было некое благословение — несомненно. А Лукашенко это и не скрывал. Что мол мы не будем охранять границу как раньше. Но он сравнил себя с Эрдоганом. В Турции было полтора миллиона беженцев. Их не остановишь ничем. Здесь — 3 тысячи. Было легко перекрыть границу и не пустить. И поляки не откроют границу. И не сядут за стол переговоров с Лукашенко. И денег никому не будут платить. А для белорусской стороны все будет усугубляться. Беженцы — на территории Белоруссии. И поляки не пускают корреспондентов. А в Белоруссии — пускают. И мы видим эти картины — шалаши, дети. Я не вижу смысла для белорусской стороны все это показывать. А что думают во всем мире? Они не думают о том, что когда-то разбомбили Сирию, Ирак. Это мы здесь знаем. Но не там. Они видят: дети в шалашах, несчастные люди. И вопросы: а что вы им палатки не дадите? А чего вы их не обустроите? Это уже начинает работать против Белоруссии. Вот мы с Белоруссией близкие союзники. Вот я слушаю Лукашенко. Вот пусть только попробуют перекроют границу. А они перекроют. Но простите, это же граница и союзного государства. Можно было посоветоваться с Россией? Для России это тоже удар, причем основной удар. Туда идет российский газ. Почему, не согласовал с Россией, делать такие заявления? Понимаете, я готов на любые санкции, если речь идет о Донбассе. Но я не вижу причин подставляться из-за всей этой истории. На мой взгляд, это крайне непродуманно, наивно, неудачно. В принципе для Польши принять этих людей, — это нетрудно, это не проблема. Я уверен, что к ним каждый день приходит больше с других направлений. Но в данной ситуации они схватились и будут отыгрывать до конца. Они не откроют границы. И это будет копиться. И для белорусов это иноземное движение — тоже эмоционально не очень... Ситуация будет радикализироваться. Беженцев надо обустраивать. И ответственность за это несет Белоруссия. Странно, что близкий союзник делает такие серьезные заявления, не согласовав с Российским руководством. Есть выход из этого положения? Есть. Прекратить эмоции. Хороший политик — это тот, кто знает, где вовремя отступить, перегруппироваться, и нанести более продуманный удар. — Не надо ничего закрывать Покупайте билеты туда и обратно — реплика Вл. Соловьева
По поводу Бжезинского. Я никогда не был большим поклонником этого господина, и всегда считал переоцененной его аналитику. В процитированных высказываниях есть две абсолютно неверных идеи. Первое. Империя не может быть демократией? Он просто не знал историю. Британия в бытность империей была демократической. И управлялась не королевой, а парламентом. И второе, что Россия без Украины не может быть империей. Мы видим, что Россия — это империя, хотя Украины у нас нет. Его главная идея была — русофобия. Теперь по поводу империи. Мы — марксисты. Но мы — не догматики. Более всего на репутацию империи наложили Маркс и Ленин. В их понимании империя — зло. У них была своя логика. Они были современниками колониальных империй. Я считаю, что это их наследие не является верным. Империя — это большое государственное многонациональное образование, в которое могут входить даже государства. Мы видим, что Россия — империя. Большевики объявляли, что все, никакой империи, в результате построили Советский Союз, превратившийся в империю. Это неизбежность, которую бессмысленно отрицать. Мы мало анализируем природу империй. Бывают чисто колониальные империи, предназначенные для грабежей. Есть империи, созданные для самообороны. При создании империй существуют разные цели. Как гумилевец, я считаю, что первую империю здесь создали татаро-монголы. Потом этот приоритет перешел к Москве.
По поводу Бжезинского. Я никогда не был большим поклонником этого господина, и всегда считал переоцененной его аналитику. В процитированных высказываниях есть две абсолютно неверных идеи. Первое. Империя не может быть демократией? Он просто не знал историю. Британия в бытность империей была демократической. И управлялась не королевой, а парламентом. И второе, что Россия без Украины не может быть империей. Мы видим, что Россия — это империя, хотя Украины у нас нет. Его главная идея была — русофобия. Теперь по поводу империи. Мы — марксисты. Но мы — не догматики. Более всего на репутацию империи наложили Маркс и Ленин. В их понимании империя — зло. У них была своя логика. Они были современниками колониальных империй. Я считаю, что это их наследие не является верным. Империя — это большое государственное многонациональное образование, в которое могут входить даже государства. Мы видим, что Россия — империя. Большевики объявляли, что все, никакой империи, в результате построили Советский Союз, превратившийся в империю. Это неизбежность, которую бессмысленно отрицать. Мы мало анализируем природу империй. Бывают чисто колониальные империи, предназначенные для грабежей. Есть империи, созданные для самообороны. При создании империй существуют разные цели. Как гумилевец, я считаю, что первую империю здесь создали татаро-монголы. Потом этот приоритет перешел к Москве.
Моя позиция была известна. Я считаю, что в начале этого кризиса руководство Белоруссии допустило ряд ошибок. В нынешней ситуации все ясно. И на мой взгляд последние выступления Лукашенко сильно перевернули ситуацию. И она выглядит совсем по-другому, диаметрально противоположно. Это надо было сделать раньше, но хорошо, что сейчас прозвучало. Первое. У Лукашенко исчезла агрессивная риторика. Он никому не угрожает и призывает решить проблему людей. Второе. Мигранты в Белоруссию больше не летят. Третье. Самое главное. Лукашенко предложил их вернуть обратно на своих самолетах. И какие тогда претензии? Это сразу переворачивает ситуацию. Мигранты — беженцы из зоны военного действия. По всем правилам Евросоюза Евросоюз обязан их принимать. И польской стороне неправомерно их задерживать. Обратно беженцы не хотят. В Белоруссию тоже не хотят. И вся эта ситуация начнет работать против Запада. В этом смысле выступление Лукашенко — правильное, и поддержано российским президентом. И в этой ситуации вполне возможно обращение в совбез ООН. И правильно, что оказывается гуманитарная помощь. О паровозах. Я бы не сказал, что это два паровоза. Это один паровоз — западный. А наш паровоз стоит на месте. Логики я здесь мало вижу. Они загоняют Белорусь в Россию. Вся эта история говорит еще вот о чем. За 30 лет в Белоруссии выросло какое-то количество людей, которые считают, что было бы неплохо повторить путь Украины, уйти на Запад. Но эта история говорит о том, что Белоруси не будет уготована даже участь Украины. Ее просто подарят Польше. И что там будут делать поляки — одному Богу известно. И все эти метания со стороны Белоруссии, на мой взгляд, надо заканчивать. И единственно правильный путь — объединение в единую мощную страну, с которой будут разговаривать совсем по-другому. Это судьба — быть вместе с Россией. А все эти интеграции — не спасут. Думаю, что многие россияне и белорусы со мною согласятся. Просто представьте, что происходит, и что будет в дальнейшем. Размажут. Уничтожат. Подарят полякам. Не будет даже автономии, как в Украине. Мне кажется, Лукашенко сумел перевернуть ситуацию, и это нужно использовать.
Моя позиция была известна. Я считаю, что в начале этого кризиса руководство Белоруссии допустило ряд ошибок. В нынешней ситуации все ясно. И на мой взгляд последние выступления Лукашенко сильно перевернули ситуацию. И она выглядит совсем по-другому, диаметрально противоположно. Это надо было сделать раньше, но хорошо, что сейчас прозвучало. Первое. У Лукашенко исчезла агрессивная риторика. Он никому не угрожает и призывает решить проблему людей. Второе. Мигранты в Белоруссию больше не летят. Третье. Самое главное. Лукашенко предложил их вернуть обратно на своих самолетах. И какие тогда претензии? Это сразу переворачивает ситуацию. Мигранты — беженцы из зоны военного действия. По всем правилам Евросоюза Евросоюз обязан их принимать. И польской стороне неправомерно их задерживать. Обратно беженцы не хотят. В Белоруссию тоже не хотят. И вся эта ситуация начнет работать против Запада. В этом смысле выступление Лукашенко — правильное, и поддержано российским президентом. И в этой ситуации вполне возможно обращение в совбез ООН. И правильно, что оказывается гуманитарная помощь. О паровозах. Я бы не сказал, что это два паровоза. Это один паровоз — западный. А наш паровоз стоит на месте. Логики я здесь мало вижу. Они загоняют Белорусь в Россию. Вся эта история говорит еще вот о чем. За 30 лет в Белоруссии выросло какое-то количество людей, которые считают, что было бы неплохо повторить путь Украины, уйти на Запад. Но эта история говорит о том, что Белоруси не будет уготована даже участь Украины. Ее просто подарят Польше. И что там будут делать поляки — одному Богу известно. И все эти метания со стороны Белоруссии, на мой взгляд, надо заканчивать. И единственно правильный путь — объединение в единую мощную страну, с которой будут разговаривать совсем по-другому. Это судьба — быть вместе с Россией. А все эти интеграции — не спасут. Думаю, что многие россияне и белорусы со мною согласятся. Просто представьте, что происходит, и что будет в дальнейшем. Размажут. Уничтожат. Подарят полякам. Не будет даже автономии, как в Украине. Мне кажется, Лукашенко сумел перевернуть ситуацию, и это нужно использовать.
К вопросу о санкциях. Я понимаю и разделяю позицию С. А. Багдасарова, что порох надо держать сухим, но... если бы не эти санкции, нас бы расколошматили. Шансов не было. Я прекрасно помню, что происходило. Мы почти потеряли сельское хозяйство. Вспомните. Вошли в ВТО. При нашей не очень хорошей организованности мы теряли всё. Ещё чуть-чуть — и мы потеряли бы всё полностью — сельское хозяйство, промышленность. И хорошо, что они ввели санкции. Надо не понимать Россию. Они ввели санкции, в результате сельское хозяйство появилось, началось импортозамещение. Масса позитивных вещей произошло, на мой взгляд, благодаря санкциям.
К вопросу о санкциях. Я понимаю и разделяю позицию С. А. Багдасарова, что порох надо держать сухим, но... если бы не эти санкции, нас бы расколошматили. Шансов не было. Я прекрасно помню, что происходило. Мы почти потеряли сельское хозяйство. Вспомните. Вошли в ВТО. При нашей не очень хорошей организованности мы теряли всё. Ещё чуть-чуть — и мы потеряли бы всё полностью — сельское хозяйство, промышленность. И хорошо, что они ввели санкции. Надо не понимать Россию. Они ввели санкции, в результате сельское хозяйство появилось, началось импортозамещение. Масса позитивных вещей произошло, на мой взгляд, благодаря санкциям.
Вернусь к мыслям С. Е. Кургиняна. Я уточню свое понимание. С. Е. говорил, что есть два Запада. Я считаю, что есть не два Запада, а две Европы. Есть западная Европа, а есть евразийская Европа. Поскольку я согласен с этой линией евразийцев — Трубецкой, Гумилев. Российская империя всегда была от обороны. И в этом была ее суть. Я считаю, что было два типа империи. Одни создавались как империи обороны, т. е. для отражения внешних угроз. Такие были и в Европе, например Австро-Венгрия. Она была создана для обороны от Османской империи. Османская империя тоже, в свою очередь, была создана от обороны. В свое время это было мусульманское население, которое приняло османов как возможность сопротивляться крестоносцам. Потом она переродилась в агрессивную империю, заняла часть Балкан. А есть империи чисто колониальные. Они создавались в целях обогащения, и я согласен с С. Е. Кургиняном, это шло от традиций Рима. Это Британская империя, Голландская империя, Испанская империя, Французская империя. Смысл этих империй был экспансия. А империи от обороны, как Византия, как Россия, создавали некое государство. Поэтому для России смысл — в обороне. В обороне того евразийского пространства, которое она занимала.
Вернусь к мыслям С. Е. Кургиняна. Я уточню свое понимание. С. Е. говорил, что есть два Запада. Я считаю, что есть не два Запада, а две Европы. Есть западная Европа, а есть евразийская Европа. Поскольку я согласен с этой линией евразийцев — Трубецкой, Гумилев. Российская империя всегда была от обороны. И в этом была ее суть. Я считаю, что было два типа империи. Одни создавались как империи обороны, т. е. для отражения внешних угроз. Такие были и в Европе, например Австро-Венгрия. Она была создана для обороны от Османской империи. Османская империя тоже, в свою очередь, была создана от обороны. В свое время это было мусульманское население, которое приняло османов как возможность сопротивляться крестоносцам. Потом она переродилась в агрессивную империю, заняла часть Балкан. А есть империи чисто колониальные. Они создавались в целях обогащения, и я согласен с С. Е. Кургиняном, это шло от традиций Рима. Это Британская империя, Голландская империя, Испанская империя, Французская империя. Смысл этих империй был экспансия. А империи от обороны, как Византия, как Россия, создавали некое государство. Поэтому для России смысл — в обороне. В обороне того евразийского пространства, которое она занимала.
Надеюсь, что когда-то это дойдет до культуры, потому что это очень важная сфера — идеология. Наша руководящая элита не в полной мере осознала это. Я думаю, что мы не выиграли бы войну, если бы поколение, которое пришло на фронт, не было воспитано на советском кино, на блистательной советской литературе, и на той культуре, которая была уже к этому времени выработана.
Надеюсь, что когда-то это дойдет до культуры, потому что это очень важная сфера — идеология. Наша руководящая элита не в полной мере осознала это. Я думаю, что мы не выиграли бы войну, если бы поколение, которое пришло на фронт, не было воспитано на советском кино, на блистательной советской литературе, и на той культуре, которая была уже к этому времени выработана.
Украину нужно лишить её главной иллюзии, что она нужна России.
Ошибки — это результат характера, а не результат ума или отсутствия его. Это прежде всего — характер.
Сегодня личностей становится всё меньше. Я это связываю с тем, что они потребляют примерно одну информацию, одни образы, один стиль. И человек, молодой особенно человек, они как бы растут такие... как такая ровная трава. А отсюда, кстати, к политике перейдём. Вы посмотрите, что происходит... А где политики? А где личности? Вот вы говорите, вот я «пропутинец»... А я вам скажу, а вы найдите... Ну Путин — это фигура, личность! Понимаете? Он хотя бы личность! Вот вам не нравится, а он — личность. А, строго говоря, что мы видим рядом? Вот где они? <...> Где в современной политической жизни России, вообще, личности? <...> Да это невозможно вычистить, если они есть. Если они есть, они появляются, и ты с этим ничего не сделаешь. <...> [вопрос зрителя: Если бы Вы бы не были доверенным лицом Путина кто Вам более симпатичен из других кандидатов?] Я просто не вижу ни одного даже близко. Вы извините, не потому что я доверенное лицо. <...> Я же режиссёр. Вот я представляю себе Новый год и меня будет поздравлять Ксения Анатольевна Собчак. [смех в зале] Я думаю — нет. Или там, господин Сурайкин... ну тоже думаю, ну нет... на фоне Кремля. Понимаете? И вот я так их ставлю всех, и вот Владимир Владимирович как-то смотрится в этой картинке.
Сегодня личностей становится всё меньше. Я это связываю с тем, что они потребляют примерно одну информацию, одни образы, один стиль. И человек, молодой особенно человек, они как бы растут такие... как такая ровная трава. А отсюда, кстати, к политике перейдём. Вы посмотрите, что происходит... А где политики? А где личности? Вот вы говорите, вот я «пропутинец»... А я вам скажу, а вы найдите... Ну Путин — это фигура, личность! Понимаете? Он хотя бы личность! Вот вам не нравится, а он — личность. А, строго говоря, что мы видим рядом? Вот где они? <...> Где в современной политической жизни России, вообще, личности? <...> Да это невозможно вычистить, если они есть. Если они есть, они появляются, и ты с этим ничего не сделаешь. <...> [вопрос зрителя: Если бы Вы бы не были доверенным лицом Путина кто Вам более симпатичен из других кандидатов?] Я просто не вижу ни одного даже близко. Вы извините, не потому что я доверенное лицо. <...> Я же режиссёр. Вот я представляю себе Новый год и меня будет поздравлять Ксения Анатольевна Собчак. [смех в зале] Я думаю — нет. Или там, господин Сурайкин... ну тоже думаю, ну нет... на фоне Кремля. Понимаете? И вот я так их ставлю всех, и вот Владимир Владимирович как-то смотрится в этой картинке.
Возвращаясь к тезису «Россия — увядающая страна». Первый раз я услышал это от Ксении Собчак. На мой взгляд, американские политологи очень по-разному оценивают ситуацию. Многие, наоборот считают, что Америка — увядающая страна. Я тоже так считаю. Для этого есть простые и академичные доказательства. Сейчас — 15% мирового производства, 70 лет назад — 60%. Такого падения в истории еще не было. Я считаю, что падение уже произошло. Когда событие происходит оно оценивается спустя десятилетия. Древний Рим упал гораздо раньше, чем его взяли вандалы. Его уже фактически не было, а инерция — была. Именно с этим связана такая активная атака на Россию. Нет времени. Америка хочет повторить 90-е годы и компенсировать за счет России отставание от Китая. Китай невозможно одолеть, если не одолеть Россию.
Возвращаясь к тезису «Россия — увядающая страна». Первый раз я услышал это от Ксении Собчак. На мой взгляд, американские политологи очень по-разному оценивают ситуацию. Многие, наоборот считают, что Америка — увядающая страна. Я тоже так считаю. Для этого есть простые и академичные доказательства. Сейчас — 15% мирового производства, 70 лет назад — 60%. Такого падения в истории еще не было. Я считаю, что падение уже произошло. Когда событие происходит оно оценивается спустя десятилетия. Древний Рим упал гораздо раньше, чем его взяли вандалы. Его уже фактически не было, а инерция — была. Именно с этим связана такая активная атака на Россию. Нет времени. Америка хочет повторить 90-е годы и компенсировать за счет России отставание от Китая. Китай невозможно одолеть, если не одолеть Россию.
Мы сидели как-то с Сергеем Федоровичем Бондарчуком, и он мне сказал: «Самое большая тайна — это зачатие человека...» и я запомнил это. И думаю, да... Дело всё в том, что люди, наука, мы можем объяснить — как... Как взлетает самолёт, как появляется человек, в чём выражается любовь... Но мы не можем объяснить — почему?... Мы не можем объяснить ничего! Почему это происходит?... Потому что это нам не дано.
Мы сидели как-то с Сергеем Федоровичем Бондарчуком, и он мне сказал: «Самое большая тайна — это зачатие человека...» и я запомнил это. И думаю, да... Дело всё в том, что люди, наука, мы можем объяснить — как... Как взлетает самолёт, как появляется человек, в чём выражается любовь... Но мы не можем объяснить — почему?... Мы не можем объяснить ничего! Почему это происходит?... Потому что это нам не дано.
Год пандемии. Пандемия так изменила этот мир. В драматургии есть такой прием... Этот великий драматург, который управляет нашим миром (Бог), предлагает такие сценарии! Такие повороты! Никто не может предугадать. К чему я? Вот ты пишешь сценарий. История заходит в тупик. Не движется дальше никак. Самый простой и действенный прием — какое-нибудь стихийное бедствие. И всё как-то начинает двигаться и меняться.
Год пандемии. Пандемия так изменила этот мир. В драматургии есть такой прием... Этот великий драматург, который управляет нашим миром (Бог), предлагает такие сценарии! Такие повороты! Никто не может предугадать. К чему я? Вот ты пишешь сценарий. История заходит в тупик. Не движется дальше никак. Самый простой и действенный прием — какое-нибудь стихийное бедствие. И всё как-то начинает двигаться и меняться.
Из-за чего, например, Анна поехала бросаться под поезд? Из-за того, что Сорокина привезла деньги Вронскому, а она это увидела из окна. Всё это мне кажется первостепенным, мы это показываем. Толстой не просто так всё написал. Мы все в той или иной степени проходим через эти сложные взаимоотношения между мужчиной и женщиной, когда, бывает, одна капля может переполнить всё. Но это упускается. В силу того, что может быть времени не хватает. Я, кстати, по-настоящему понял мотивы Анны, только когда услышал это в исполнении Лизы. Это есть у Толстого, и почему-то никогда не звучит. Когда она сказала: как так, они мне не отдадут сына, и в результате он вырастет у отца, которого я бросила. Это абсолютно женская мотивировка. Это важно для того, чтобы понять то, что происходит с Анной.
Из-за чего, например, Анна поехала бросаться под поезд? Из-за того, что Сорокина привезла деньги Вронскому, а она это увидела из окна. Всё это мне кажется первостепенным, мы это показываем. Толстой не просто так всё написал. Мы все в той или иной степени проходим через эти сложные взаимоотношения между мужчиной и женщиной, когда, бывает, одна капля может переполнить всё. Но это упускается. В силу того, что может быть времени не хватает. Я, кстати, по-настоящему понял мотивы Анны, только когда услышал это в исполнении Лизы. Это есть у Толстого, и почему-то никогда не звучит. Когда она сказала: как так, они мне не отдадут сына, и в результате он вырастет у отца, которого я бросила. Это абсолютно женская мотивировка. Это важно для того, чтобы понять то, что происходит с Анной.
Я понимаю, что русский бизнес очень патриотичен, особенно это чувство возникает, когда бюджетные деньги надо делить...
Положение у нас хорошее, но не безнадежное.
Я не очень сведущ, как там по-научному идеология описывается. Я вам могу сказать, как я ее представляю себе. Для меня идеология — это мировоззрение. Взгляд на жизнь, если хотите. У меня есть идеология. Я в зависимости от нее совершаю те или иные поступки. Из-за нее я делаю так или так.<...> в чем разница между западным взглядом и российским. Это отношение к Богу. На Западе — Бог во мне. Я — Бог, в принципе, по существу. А в России Бог — вне меня. Это принципиальная разница. Причем этот Бог вне меня, — это имеет отношение… Не только это ислам, это вообще восточный взгляд, иудаизм. А это принципиальная разница. Потому что если Бог во мне, я мораль устанавливаю. Сегодня я, Геббельс, установил свою мораль. А завтра другой установит мораль. А если Бог вовне, это значит мораль, нравственность существует помимо меня. И значит я должен постичь ее, я должен к ней стремиться. И это принципиальная разница.
Я не очень сведущ, как там по-научному идеология описывается. Я вам могу сказать, как я ее представляю себе. Для меня идеология — это мировоззрение. Взгляд на жизнь, если хотите. У меня есть идеология. Я в зависимости от нее совершаю те или иные поступки. Из-за нее я делаю так или так.<...> в чем разница между западным взглядом и российским. Это отношение к Богу. На Западе — Бог во мне. Я — Бог, в принципе, по существу. А в России Бог — вне меня. Это принципиальная разница. Причем этот Бог вне меня, — это имеет отношение… Не только это ислам, это вообще восточный взгляд, иудаизм. А это принципиальная разница. Потому что если Бог во мне, я мораль устанавливаю. Сегодня я, Геббельс, установил свою мораль. А завтра другой установит мораль. А если Бог вовне, это значит мораль, нравственность существует помимо меня. И значит я должен постичь ее, я должен к ней стремиться. И это принципиальная разница.

Смотрите также

Все цитаты — Карен Шахназаров Все подборки — Карен Шахназаров Каталог подборок Авторы